Дурак и Молния

Да что этот дурак опять здесь забыл?

Снова эта серая макушка, эти блестящие тысячей искр глаза, странное пятно на щеке, извечный бежевый шарф, радостная улыбка, из-за которой у него появлялись мягкие морщинки у глаз… Как же его милое уродское лицо достало! Каждый чёртов раз! Впервые этот глупец выбежал из своего хлипкого домика на окраине деревни, когда был ещё совсем юнцом. Ему, наверное, было тринадцать или четырнадцать? Но это не важно. Важно то, что эта тогда ещё рыжая голова, горящая от странной и невнятной идеи, появилась в поле зрения сверкающих то лазурным, то янтарным огневом глаз одной из самых страшных стихий — Молнии. Сначала Эррор, как его назвали коллеги по разрушительному ремеслу, подумал, что паренёк что-то попутал. Ну не побежит же здравомыслящий человек в жуткую грозу неизвестно куда? Молния усмехнулся тогда, мол: «Дай-ка я его припугну». Ветер завыл, словно гигантский монстр, извергающий из своей громадной глотки жуткий рык, закружил вихрем грузные, большие капли дождя. Деревья пригнулись от страха, трепеща перед мощным другом грозы, цепляясь своими деревянными пальцами-ветками друг за друга, ища спасения и надёжной опоры. Чёрные тучи склубились ещё сильнее, создавая собой мрачный небесный город, без малейшего сочувствия погребающий под собственным тяжёлым дном земные равнины и леса. Эррор видел, как мальчишка внизу дрожит и щурится, пряча глаза от воды, нагло пропитавшей всю его одежду за доли секунды, как обнимает себя руками за плечи, но, почему-то, улыбается. Жаркая, ярко светящаяся белым стрела вдруг резко ударила совсем рядом с мальцом, практически у самых его ног и тут же раздался невероятно громкий, будоражащий и разносящийся скачущим гортанным стуком смех, который люди называли громом. Глаза Разрушителя блеснули вновь, посылая вокруг смуглого лица мельчайшие разряды, наблюдая, что же сделает тот глупыш. Но паренёк стоял. Он смотрел в ту точку, в которую так неожиданно шандарахнул раскалённый ток, не смея шевельнуться. «Перепугался так, что онемел», — подумалось Молнии, и он хотел пустить свою разрушительную стрелу ещё раз, но услышал радостный смех, который пробился сквозь оглушительно шуршащую пелену дождя. Яркие, теперь уже лимонные глаза удивлённо округлились. Что за вздор?! Почему юнец смеётся? Эррор даже подлетел поближе, ставя свой незримый лик перед парнем. Ах, как светились эти невероятные, разноцветные глазки! И каждую чёртову грозу эти глаза светятся так же, как и в первый раз. Притягивают, словно громоотвод или ветви высочайшего дерева, чтобы вновь легонько дотронуться до поседевших волос, заставив всё тело парня вздрогнуть, застыть и опять упасть на сырую землю. Первый раз, когда Эррор ударил этого сумасшедшего, был незабываемым для обоих. Оба думали, что в тот момент поседевший от разряда парень неминуемо умрёт, но… Он встал, ошарашенно оглянулся, посмотрел вверх и воссиял. Тогда, ох… Его глаза уловили загадочный, изящный силуэт в небесах. Внутри неугомонное нечто твердило: «Это тот, на кого ты так любишь смотреть каждую грозу». С тех пор этот дурак так и прицепился к Молнии. С приветственными криками, радостью и чёртовой сумкой в руках он носился по полям и холмам, пытаясь уловить взглядом тот силуэт вновь. Эррор даже как-то раз отказывался выходить на свою работу, лишь бы этого чудака не встречать. Его тормошили знакомые и напарник, что упорно не могли понять, почему же извечно весёлый и безумный Разрушитель шугался от одного упоминания близ лежащей деревни. Тот сероволосый человек тогда, как потом случайно узнал Эррор из разговоров местных жителей в начале одной из гроз, места себе найти не мог. «Где же он?» — каждый раз вопрошал юноша, глядя на чёрное небо, которое создавал друг Молнии. Кстати, надо немного рассказать об этом самом друге и напарнике Эррора — Найтмере. Этот дух отвечал за дожди, ночь и темноту, по совместительству частично управляя ветром, ведь достойный ветра человек ещё не умер. В общем, лишь только накатывала Гроза, приходила и Молния. Так эти двое и сдружились, величаво и громко приходя в человеческий мир, заставляя любое живое существо, будь-то человек, трава степная или лесной монстр, прогнуться под собой. Однажды между ними произошёл один маленький диалог: — Так почему же ты не хочешь идти со мной? Я не вижу никаких причин, — ровным, похожим на ночную прохладу голосом спросил Найтмер, пуская из курительной трубки тёмные облака дыма, и сразу же, словно прялка, ловко сплетал тонкими пальцами из чёрной невесомой шерсти нити, которые сначала зависали в воздухе, словно дымка, а после наматывались на вечно крутящееся веретено в баночке. — Причина есть. Очень раздражающая и живая, — пробубнил Эррор, завороженно глядя на работу друга — именно так он делал тучи, и этот процесс всегда забавлял Молнию. — В смысле? — заинтересованно спросил Гроза, приподняв небесно-чёрную бровь. — Ты будешь смеяться, если я скажу… — Не буду, честно, — предельно спокойно проговорил чёрноволосый, внутри своё обещание сразу разрывая на тысячи мелких кусочков. — Тц… Ладно. В общем… В той большой деревне живёт один человек… — Молния вздохнул, а потом топнул ногой по каменному полу пещеры-дома, — И он так меня достал! Уже шесть лет как этот мелкий уёбок каждое моё появление вылезает из своей задрыпаной коморки и бегает за мной, как ебанутый, прося спуститься! А недавно он достал откуда-то сумку и сказал, что поймает меня ей! — разразился гневной тирадой Эррор, да так, что голос его стал раздаваться гулким, дальним громом. — Так плюс ко всему этому я не могу его убить! Я стрелял в него раза четыре, а один раз даже шлёпнул два подряд! А он, мать моя Сила Небесная, живой! Ненавижу! Ненавижу! Агхр… Найтмер сначала удивлённо глядел на озлобленное божество, чья кожа засверкала и накалилась, а потом, прыснув в ладонь, всё же засмеялся. — Ну бля, ну Найт! — обречённо вскинув руки вверх рыкнул Молния, обидчиво фыркнув. Вскоре, не выдержав насмешек со стороны Ночи, который, к счастью, решил не рассказывать о том, «как сама Молния ссытся какого-то ебанутого», Эррор всё же вновь вышел на свою работу. И вновь он.

