Гекатомбы

*** Дом в поместье Малфоев славился своим великолепным естественным освещением. Причиной этому служили высокие окна и белоснежные колонны в огромных залах. Таких не было разве что в библиотеке, но Люциус туда нечасто хаживал. Его мысли неторопливо перетекали с одной занятной вещицы на другую, с черепаховой заколки Нарциссы к элементу лепнины у него за спиной. Люциус стоял у овального зеркала в полный рост и расчесывал волосы. Иногда он поглядывал на висящие на стене часы, отвлекаясь на размеренный ход изящных серебристых стрелок, и вспоминал, что эльф уже восемь минут назад сообщил о том, что пришел Снейп. Кажется, Люциус приказал проводить его внутрь, чтобы тот подождал. К дьяволу. Мать и Нарцисса изволили вкусить послеобеденного сна, а отца недели как две вообще не было дома. Куда-то он там уехал. Во Францию? Впрочем, неважно. Эльф не позволил бы себе изводить Люциуса напоминаниями, так что неужели он будет торопиться привести себя в порядок из-за Снейпа. Нет уж. Все чрезвычайно удачно совпало. Лорд что-то говорил о зельях и о том, как он будет рад, если кто-то приведет в их общество достойного мастера. Его взгляд стал особенно выразителен, когда он смотрел на Малфоя. Сомненья все-таки закрадывались. Лорд, конечно же, не перечислял требования ни к характеру этого мастера, ни к причинам посещения их общества, ни к манерам его поведения. Если бы Люциус вел не Снейпа, а кого-нибудь другого, то все было бы в порядке. Но ведь это был Снейп. Малфой, разумеется, намекнул ему, что одеться надобно подобающим для случая образом, что Лорда не стоит раздражать бестолковыми спорами и собственными идеями. К сожалению, сказать, что всякие размышления Снейпа, дурацкие теории и замечания вообще ни к чему, Люциус не смог. К дьяволу. Внутрь Снейп не прошел, а ходил из стороны в сторону перед крыльцом; его мантия (мантия?!) хлопала по коленям на поворотах. — Снейп, что за дрянь ты нацепил? — Люциус? Ничего нового, как ты видишь. — Я вижу. Я видел ее на тебе год назад, когда, о горе мне, случайно встретил тебя. И тысячу раз видел ее, когда ты торчал в моей библиотеке. И еще столько же раз в Хогсмиде, где ты приобретал свои зелья. — Я приобретал не зелья, а ингредиенты для них. Но, позволь узнать, что означает эта тирада по поводу моей мантии? — Весь ужас положения, Снейп, именно в том, что я ее вижу на тебе и сейчас. Я же советовал тебе найти что-нибудь более… — Малфой сделал неопределенный жест рукой. — Приличное. — Люциус, я не собираюсь выряжаться как клоун для вашего недалекого Лорда. И, если тебе интересно, зачем я тогда вообще иду к вам, то я скажу тебе, что я просто давно не был в цирке. Малфой вздохнул. Безнадежно. Он зашагал через тенистую аллею, которая вела к границам защитных заклинаний. Снейп плелся сзади. — Я надеюсь, ты хотя бы воздержишься от комментариев, когда Лорд, дай ему Мерлин терпения, будет говорить. Хорошо? Люциус отсчитал десять шагов. — Снейп? — Не отвлекай меня, Люциус, я отключаю функцию речи, чтобы направить все усилия своего мозга исключительно на процесс прослушивания. Тебе это знакомо, верно? Люциус тихонько застонал. — Если ты еще не понял, то у меня есть несколько вопросов к твоему Лорду, которые возникли по ходу твоего рассказа о вашей деятельности. И я хотел бы их озвучить. Чтобы получить хоть какие-нибудь ответы. Ха, да разве же такими методами… Люциус застонал в полный голос. — Заткнись, Снейп. К ограде они подошли молча. — Вот интересно, Малфой, а на кой-черт нужны эти извилистые тропки, которые тоже охраняются; не легче было ли поставить защиту только на сам дом? — Снейп, мне очень нравится наш сад. Они аппарировали. Снейп хмыкнул. — А Лорду, выходит, очень нравится его гора? Замок стоял на возвышении. Мрачный и грязноватый, с узкими бойницами вместо окон, он был, по словам Лорда, просто хорошей иллюзией. Изнутри он производил впечатление собранной из неподходящих друг к другу кусочков мозаики. Люциуса привлекал центральный зал, гремящее эхо в нем, из-за которого невозможны были шум и гомон, только ровный и тихий единственный голос Лорда, да многозначительные перешептывания. Сам Лорд по слухам обитал гораздо выше, в комнате с узорчатым ковром, квадратным столом из стекла и выходом на длинный балкон. Люциус не верил, что человек, особенно этот, может жить в одной комнате. Лорд каждому выделил несколько помещений с уже готовой обстановкой. Люциус бывал у Долохова, воспоминания остались крайне неприятные, он гнал их подальше. К некоторым он не желал даже подходить, не то чтобы зайти к ним в гости, это