Твоя тень не даёт мне умереть

Я думал, что ты рядом со мной, но протянул руку и ты исчез. Red — Hymn for the missing

Woodkid — Que Te Mate El Desierto (на повтор)

       Стрелка часов медленно двигается к трём часам ночи, раздражая своим тиканьем в полной тишине. Подушка неудобно лежит под головой, одеяло слишком сильно прилегает к телу, простыни скомкались — всё против сна Пак Чанёля. Противный запах собственного тела, пропитавший постельное насквозь, не позволяет забыться.       Тяжелый вздох разрезает тишину, слышно собственное сердце. Рука сжимается в кулак, прихватывая кусочек простыни и окончательно превращая её в бесполезную тряпку. Волосы неприятно липнут ко лбу, капельки пота медленно стекают по шее, впитываясь в грязную подушку. Пахнет железом и затхлостью — окно в квартире не открывалось несколько месяцев.       Тик-так.       Тёмная макушка скрывается под одеялом, пытаясь убежать от страшного звука часов. Угнетающего, нагоняющего тоску и воспоминания.       Тик-так.       Звук боли и одиночества. Звук горя и страданий. Звук разбитого сердца и метаний души.       Тик-так.       — Заткнись! — слышится гортанный рык и подушка летит в стену, немного не доставая до часов.       Молодой человек, лет двадцати пяти, с тёмными каштановыми волосами садится на кровати. Одеяло сползает на пол, оголяя длинные худые ноги. Лицо бледное, щёки впалые из-за долгого голодания, волосы больше походят на гнездо. Жёлтая выцветшая футболка кое-как прикрывает выступающие тазовые косточки. Пак Чанёль — ходячий труп.       Тик-так.       Силы в этом погибающем теле просыпаются неожиданно: парень встаёт на кровать ногами и снимает часы со стены. Бесполезная вещь летит на пол, ломаясь на две части и оставляя после себя много пластмассовых осколков.       На улице ночь. Тёмная и спокойная, совершенно безветренная. Холодный свет от луны проникает в комнату через окно, отчего кажется, что Чанёль — призрак. Он светится весь, прозрачный от худобы, а из-за высокого роста похож на настоящего зомби. Он и есть зомби. Только вот чувства у него остались. Разум на месте. И воспоминания атакуют каждую свободную секунду.       Чанёль стоит на кровати, безвольно опустив руки вдоль тела. Ноги тонут в матрасе. Взгляд цепляется за фотографии в рамках.       «Это мы!» — гласит счастливая надпись под фото. Два молодых парня стоят в обнимку возле огромного дерева и улыбаются на камеру. Но улыбки искренние и идут из души, от самого сердца.       «Я тебя люблю. Пак Чанёлю от Бён Бэкхёна» — и фото милого парня, делающего губки уточкой. Любой человек будет красивым в минуты счастья. В тот момент, когда глаза горят, а улыбка непроизвольно украшает лицо. Но этот человек был прекрасен в миллионы раз больше в минуты счастья. Ведь он был любим. И любил. А любовь делает человека более привлекательным для окружающих.       — Я тебя люблю, — ломается голос, а пальцы касаются написанных от руки букв. Почерк человека, которого уже нет, убивает остатки Чанёля. Ведь от него ничего толком не осталось. Ни сердца, ни души, ни желания жить. Одна оболочка. Чанёль — заведённая сломанная машина, которая живёт на автомате и ждёт своего последнего вздоха.       Чанёль закрывает глаза и отсчитывает десять секунд. Помогает. Сначала было трудно привыкнуть к резким вспышкам в голове, но сейчас счёт спасает в трудные минуты.       Медленно оседая, он садится спиной к стене. Скоро рассвет. И бабочки. Скоро он увидит его.       Голова опускается на согнутые в коленях ноги, тело расслабляется. Живот гадко урчит, напоминая о себе. Жаль, что нельзя умереть от злости. Можно умереть от ненависти к себе, но от злости — нет. Иначе бы Чанёль давно умер, взращивая внутри зёрна мерзкой агрессии к миру и людям, цветы горькой боли, оставляющие привкус крови на языке.       Выстрел.       Коронный гул разносится по ныне живым улицам. Выстрел — каждые три часа. Хлопок, пытающийся помочь людям понять, который час. Мерзкое правило нового мира, пытающегося жить по-старому.       Катаклизм, спровоцированный человеческой деятельностью, переломил ход истории и уничтожил треть населения земли. Разрушительная сила воды и земли унесла десятки миллионов семей, оставив выживших на полупустой планете. Миллионы людей, оставшихся без семьи и родного дома, ещё больше одиноких детей без родителей.       Вследствие пробного использования ядерного оружия под землёй одновременно в нескольких точках были вызваны уничтожающие землетрясения амплитудой выше 9 баллов. Это повлекло за собой катастрофические последствия. С гор сошёл мощный оползень в огромную длину, и в воду на большой скорости попало гигантское количество земли и снега, что привело к образованию волн высотой почти в половину километра. Этот смертоносный цунами обогнул всю землю и уничтожил западное побережье Канады и США, Чили. Ещё один цунами образовался вследствие второго землетрясения и уничтожил несколько городов Японии, достиг берегов Индии, Китая, Индонезии, Австралии. Всюду были человеческие жертвы, потерь было не сосчитать. Из строя были выведены четыре большие атомные электростанции. Аварии спровоцировали утечку радиации, последствия которой ещё много десятилетий будут вынуждены устранять выжившие.       Нелепо полагать, что люди впали в панику и устроили хаос на планете, пытаясь уничтожить друг друга до конца. Те жалкие остатки от прежних традиций продолжили жить и наполнять смыслом существование выживших. Люди начали заводить семьи, рожать детей, любить, вернулись к работе и восстановлению мира. Все смирились с тем, что произошло, и приняли это как должное. Но спустя несколько месяцев после катастрофы загадочная аномалия стерла границы между миром живых и мёртвых, и теперь в мире людей появились призраки, тени погибших во время катаклизма. Их назвали ремнантами.       Ремнанты подчиняются некоторым правилам: появляются в одном и том же месте в одно и то же время, но не могут нанести вред живому человеку. Люди подчинились воле природы и свыклись с тем, что среди них есть призраки.       Миллионы людей были стёрты с лица земли и на их место пришли бездушные голограммы, сбивающие с толку. Маленькая девочка, качающаяся на качелях; пожилой старик, стоящий в очереди за свежей газетой; пухленькая женщина с глупой улыбкой и букетом цветов в руках; полицейский, отчаянно пишущий заявление об увольнении за своим столом в кабинете — тени стали частью повседневной жизни.       — Смирись, — твердят соседи и единственный выживший друг.       — Нужно жить дальше, — кричала в спину старшая сестра, потерявшая мужа и маленькую дочь. — Сохрани вашу любовь в своём сердце, но не позволяй ей унести себя в могилу.       Пак Чанёль не смирился, не принял правила, не понял причины своей трагедии. Его счастье было разрушено из-за ошибок людей, не понимающих последствия своих действий. Из-за алчных циников он лишился родителей, племянницы и любви всей жизни. Плевать, если бы исчез весь мир и стёрлись лица, лишь бы рядом был он. Тот, ради кого бьётся сердце и по сей день. Ведь только его тень заставляет существовать и просыпаться при каждом выстреле.       Выстрел.       Когда произошёл первый толчок, Пак Чанёль находился по учёбе на стажировке в Ганьсу. Это северо-запад Китая. Он узнал о происходящем из новостей, ведь его эта человеческая трагедия не коснулась. Так он думал, пока не произошёл второй толчок. Он начал звонить маме, но та, как назло, не брала трубку. Он знал, что она сейчас с Бэкхёном и внучкой в Японии. Знал, но отчаянно пытался дозвониться.