***

Из раза в раз, из года в год… Честно говоря, Молния уже привык к сероволосому настолько, что казалось, если в какой-то день этот дурачок не выйдет, то Эррор уже не сможет нормально работать. Как однажды… Это была очень буйная, громкая ночь. Всепожирающая тьма клубилась, затмевая взгляд и заполняя собой мысли. Небесная вода била с такой силой, что казалось, словно она могла погрести под своим нерушимым потоком всё, что только жило на этой проклятой небесами земле. Ветер рвал и метал, стоял жуткий, леденящий холод, навеянный богом-альбиносом, и всё гремело и крушилось. Молния тогда был в ударе. Мгновенно разливающиеся рекой по небу сверкающие стрелы били чуть ли не через каждые полминуты, заставляя всё сущее трястись в страхе за свою крошечную жизнь. И всё было бы просто прекрасно, но… Где он? Где этот глупыш? Почему он не вышел в столь невероятную, просто шикарную грозу?.. Уже час с начала прошёл, а его нет. Но Эррор так старался!.. Всем своим естеством хотел шмальнуть в него сегодня, да чтобы он больше не встал! Где этот тупой доставучий придурок? От отсутствия столь важной части каждой грозы внутри поселилась очень странная, гложущая меланхоличная печаль. Она, словно незваная гостья, постучалась в дверь в сердце, но не дождавшись, когда хозяин откроет ей, вломилась сама. Нагло разложила свои прозрачно-голубые вещи, заварила чай, оставив его остывать в холодильнике, и завалилась на диван, больше не обращая внимания на хозяина сердца. Почему так? Это было что-то новенькое для смуглолицего. Почему из-за обычного смертного вдруг стало так плохо?.. Божество даже сбавило обороты, практически забыв о том, что нужно шмалить своими стрелами вниз. Больше скажу, Молния, пребывая в полном смятении, спустился вниз, на камень, от чего вся гроза потеряла былую энергию и мощь. — Эй, ты чего? — обрушившись с небес на своих чёрных, просвечивающих звёздами крыльях, спросил Найтмер, всматриваясь в потускневшие лимонно-янтарные глаза. — Ничего. Плохо стало, — Разрушитель отвёл взгляд. — Что-то не так с воздухом? По мне, так всё хорошо… — оглядываясь, молвил Кошмар, а потом резко повернулся к Эррору, внезапно осознав, в чём проблема. — Серьёзно? Это из-за того дурака? — Н-нет конечно! — взрыкнул Молния, встрепенувшись. Но встретив серьёзный взгляд, согнулся, положил голову себе на руки и тихо сказал:  — Ну… Может быть… Только чуть-чуть. — Как вообще можно было втюриться в человека?.. — спросил Гроза, охнув и быстро унесясь ввысь, чтобы не огрести от Эррора. А сероволосый, тем временем, тяжело дышал под несколькими одеялами, мучаясь от жуткого жара и стараясь отогнать от себя навязчивые видения. Рядом с ним сидел золотоволосый бог, нежно поглаживающий горячую кожу человека. Дальше ночь стала намного спокойней.

***

— Я поймаю тебя в сумку! И сверкать ты будешь в ней! — кричал сероволосый, бегая по холму и пытаясь догнать силуэт, сверкающий в небесах. Босые стопы бежали по сухой траве. Найтмер не планировал сегодня дождь, так что сероволосому крайне повезло — не промокнет. Сегодня лишь ветер, разгоняющий душный застоявшийся воздух, мягкие, расстилающиеся на сотни миль синевато-серые тучи и дерзкий танец Молнии. Эррор вертелся юлой в небе, оплетённый кривыми светлыми линиями, наблюдал за глупым человеком и посмеивался. Причём смеялся он не над человеком, кричащим что-то, а просто потому, что ему было хорошо. В голове не было ни одной мысли, лишь чувство… Чувство того, что он кому-то нужен. А этот кто-то, изрядно уставший бегать, но всё ещё горящий своим давним желанием и с покалыванием в ногах, вдруг выкрикнул: — Мне так хочется, чтоб ты стала моей! Молния смутился. Как это «стала моей»? И почему, чёрт возьми, «стала»? Эррор мужчина, пусть и является богом стихии, и, фактически, может менять свой облик. Молния донельзя возмутился, сведя синевато-чёрные брови, и, обращаясь в быстрый поток тока, спустился прямо к человеку и показал свой облик, угрожающе стрельнув светящимися глазами. — Я мужчина, дурак. И твоим я не буду, — грубо произнёс он, сморщив нос и искривив багровые губы. Казалось бы, сероволосый сказал просто глупую фразу, но Эррор будто почувствовал в ней что-то особенное, какое-то очень серьёзное намерение. — В-вау… — всё, что смог выдать парень, сверкающими глазами глядя на чужое, столь новое и красивое лицо. И эти полосы на нежной коже щёк, этот ровный изгиб лица, нос с еле видной горбинкой посередине… Серо-рыжие ресницы дрогнули, грязные от краски пальцы сжались, и вдруг сумка, что была в руках человека, мелькнула перед глазами Эррора, накрывая его темнотой. — Попался, прелестное создание, — победно сказал гетерохром, лукаво улыбнувшись. Он вполне понимал, что сейчас может огрести по самое не хочу, но, ох, его странная мечта только что сбылась. Прямо сейчас это было уже даже дороже здоровья. Эррор застыл на пару секунд, всё больше заливаясь бардовой краской от осознания слов этого глупца. П-прелестный?.. Правда?.. А как он смотрел на лицо Молнии!.. Что-то перемкнуло, пронеслось разрядом от сердца по горлу и ударило в голову. Разрушитель взвился, вскрикнул, превращаясь в огромный комок кружащих вокруг странного ядра молний, что лишь отдалённо напоминали человеческую фигуру и унёсся прочь в небеса, не видя и не слыша больше ничего. Почему? Что этому дураку понравилось? Никто, никто и никогда не называл самого бога молний… Красивым! Лишь его творения, лишь его стрелы были красивы, но он?.. Разве он мог быть таковым?.. После этого глупого инцидента Эррор вновь долго не хотел вылезать из своего небесного дома, заперев двери. А тот человек, пусть и был крайне печален из-за отсутствия своей сверкающей пассии, всё никак не мог перестать рисовать то лицо, которое так сильно въелось в дырявую память. Он, кажется, исписал красками уже три больших холста…