казалось чем-то личным и интимным, как магический след или патронус. Впрочем, внимание, которое Лорд уделял окружающим его вещам и людям, Люциусу импонировало. Достойное светского человека качество. И если оно принимало несколько неожиданные формы, вроде тех уродливых статуй у Долохова, то этот факт можно было списать на харизму Лорда. Он ей бесспорно обладал. Как раз из-за этой харизмы Люциус начал опасаться за свое благополучие. По той причине, которая шла за ним и что-то нудила. Теперь уже поздно отступать. К дьяволу. Малфой испытал удивление, когда Снейп во второй раз посетил замок. И в третий, и в четвертый. Позже удивление смешалось с небольшим количеством неприязни. Когда Снейп принимал метку, Люциус на долю секунды почувствовал необъяснимую зависть. Несмотря ни на что, Лорду понравилось. *** Поначалу идеология Волдеморта его рассмешила. Сейчас он бы и не вспомнил, если бы захотел, чем же. Вероятно, тем, как Лорд вплетал его, Снейпа, личные проблемы в свои категорически не приемлющие возражений постулаты. Как он искажал мораль и выворачивал идеалы наизнанку, чтобы доказать Снейпу выгодность такого шага, как принятие метки. Или же самим этим гротескным замком и его магическим макетом в кабинете, над которым Лорд часами мог торчать, изменяя какие-то мелкие детали. Или явными нелепостями, которые Лорд иногда изрекал, впадая в лирическое настроение. Или своим поведением, столь непохожим на то, что предпочитали его аристократические последователи, напоминающим сценическую роль сошедшего с ума гения. Когда Снейп отсмеялся, то Лорд стал его пугать. Показной жестокостью, кровавой, огненной, смрадящей и истерирующей, и жестокостью истинной, тонкой и изящной, ироничной и опасной. Лорд обитал в комнате с узорчатым ковром, квадратным столом из стекла и выходом на балкон. Балкон Снейпу нравился, хотя, если бы его об этом спросили, он бы все упорно отрицал. С такого балкона туманным утром можно разглядеть сам смысл бытия. Можно сидеть на холодном камне, не выглядывая, и представлять, что творится снаружи: плещутся ли вокруг волны или идет сражение. Можно гулять босым и голым. В общем, балкон обладал многими неоспоримыми достоинствами в глазах Снейпа. Лорд тоже. Лорд оказался идеальным объектом для изучения, краеугольным камнем, Ахиллесовой пятой и яблоком раздора одновременно. Ускользающий и переменчивый, лояльный и неподдающийся. Люциус пугал его тем, что Лорд может разозлиться из-за его замечаний. Или же из-за его тряпья. Ха. — То есть, вы утверждаете, что выборочное уничтожение магглов приведет к расцвету общества магического. Простите, господин Лорд, а на чем будет основываться выбор? — Вы говорите, уважаемый Лорд, что некоторые проявления человеческой природы должны быть искоренены из поведения магов, верно? Так вот, то, чем вы собираетесь заняться, есть маггловская наука психология, которая изучает поведенческие мотивы. — Это невозможно. Вы собираетесь ограничить неизмеримое, образумить инстинкты, вы идете против самих основ нашего существования! Волдеморт лениво теребил пояс тяжелого халата, болтал художественно идеальной ступней, улыбался, не реагировал на провокации, разбивал вдребезги все возражения Снейпа, отвергал незыблемое, переубеждал, перекраивал. Снейп ругался. — Что за черт! Да как вы можете, да кто вы вообще такой, чтобы разделять человечество такими категориями?! Кто дал вам право обращать зло в добро? — Мерлиновы яйца! Вы просто-напросто получаете удовольствие, когда видите, как умирают люди! Потому, что кроме как убить, вы больше ничего не можете! Снейп стучал кулаком по стеклянному столу, вскакивал, выбегал, зарекался и приходил снова. Припоминал Лорду детство в приюте, намекал на сексуальную ущербность, нелогичность и психопатию. Лорд невпопад замечал порез на руке Снейпа, показывал магические артефакты, от вида которых у Снейпа замирало сердце, дарил древние книги, по требованию рассыпал по столу материальные доказательства, создавал иллюзии, превращал большое в малое… И говорил, говорил, говорил. Тихо, выразительно, ничего лишнего, строгость линий и величие пространства. Углублялся в мифологию, приплетал религию, достоверно и безошибочно призывал себе в помощь исторические факты, не запинался, не шмыгал носом как Снейп, заканчивая все идеально вписывающейся в ход рассуждения глупостью. — Северус, при определенном опыте в общении с магглами вполне можно решить, кто есть бесполезный и безмозглый идиот, прожигающий дарованную ему жизнь, а кто еще хоть как-то может быть полезен. А можно просто сказать, что