***

— Ну спустись, прошу! — ласково звал дурак Молнию, вскинув руки к небесам. Этому человеку уже около тридцати пяти лет, а он всё ещё пытается добиться Эррора всеми доступными простому смертному методами. Он залезал на самые высокие деревья, сидел рядом с громоотводом, самолично купленным и установленным, снова бегал по полю, громко крича… А Молния никак не отзывался. Смотрел на сероволосого, свои стрелы запуская так, чтобы ни одна в человека не попала, пусть они и сами тянулись к нему, сжимал губы, чтобы ненароком не ответить ему. Те слова, сказанные несколько лет назад, всё крутились в голове, а целеустремлённость захватывала в мягкий капкан чувств. Честно сказать, сейчас Разрушитель ощущал себя большим глупцом, чем его уже родной дурак. Прекрасно понимая, как сильно он к нему привязан и что за странный вихрь появляется в груди при виде разноцветных глаз, Эррор всё равно оставлял все просьбы мужчины без ответа. А, может быть, пора?.. — То есть ты хочешь сказать, — начал Гроза, облокотившись о бога огня, который почти всё время был рядом с ним, — что ты всё-таки правда влюбился в него? — Да не влюбился я! Просто привязался! — рыкнув, вскрикнул Эррор, немного покраснев. — Влюбился, — оскалившись, бархатным басом сказал Огонь. Эррор фыркнул и, оглянувшись в поисках чего-то, схватил пыльную подушку, что лежала у стола Найтмера, и кинул её в Огня. Не ожидавший такого, бог вскрикнул, уронив подушку, сморщился и чихнул, выпустив изо рта огненную полосу, которая подожгла цветок, стоявший у окна. — Киллер, блять! — вскрикнул Ночь, подскакивая и закрывая горящий кустик вечно холодными руками, — Эх… — Прости, — утирая нос муркнул Огонь, злобно посмотрев на Молнию. — Так, Эррор, — сказал Найт, садясь обратно за стол, — если ты, дурак такой, по-настоящему полюбил того человека… То есть, прости, привязался к нему… То скажи ему об этом. Он этого только и ждёт. Как и ты. Зачем тебе мучать вас обоих? Иди и ёбни его разок стрелой, да и скажи. -… Ну, может быть… Уже пора?..

***

— Спустись! — тянул слово сероволосый, прыгая от радости на холме. Он завороженно смотрел на стрелы Молнии, улыбаясь до ушей и скомкав свою сумку в руках. Эррор, глядя на этого дурачка, вздохнул, снисходительно ухмыльнувшись. Смуглые руки аккуратно легли на волосы парня, а потом скользнули вниз, закрывая глаза. Это оказалось так приятно — трогать мягкого, нежного, а главное тёплого человека вновь. Молния даже не заметил, как от удивления по его телу прошлась лёгкая вспышка тока, которая перешла на гетерохрома. Он дёрнулся, но скорее не от боли, а от интересных ощущений. — Ты звал меня? — спросил Эррор, всё ещё прикрывая глаза парня. — Д-да, звал… — на выдохе сказал сероволосый. Бледная рука в перчатке хотела дотронуться до пальцев, закрывших взор, но они тут же пропали, и парень смог ощутить лишь собственные веки. Он медленно повернулся, хватая чуткими глазами лёгкое свечение божественного тела, а после и его хозяина. Парень расплылся в счастливой, светлой улыбке. Нутро Эррора пропустило удар, когда он увидел эти морщинки у глаз, не очень ровную кожу, отдающую белым, безмолвным прозрачным светом вновь. «Сильная у меня привязанность», — подумал Молния, кивнув человеку, а после невольно отводя смущённый взгляд. — Я уж боялся, что после моей выходки ты больше не придёшь! Но ты здесь, и это даёт мне некоторую надежду на… дружбу, — вперившись счастливым взглядом в божество, сказал парень. — Дружбу? Серьёзно? — нахмурился Эррор. — Человек богу не друг! — Да ладно тебе, может мы споёмся, — лукаво сказал сероволосый, — Ты сейчас типа… Должен стрелять молниями, да? —… Могу уйти с работы. — Значит ты не против попытаться со мной подружиться? — мужчина ухмыльнулся. — Нет! — рыкнул Эррор, поджигая под ногами, что были над землёй, траву. — Я делаю это лишь из интереса. Надо же перед убийством дурака спросить у него, почему он дурак. — Ооо, хорошо, понял. Ну… Тогда давай пройдёмся, чтобы не скучно было. Тем более мне ходить перед смертью полезно. Сказать, что Молния был поражён столь простой реакцией человека на смерть — ничего не сказать. И его простая речь, голос и мимика вызывали симпатию. Эррор кратко кивнул, а его смертный спутник жестом показал: «Иди за мной». … — И знаешь, когда вот так вот глядишь на горы, на которые так красиво опускается туман, это надвигает на интересные мысли и… Как бы сказать… Даёт своеобразный заряд вдохновения, — воодушевлённо говорил сероволосый, оживлённо размахивая руками, словно не просто хотел поделиться ощущениями, а распылить их повсюду. Они сидели на каком-то огромном, заброшенном тысячи лет назад монастыре. Это здание стояло на довольно большом, каменистом холме, окружённом лесом. Его крыша давно частично обвалилась — хотя эти двое нашли место, где можно было даже лечь — каменные стены выцвели и из серо-белых стали очень тёмными, а окон и вовсе не было. Везде всё поросло цепким, сочно-живым плющом, который вился и оплетал все места, до которых вообще мог достать. Он выполз из леса, поэтому и земля тоже была им захвачена, из-за чего казалось, что сейчас бог и человек сидят на мёртвом корабле посреди живого зелёного моря. — Ах, точно! — вдруг воскликнул сероволосый. — Такое же чувство возникает, когда стоишь среди скал!.. Я когда-то ходил туда. Как раз гроз не было, тебя было не видно, вот я и поплёлся… Там так волшебно! Ты ведь был там? Ну, в смысле, в той стороне, на юге, где ущелье с рекой, а потом горный хребет, — парень указал куда-то в сторону. — Пфф, конечно был! Я везде был, глупыш, — снисходительно-насмешливо сказал Эррор. — И знаешь, в каком-то смысле я даже понимаю твою любовь… да судя по твоим рассказам, ко всему. Я сам преисполняюсь какими-то светлыми чувствами при виде чего-то обыденного. Для меня обыденного, конечно. И вообще, когда столько живёшь, волей не волей будешь искать что-то, что поможет не впасть в депрессию. — Ого… — И, возможно, поэтому мы тут сейчас с тобой. А ещё поэтому ты стал частью моей жизни, — сказал Молния, сразу пожалев о своих словах. — А… Э-это было… Такое признание?.. — затаив дыхание спросил парень. Молчание. Бог сразу же отвернулся, закутываясь в чёрный плащ, думая, как бы перевести тему. — Кстати… — вдруг начал он, видя в чужих глазах разочарование из-за неполученного ответа, — как тебя зовут? Человек улыбнулся: — Инк. А тебя как? Молния? — Да, Молния. Но другие божества называют меня Эррор. Считай, что это моё имя. — Ух ты! Мне нравится твоё имя, — сказал сероволосый, а потом замолк. Он глядел вдаль, но скоро вновь заговорил. — Право, как странно… Мы уже так давно видим друг друга, встречаемся почти каждую грозу, а имена друг друга узнали только сейчас. Но порой имя не важно, да? — Да. Это чувствуется, когда живёшь множество лет… — молвил Молния, ложась на спину. — Да даже я, смертный, понимаю это, — перебил собеседника Инк. — И это поражает. Они опять замолчали. Поднялся несильный ветерок. Он, пробегая вверх по стенам, хмыкнул в ухо Молнии, словно имел душу, а после рванул к Инку, заплетаясь вокруг него вьющимся маленьким торнадо. Словно рукой он растрепал волосы мужчины, смачно чмокнул в щёку, обдавая её теплом, и улетел. Интересно, почему ветру так понравился этот человек? Инк на очередную выходку стихии без бога прикрыл глаза и трепетно выдохнул, поглядывая на Эррора. — Знаешь, Эррор, — заговорил сероволосый, — я очень много рисовал тебя, пока ты скрывался. Твоё лицо… Твоё лицо зацепило меня, да так сильно, что рука сама рисовала тебя вместо чего-либо ещё. И знаешь, когда я писал всё это маслом, то выходило так живо, что каждая черта тянула к себе, и я… Я трогал твои портреты пальцами, губами… — он вобрал в грудь больше воздуха. — Прости меня за это откровение. Но… — он взглянул на Молнию. Он сидел в некой прострации после такой тирады художника. Взгляд божества изумлённо застыл на человеке, а рот немного приоткрылся. Как этот глупыш вообще осмелился вот так просто выложить всё? Он или правда дурак, или гений. — Кхем. В общем. Я, трогая картины, никак не мог почувствовать тебя, и… — Нет! Ты ёбнутый! — вскочил на ноги Молния, нахмурившись. — Ты вздумал лапать меня? Извращенец! — Эй-эй, полегче. Да, я хотел потрогать тебя, но только из-за… Из-за моего внутреннего творца. Хочу, скажем так, ощутить плоть того, кто вдохновляет меня последние двадцать лет. Эррор опять застыл в непонимании. Ему была не сильно ясна эта странная мотивация, но она льстила и казалась безобидной. Из этих соображений бог сел обратно, настороженно глядя на Инка. — Ладно. Но только совсем чуть-чуть. Капельку. Милипиздринку. — Пфхах, хорошо. Ты сам разрешил. Инк подсел ближе, почти вплотную. Самой подушечкой пальца он аккуратно тронул локон чёрных волос. Потом добавилась вторая подушечка. Они впитывали в себя всё: текстуру, цвет, вечный ток, прыгающий среди отдельных локонов, но не поднимающий их, небесную влагу, что упала на волоски, словно мельчайшая роса. Потом пальцы опустились на лоб, после — на веки и ресницы, ещё дальше — на рисунки (или татуировки?) на щеках в виде молний. Ещё немного придвинувшись, Инк случайно тронул носом чужой нос, потому отвлёкся от созерцания. — Твои глаза светятся желтоватым, словно призрачный, выцветший листик ивы на сентябрьском солнце… — тихо, почти не вбирая в грудь кислорода, выговорил художник. — А-а… А твои г-глаза!.. — замялся Эррор, теряясь в словах, но отчаянно пытаясь ответить. Прикосновения немного выбили его из равновесия, заставляя смягчиться и смутиться. — Они… Они как пшеничное п-поле и облачное н-небо!.. У Молнии аж сбилось дыхание, и он, не сумев совладать со стыдом от собственных неуклюжих слов, ударил сероволосого, при этом случайно шандарахнув молнией. Инк же вдрогнул, широко открывая глаза, и упал рядом. Сознания он не потерял, нет. Но было очень больно, пусть и не так, как первые несколько лет. — Инк?.. — спросил бог, тыкнув вышеупомянутого пальцем. — Я умер, — драматично сказал он, отвернувшись. Эррор вздохнул. Ну что поделать, если он не хочет уступать собеседнику, но и художественно подбирать сравнения не может. Инк лежал. Молния сидел. Вскоре обоим стало скучно, и художник, громко вздохнув, повернулся, открыл глаза… … И увидел, что бог навис над ним, рассматривая лицо мужчины. Изучающие взгляды вновь пересеклись. — А ты умеешь целоваться? — вкрадчиво спросил Инк, который хотел продолжить своё незамысловатое дело. — Нет, — равнодушно ответил Эррор. — Хочешь научится? — Только не