мне не нравятся адвокаты, и уничтожить их всех. Лучезарная улыбка. — Северус, милый, не думаешь же ты, что только магглы изучали поведение человека. Верно, не думаешь. Так вот, мне неприятно, как и любому другому здравомыслящему человеку, что нам разрешено рыгать и пердеть просто потому, что мы в некотором роде произошли от животных. О, извини, это была заготовка для Люциуса. Стремительный стук пальцев по столу. — В таком случае, разве это нормально, когда различные проявления низменной природы заглушают голос разума, когда одному позволено издеваться над другим просто потому, что у последнего меньше денег? Хлопок дверью. Выполняй свои клятвы, Северус. — Почему бы не я, Северус? Чем же я хуже твоих знакомых, которым на столь многое дано право? Хлопок дверью. Вовсе не клянись. — Я — маг, Северус. Мне дана сила и власть, так почему бы мне этими дарами не воспользоваться? Или ты считаешь, что эти преимущества должны были свалиться на какого-нибудь не умеющего думать отщепенца? Что нам должно воздаваться не по заслугам, а по желанию судьбы? Старинные гравюры. Расстегнутый ворот мантии. Поглаживание по ключице. — О. Что мне теперь стоит продемонстрировать, чтобы показать тебе мое умение творить что-то еще? Чего тебе недостаточно, Северус? Как ты еще хочешь защитить жалкое существование бесполезных тварей, которые вытрут об тебя ноги, если ты оступишься и упадешь? Жизнь — это тоже подарок, Северус. И если никто не знает чей, так почему же не мой? И если никто не находит более достойного, так почему же не я, Северус? Когда базис был заложен, они поспорили об эстетике. *** Снейп не ужасался атрибутам смерти. Его пугали другие, повседневные и обыденные вещи, нормальные и привычные. Его пугали люди, которые охали и ахали на разные лады при виде особо бросающейся в глаза своей кровавостью несправедливости, чтобы потом преподнести миру целый ворох других несправедливостей. Таких, которые серы и незначительны, из которых складываются отношения. Лорд с радостью вживлял в него новое чувство прекрасного. Ведь если смерть — не зло, то отчего бы не назвать ее красотой? Он сравнивал чистоту младенцев со священной чистотой огня и с невинным видом интересовался, какая же из них одержит победу. Вопрос сопровождался бликами света на темных стенах центрального зала, отголосками детских криков, которые меркли перед вдохновленными и вдохновляющими речами Лорда, плавными движениями кистей и быстрой сменой настроений на лице. Масками на Упивающихся Смертью. Он закатывал роскошный обед после бойни. Сломанные ребра и тушеные овощи. Гангрена и шесть сортов вина. Латинские тексты и захватывающие дух декорации. Жертвенники. Аутодафе. Самоубийства. Виселицы. Каннибализм. Распятие. Искрящиеся проклятья. Театральное представление мертвых актеров. Полотно неба из кровавых пятен. Забудь о боли и помни о смерти. Incendio. Crucio. Morsmordre. Богохульство колокольным звоном. Анаграммы и паранойя. О, мой Бог, которого нельзя называть. Метка последним стежком. Легкий поцелуй в опущенные веки началом новой вышивки. Дурман был особенно силен, когда Снейп туманным утром сидел на балконе. Голый и босой. Анализ был тщетен. Изучение Лорда давало два взаимоисключающих ответа. Да. Нет. Снейп перебирал в памяти события и понимал, что его настоящее положение невозможно. Но оно было. Лорд перегнул палку. Он показал райские красоты и вознес их всех туда. Их подменили по дороге? Тайному не стоит становиться явным. Обычная жизнь не должна быть прекрасной. Так среди великолепия оказывается толпа. Впрочем, туман рассеивается. Никогда не исчезает, только прячется по углам, ворочается там холодной змеей, удушает ночью, заставляет захлебываться от переизбытка чувств. Смерть Лорда была красива. Символична, как ему нравилось. И не столь важно было само случившееся, сколь вид замка на горе. Мастерство задохнулось без мастера. Магический макет из картонной коробки. Узорчатый ковер из мусора под ногами. Книги были настоящими. Снейп забрал их себе. Остов замка хотелось уничтожить, но Снейп не мог выбрать проклятья, подобающего случаю. Он спросил Люциуса. Люциуса занимал другой выбор — детская для наследника. Снейп так и не смог принять решение. Зато ветер делал свою работу. Лорд возвращался постепенно, многоголовым чудовищем кусая за левую руку. Снейп томился в ожидании, чтобы разочароваться. Лорд перекроил себя, но свою способность делать это с другими где-то растерял. Раздарил тем, кто были более достойны, а таковые нашлись. Когда Снейп отсмеялся, ему стало страшно. Вовсе не клянись, Северус.