с тобой! — рявкнул Разрушитель. А хотя… Узнать, какого это было бы интересно. — Да ладно тебе. Ты мне нравишься, я тебе вроде тоже. Можно и попробовать. —… Хм. Ну, может быть можно попро… — не успел договорить Молния, как его заткнули шершавые губы. Эти губы напоминали лепестки розового миндаля, изрезанного и искалеченного, но всё ещё нежного. Вдруг язык Инка попытался пролезть в чужой рот, что озадачило Молнию пуще всех слов, сказанных этим сумасшедшим ранее. Чтобы целоваться, надо впихивать язык в чужой рот? Так как Эррор не сильно интересовался такими вот любовными делами последние пять веков, он совершенно забыл о странных людских заморочках и правилах. Инк отстранился, чтобы попросить: — Приоткрой рот. Немного. А потом повторяй за мной. Только аккуратно. Разрушитель зажмурился и кивнул. После этого Инк вновь прильнул к чужим губам, без лишнего промедления обвивая чужой… Чужие языки. Это было большим открытием, но на встречу сероволосому неуклюже вытянулись целых три языка, мягких и до жути шершавых, как у кошки. «Совершенно новый опыт», — подумал художник, пытаясь сплестись хотя бы с одним языком божества. Одна попытка, вторая… И наконец-то оба вошли во вкус, осторожно посасывая и нежно касаясь друг друга внутри. Инк часто цеплялся за неровности языков, а Эррор обнаружил, что у человека почему-то очень острые клыки. Руки художника по инерции потянулись к смуглому телу, забравшись под верх одежды. Эррор, конечно, хотел убрать их, но ему почему-то нравились аккуратные поглаживания живота и груди, а потому поднятые для решительного движения руки застыли. Ища себе место, они решили последовать примеру сидящего рядом, и залезли под футболку художника. Инк что-то муркнул сквозь ухмылку и отстранился, потянув за собой чужие языки, но почти сразу отпустив их. — Хей, Молния, — обратился к партнёру сероволосый, — а хочешь зайти немного дальше?.. — Если я скажу «да», то ты правда сделаешь то, о чём я думаю? — спросил Эррор, легонько изогнув брови. Он был одновременно рад продолжению, которое, как он знал из рассказов, должно быть приятным, но при этом и побаивался. — Конечно, — уверенно сказал мужчина, погладив бога по шёлковым локонам волос. — Только для начала надо раздеться. Человек с пятном на щеке быстро оказался у горячей шеи, касаясь её своими цветочными губами. Ловкие пальцы аккуратно стали снимать чёрный тяжёлый плащ Молнии, сразу целуя оголившуюся, видную из-под свободной туники область плеча, что плавно переходила в шею. Эррор, пусть и обомлевший от этих приятных жестов, тоже перешёл к решительным действиям, чтобы не отдавать главенствующую роль. Он стал раздевать Инка, для начала отцепив подтяжки от штанов. Очень скоро оба уже лежали на каменной неровной плоскости наверху, полуобнажённые и разгорячённые. Эррор снял с нависающего над ним художника перчатки, при этом всё время смотря на растекающиеся лозами узоры на голых груди и торсе, что уходили под пояс не снятых длинных шорт. Инк же, почувствовав свободу рук, стал гладить ими изящный животик бога, с каждым движением приподнимая тунику. Но вдруг он остановился, взволнованно говоря: — А что если нас увидят? — Кто? Ты дурак что ли? — раздражённо фыркнул черноволосый. — Ну… Твои. Там, — он указал в небо. — Да и знаешь… Вдруг какой-нибудь человек придёт сюда?.. — Тебя это так сильно волнует? — Да, — коротко ответил Инк. Эрр вздохнул, крепко обнял сероволосого и молниеносным, сверкающим рывком прыгнул в заросшую вьюнком дыру, что была неподалёку. Художник даже не успел понять, как и где они оказались, а потом, при виде поросшего мхом и цветами алтаря, стоящего в двух шагах от них, понял — это будет жаркое время в старом, от пола до потолка захваченном зеленью монастыре. — Теперь доволен? — тихо проговорил Молния, сев на живот сероволосого. — Д-да… — почти неслышно ответил художник, завороженно глядя то на полутёмное, загадочное окружение, то на так прекрасно вписывающегося в этот антураж бога. После недолгой паузы человек нежно огладил ладонями колени сидящего на нём, — Эрр, можешь снова лечь под меня? Или… Ты хочешь быть сверху? —… Ну, я вообще-то не знаю. Я как бы… Ни так, ни так не умею. — Тогда ты всё попробуешь. В таком красивом, просто чудесном месте… Это будет идеально! Я тебе всё покажу, а потом ты попробуешь, — воодушевлённо заговорил Инк, приподнимаясь и как бы невзначай сталкивая Эррора. — Ну ладно, хорошо, — как-то очень серьёзно сказал божество и сел затылком к алтарю. Художник заставил Эррора полностью лечь на мягкий, разнообразный ковёр различных плетущихся растений, заполонивших собой всё, кроме редких кусочков пола и стен. — Эй, придурок, — позвал художника Молния, когда тот наконец-то стянул его тунику. — А почему это место, по-твоему, такое красивое? Я не вижу в нём ничего величественного и необычного. Оно просто старинное. — Ооо, я расскажу тебе. Сейчас, — сероволосый быстро и осторожно снял трусы с партнёра, оставив его лежать под пыльным, мягким светом сверху полностью обнажённым, — Просто посмотри вокруг… Он наклонился к уху бога и прикусил мочку, нежно провёл языком по дуге вверх и скользнул внутрь. Эррор в ответ охнул, прикрывая глаза и со свистом вбирая в грудь воздух. — Это место до нельзя нежно и загадочно… — шёпотом продолжил человек. Шершавые от мозолей прохладные пальцы, словно кусочек тающего льда, плавно спускались от яремной впадины смуглолицего по твёрдой грудине, потом упали в ямочку под рёбрами, прошлись по бархатной коже живота, попутно приостанавливаясь и обводя кругом пупочек, после немного свернули, скатившись вбок, останавливаясь между выпирающей костью бедра и лобком. — Его полу-прозрачная зеленоватая тьма разливается и укрывает всё вокруг… Поглощает собой всё человеческое, так же, как и поглотила этот монастырь… Рука бережно взяла ещё не затвердевший, но эрогированный член черноволосого, начиная потирать головку большим пальцем и двигая ладонью. Тело божества от необычных ощущений пробрало дрожью, которая заставила немного выгнуть позвоночник, а потом опустить с глухим хлопком на сердцевидные листики. — Эта бесконечная, загадочно живая зелень говорит, насколько природная сила сильнее человеческого творения… И как хорошо они смотрятся вместе… Пальцы второй руки были тщательно смочены слюной. Молния зажмурился когда холодные подушечки прикоснулись к сжатому колечку мышц внизу. — Инк! Это больно?.. — неуверенно спросил бог, внимательно вглядываясь в гетерохромные глаза, неровно дыша от ласк члена. — Тихо, я ещё не договорил. Просто расслабься, — тихо ответил художник. Дождавшись, когда черноволосый успокоится, Инк стал массировать некрепко сомкнутый анус, а после — медленно входить, продолжая свой монолог, тем самым заговаривая зубы партнёру: — И перейдём к сути моих слов. Ты, — Инк сделал на этом акцент, — та самая природная сила, захватившая всё моё человеческое, как трава это ветхое сооружение. Палец дошёл до конца. И внутри было чертовски горячо… Необычно горячо. Ощущение такое, будто это тело всё пропитано током, и от вздрагиваний Эррора этот ток начинал скакать везде. Художник поднял глаза на Молнию, который весь уже извёлся, сверкая от переизбытка чувств. И его глаза, и волосы, и руки посылали маленькие разряды молний. — Тише, тише, знаю, не очень приятно, потерпи, — успокаивающе сказал Инк. — Только не превращайся в клубок тока! Эррор зажмурился и кивнул, пытаясь унять подскочившую активность его силы. — Эррор, — уже не так уверенно говорил сероволосый, — мне нравится это место, ибо я соотношу его с тобой. Оно не вызывало бы во мне столько отдачи, если бы не твоя н-натура здесь… Инк чувствовал прочный штык под шортами, а хлюпанье от двигающегося внутри бога пальца и его постанываний усугубляло ситуацию. Вот в проход вошёл второй палец, из-за чего Инка внезапно ударило лёгким разрядом и пальцы были заключены в маленький живой капкан. — Ну-ну, Эрр, рассла-абс-ся… — хмурясь после удара, прошептал Инк, начиная раздвигать пальцы внутри, как бы намекая: «Не расслабишься — будет больно». Молния сдавленно согласно хмыкнул и после нескольких колебаний и Инковых поглаживаний по ногам, животу и бёдрам всё же обмяк. После этого он сразу почувствовал сильно растопыренные пальцы внутри, но сдерживая смущение при себе, гордо расслабленно лежал. А Инк быстренько расстегнул шорты, чтобы было легче, и залез одним пальцем другой руки в растянутую дырочку. — Э-это стран-но… — сквозь тихое постанывание прокомментировал бог, сжимая в пальцах траву так, что из неё выделялся зелёный, сразу высыхающий сок. — Это так, как должно быть, — промурлыкал сероволосый, вытаскивая пальцы и подставляя заместо них член. Молния затаил дыхание, прикусил губу и с интересом и опасением смотрел ярко сверкающими глазами на художника. Раз — и человек протолкнулся внутрь. Два — послышался несдержанный стон и яркая вспышка. Каким-то чудом Инк попал практически точно по простате, от чего Эррор не сдержал вырвавшейся энергии, которая дрожащей змеёй пронеслась по всему телу художника, вздыбив его волосы и заставив опереться на руки, чтобы не упасть. И обоим очень понравилось. Даже пострадавшему Инку. — Э-Э-Э… Эр-рор… Не дел-лай т-т-т… так б-больше… — дрожащим голосом сказал Инк, в глазах которого аж потемнело на несколько секунд. — Я не могу не делать!.. Ты… Что ты с-со мной сделал?! — вроде бы возмущённо, а вроде испуганно протараторил Молния. — Это не столь важно… Просто, ну, если ты будешь бить так сильно, то я умру быстрее, чем ты кончишь. Повисла неловкая тишина, которую сильно усугубляла их поза и крайнее смущение черноволосого. — Я постараюсь уменьшить разряд. Мне ты ещё нужен, — высказал бог, а потом неловко договорил, — для этого вот. Ты не подумай. Я вовсе тебя не люблю. Ни капельки. Только секс. — Пфхах, хорошо. И наконец-то сероволосый начал потихоньку двигаться. С каждым новым толчком по телу проходилась электрическая волна, не такая сильная, как первая, но ощутимая. Она только больше распаляла горячее, тягучее возбуждение в Инке. И из-за этого он всё ускорялся, толкаясь под упоённые стоны пассива, который схватился за светлые, обрисованные узорами плечи своими горячими, всё сильнее накаляющимися руками. Лимонные глаза скользили по чужому телу. — Хах… У тебя волосы пушатся… — тихо усмехнулся Эррор, ухмыльнувшись, но после закусив губу и исказив брови от новой волны удовольствия. Смуглые, темнеющие к кончикам пальцы пригладили ломкие локоны, а потом спустились к шее. — Почему на тебе изображены ветренные поток-ки? Ах… — вдруг спросил черноволосый, оглаживая пальцем узоры, при этом оплетая ногами талию партнёра. — О чём ты?.. — в порыве прохрипел Инк, всё больше погружаясь в жаркий процесс и продолжая двигаться. — Я о рисунках… С-смотри, — Эррор ткнул подушечкой пальца в линию рядом с выпирающей бусинкой соска. — Это как пор-рыв ветра… Ах! Инк! — вскрикнул от глубокого движения Молния, снова сильно ударив током. — Ай-яй… — зажмурился Инк, потирая лицо и цепляя недельную щетину. Он вытащил член на время, понимая, что стоит дать Эррору сказать. — Так вот… — продолжил бог, улыбаясь, — как я уже сказал, линии — это сам ветер. А вот эти точечки, — он аккуратно прошёлся по вышеупомянутым узорам, — это семена, которые ветер несёт куда-то. И вот эти завитушки и листочки — Эррор указал и на них, смочив губы языком, — это сорванные растения… — Ух ты. Я всегда считал эти татуировки лозой. Ты открыл мне глаза на их истинное значение! — улыбнулся художник, чмокнув в ответ щёку со светящимися рисунками молний на ней. После безмолвного согласия, достигнутого переглядываниями, Инк вновь вошёл в черноволосого, начиная сразу быстро и ритмично двигать бёдрами. Это были самые хорошие минуты страсти за жизнь художника. Какие-то его партнёры были приторно сладкими, какие-то — солёными или горькими, какие-то — горячими как огонь, но такого… Нет, Эррор не сравнится ни с кем. Сама его натура, само его существо уникально. Когда ещё, чёрт тебя во все дыры дери, ты переспишь с настоящим богом молний? Так ведь он сам неимоверно наслаждался новым для него процессом, извиваясь, сжимая руки и постанывая не пошло, и не возбуждающе… А так завораживающе. Нежно и резко одновременно, отдавая первобытной мощью, страстью. Словно его тело — произведение искусства. Словно это был вовсе не секс, а танец. — Инк, — простонал Эррор, — т-ты всегда так смотришь н-на меня… Ах! Аккуратней! — прохрипел он, почувствовав неровный толчок. — П-прости… — выдохнул Инк, чьё тело уже сводило судорогами от раскатов тока. Он остановился и вышел, — Эрр… Давай п-поменяемся? — Хорошо. Мне… Встать над тобой? — спросил черноволосый, приподнявшись на трясущихся руках. — Да. Только я себя сам растяну, хорошо? — ложась, сказал художник. Он громко выдохнул, сжав свой орган у основания. — Ты мне не доверяешь?! — возмутился бог, угрожающе блеснув глазами. — Честно говоря, не очень, — невозмутимо констатировал очевидное человек, смачивая слюной пальцы и приставляя их к собственному проходу. — Как ты вообще можешь быть так самоуверен в первый раз? — Я божество, я должен быть сильным и уверенным! — садясь на против и смотря на процесс растяжки сказал Молния, после сжав губы. — Хрень какая-то. Ты как бог, должен быть… — он выдохнул, стараясь не расжимать пальцы у подножия члена, —… должен быть работоспособным и п-понимающим своё предназначение… У тебя просто… Натура такая. — Хм… — задумчиво протянул желтоглазый, смотря вниз. Он облизнулся, — Ты скоро? — Да подожди ты! Я не сильно хочу помереть под тобой. — Ни надо мной, ни подо мной ты умирать не хочешь. Что за беспредел? — начал шуточно причитать смуглый, нависнув над Инком. Он долго просто пялился на светлое лицо, а после наклонился к шее, обводя узоры своими шершавыми языками. Инк блаженно простонал. Внутри от этого прошлась горячая волна, а по телу пробежался табун мурашек. — Тебе это настолько нравится? — приподняв в удивлении брови, спросил Эррор. — Д-да… Эрогенное место. Ух… Сделаешь так ещё? Молния без лишних слов кончиком одного из языков прошёлся по нарисованному завитку. Он пару раз лизнул всеми языками, пытаясь распробовать человеческий вкус, который показался странноватым и даже немного горьковатым, но при этом шелковистым. Как лепестки цветов. Да уж, Инк и на запах, и на вкус, и на ощупь был словно цветок. Языки проходились по неровностям кожи, тщательно обводили кадык, дёргающиеся мышцы, и грубо вдавливали кожу в опущенных вниз местах, словно пытаясь пролезть внутрь. Конечно, нос Эррора немного царапала щетина гетерохрома, но это можно было вытерпеть. — М-можешь войти, — на выдохе не очень разборчиво промурчал художник. Эррор угукнул и, дождавшись, когда неровные пальцы сероволосого исчезли из поля зрения, резким движением вошёл на всю длину, не подумав, что от такого может быть и больно. Инк вскрикнул, сжимая орган бога внутри. — Аах… Э-это тоже приятно!.. — выпалил Молния, сразу начиная потихоньку двигаться. Инк оставил свой член в покое, схватившись одной рукой за уже порванные под телом лозы, а другой закрывая рот, чтобы Эррор не слышал немного болезненное постанывание. Узость, заставляющая божество несдержанно стонать, провоцировала новые разряды молний, от которых человеческое тело так маняще дрожало. Лимонные глаза замечали, как трясутся кисти рук, колени, губы, плечи… Сокращения мышц ног и над рёбрами, груди, не сильно заметных кубиков пресса так и звали дотронуться до них, что Молния и делал. Он бился внутрь всё быстрее, чувствуя и видя по лицу партнёра, как попадает в нужное место. С каждым движением их тела будто становились едины из-за энергии Молнии, которая пробирала до костей, скребя и нежа каждую клеточку организма Инка, раскаляла жаром. Было невыносимо горячо, и сероволосый уже мог успеть кончить раза два, но он упрямо держал свой чуть ли не окаменевший орган, ожидая разрядки партнёра, который всё гладил его скачущее в судорогах тело. Стоны и шлепки, тихое шуршание травы, чириканье пташек за стенами и еле уловимый шелест качающихся вьюнков сложились в головах обоих в один поток, вязкий и быстрый, приглушённый удовольствием. Глаза закрылись и закатились, блестящие губы приоткрылись, выпуская громкий горячий стон, и по обоим телам прошёлся такой сильный разряд, что Инк подпрыгнул, отрываясь почти всем телом от тёплой земли. Оргазм, вдвойне сильнее будоражащий человеческое тело, сопровождался вскриком и упоённым взглядом на смуглое лицо, которое в такой момент влюбляло в себя ещё больше своей аурой величия. Растения вокруг сотряслись, поднимая пыль, которая осветилась солнечным светом, проходящим вниз через дыры в потолке. Повисла клубящаяся тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием лежащих рядом друг с другом мужчин. Каждый думал о произошедшем, понимая, что всё это… как-то нереально. Но за то их странноватое увлечение друг другом точно было реальным, даже чересчур.

***

Эррор практически ворвался в чужой дом, выглядя очень расслабленно и радостно, что, как отметил Найтмер, было крайне необычно для него. — Знаешь что, Найт? — с разгону начал разговор Молния. Его сонный друг, который стоял с чашкой вкусно пахнущего кофе, испепелял вошедшего недовольным взглядом. — Ну и что ты хочешь сказать мне в пять утра? — недовольно высказался Ночь, отпив немного своего напитка. — И кстати, нам надо смотаться в Англию. Говорят, божество там впало в жуткую депрессию, а у нас неделя свободная. Короче, по заверениям матушки Природы, там необходима гроза, и нам нужно подменить тех ребят. — Ага, да, хорошо, мне сейчас похуй на работу, — раздражённо протараторил желтоглазый. Не выждав и секунды, он воодушевлённо продолжил свои слова. — Так вот… Я хотел сказать, что тот человек совсем не дурак. И… И зовут его Инк. И он просто прелесть! Аргх, придушить его иногда хочется, но, мать Природа мне свидетель, я, кажется, привязался к нему ещё сильнее, чем раньше. Найтмер, знатно офигевший от вылитой на него информации, с полминуты просто пялился на гостя, а потом хмыкнул. — Это к нему ты сбежал во время работы? Вы поговорили, да? И как? — спросил черноволосый. Ему правда было интересно, пусть он и скрывал это под ледяным тоном. — Ну, хе-хе… — Эррор гордо поднял голову, — мы долго-долго разговаривали, а потом занялись сексом. —… Погоди, что блять? — изумлённо выпалил Гроза, подняв брови. Эти слова полностью вытянули его из сонного состояния, и Найт во все глаза смотрел на друга. — Что? — не понимая взбудоражености божества ночи спросил Эррор. — Вы… Поебались в первый день знакомства?.. — Да. — Это из-за тебя по лесу молнии пробегались? — Видимо да. — И это было по согласию? — Да. Мы оба хотели этого. Он научил меня как всё правильно делать и… — Погоди-ка. Это был твой первый раз?.. Ты даже при жизни не делал этого?.. — Да. При жизни мне были вообще неприятны чужие прикосновения, — невозмутимо говорил Молния. — Ох… Охуеть, — Ночь отпил ещё кофе. — Эм… Эрр, а как вы пришли к этому? Ну, что ты сделал? Или он? — Инк делал мне комплименты. Это очень смущает, но потом он попросил дать ему меня потрогать под предлогом, что ему это нужно, как художнику. Сейчас я понимаю, что он просто так хотел потрогать меня, но это возымело продолжение, понимаешь? — Ага… — задумчиво протянул Найт. — А ты не знаешь, где сегодня вечером будет Огонь? — Дома наверное. Его распорядка я не знаю, это он должен знать мой. — Кхм, ну ладно, — Гроза немного покраснел, смотря в одну точку, а потом прокашлялся. — Я сейчас оденусь и на работу. Надо успеть перебраться в Британию до приписанного начала грозы. — Окей. Я подожду тебя. Пока Молния ждал, в голове всплывали воспоминания прошедших дня и ночи. А ведь они с Инком ещё до двух часов гуляли по тёмному лесу, разговаривая обо всём, о чём только можно, а особенно обговорили тему создания и разрушения, которая обоих очень увлекла. В общем, решали что лучше — порядок или хаос.

***

Так бы Инк и Эррор ещё долго общались, разбавляя разговоры приятными ночами, но неожиданно для обоих произошёл не очень приятный случай. В их отношениях, в общем-то, не очень многое изменилось, но это потрясло обоих. А потом обрадовало. В тот день Эррор пришёл к своему человеку с самого утра. — Инк! Инк выходи! — кричал черноволосый, стучась в дверь. Когда сероволосый незамедлительно не открыл ему дверей, Молния разозлённо сломал недавно поставленный замок сильным пинком. Они же с художником договаривались встретиться именно в это время! Так где же этот дурак? Молния вихрем прошёлся по дому, смотря под, в и на все поверхности, где можно спрятаться. Инк один раз так делал, так что у Эррора не было и сомнения, что этот раздражающий придурок опять забился в какой-нибудь угол и ехидно ржёт там. — Прекрати играть со мной в прятки! Эй! Я же могу и Огонь сюда пригласить, мразота ты такая! — кричал на все комнаты разваленного дома художника бог. Как первые годы их встреч Инк бесил Молнию, так уже тридцать лет бесит. — Эй, сорокалетний ребёнок, куда ты спрятался? — уже спокойней спросил желтоглазый. Но тут издалека послышались крики толпы. Слов было не разобрать, но они точно кого-то в чём-то обвиняли. Воздух вдруг стали разрезать светящие пули, и Эррор, не сумев успокоить свой интерес, вышел посмотреть. И кажется, не зря. Инк бежал от толпы, уже оставив все попытки успокоить их. А ещё этот дурак был не в обуви, что мешало ему нормально преодолевать препятствия из камней и неровностей дороги. Ещё выстрел — и послышался вскрик знакомого бархатного голоса мужчины. Толпа победно взревела, дунул прохладный предосенний ветер, а Эррор, поражённый картиной красной, медленно распространяющейся лужи крови вокруг тела любимого, можно сказать, чуть ли не взорвался. Всё его тело покрылось ярким светом, глаза засверкали, а волосы поднялись в воздух — всё вокруг было пропитано током. Он молниеносно подлетел к Инку, обнимая его. Казалось, что мужчина ещё жив, вот только сердце не билось. — Я же говорил! Он колдун! Колдун и гей! — вскричал один голос из толпы. — Какой к херам колдун?! — зашипел на него Молния, крепче взяв в объятия тело своего человека. — Двадцатый, мать его, век на дворе! Какие же вы все тупые и противные, уёбищные существа! Селяне крестились и отходили всё дальше от разъярённой стихии, а кто-то даже выстрелил несколько раз в бога. Пули, конечно же, пролетали сквозь него, врезаясь в землю. — О господи упаси! Смотрите! — закричала какая-то женщина, когда вдруг ветер, подувший ещё с большей силой, стал клубиться вокруг сероволосого. Ещё секунда, непонятный свет от убитого, и все в ужасе разбежались. А Эррор, из глаз которого вместо слёз катились маленькие вихри тока, изумлённо смотрел на то, как татуировки Инка приобретают более синий оттенок и начинают светиться, рана затягивается, а открытые глаза вновь оживают. — Что происходит? — отдающимся эхом голосом спросил Инк, глядя на Молнию. — Тебя в хозяева забрал… Ветер! — всё ещё не отойдя от шока, сказал Эррор, поглаживая руку возлюбленного. — Вау… — успел только сказать Инк, как ему прилетела пощёчина. — Я думал ты умер! — вскрикнул Молния, утирая свои необычные слёзы. — Я тоже так думал, — невозмутимо ответил Инк. — И что мне теперь делать?.. — Отведу тебя к матушке Природе. Она и скажет, — хмыкнул Эррор, погладив сероволосого по голове. … — Мать Природа очень красивая. Или красивый. Я так и не понял, какой у неё на самом деле пол, — сидя на том самом монастыре сказал новоиспечённый Ветер. — У неё нет пола, но так как её называют «мать», обычно употребляют «она», — пояснил Молния, сидя рядом и перебирая цветочки, которые Инк собрал для него. — Понял, принял. Медленно, но верно приближалась осень, которая кропотливо красила своими золотыми красками верхушки деревьев. Ей помогали многие боги, с которыми должен будет работать и сероволосый. Небо казалось теперь более густым и плотным, облака на нём разливались бело-голубыми океанами, которые все плавно стекали вниз, к бледнеющему горизонту. Солнце всё клонилось вниз, словно уставшее после рабочего дня, и его лучи, более нежные и бархатистые, чем днём, красили увядающую зелень и появляющиеся капли охры в тёплый золотой оттенок, который скоро сменится оранжевато-жёлтым, а в конце и маняще-красным. — Я вот что подумал… — сказал Эррор. — Раз ты бог, так ещё и в этой местности, то, получается, мы… На вечность будем вместе. — Да, моя Молния. Будем мучать друг друга вечность, — с улыбкой провозгласил художник, положив свою прохладную, грубоватую руку на руку Эррора. А солнце всё катилось вниз…

***