Абонент вне зоне действия сети.

      Эти слова резали грудную клетку, не щадили, а свежие раны посыпали солью свежие новости. Первой на связь спустя десять мучительных часов вышла старшая сестра. Она в истерике не могла связать и двух слов. Чанёль рвал волосы, крушил всё вокруг и громко выл, вызывая недоумённые взгляды соседей. Люди перешёптывались, смотря на сходящего с ума молодого человека, слухи ползли одна хуже другой. Чанёль медленно умирал.

«Пропали без вести».

      Эти слова Чанёль ненавидел больше всего на свете. Они давали надежду, а в нашем мире нет ничего хуже неё. Он понимал, что они погибли, что мама больше не позовёт его на кухню есть завтрак, не похвалит за достижения, не улыбнётся. Становилось невыносимо горько от мысли, что сестра потеряла своего ребёнка и мужа. Малышка Наён так ни разу и не увидела снег. Но воздух из лёгких выбивало само осознание, что Чанёль никогда больше не увидит Бэкхёна. Он не сможет его обнять, согреть в холодную ночь, прокатить на своей машине. Не увидит солнечной улыбки и не услышит смеха. Он не сможет услышать его голос и почувствовать запах. Человеческая жизнь так хрупка.       Выстрел.       Чанёль на автомате встаёт с кровати, помогая себе при этом руками, чтобы не упасть. Голова кружится, ноги не слушаются, но вскоре одежда укрывает все открытые участки тела. Костлявые пальцы, выглядывающие из-под длинного чёрного худи, находят ключи в кармане потрёпанных джинс. В коридоре Чанёль останавливается у шкафа с одеждой. Мёртвая квартира увешана фотографиями одного-единственного человека. Спальня, комоды, стены, пол, кухонный стол. Вместо зеркал — его лицо. Приоткрыв дверцу в шкаф, Чанёль на секунду закрывает глаза и пытается почувствовать любимый запах. Но его нет. Только сырость и пыль.       Со скрипом в сердце закрыв входную дверь на замок, Чанёль выходит на светлую улицу родного города. Каждый день с половины десятого до десяти он плетётся в местный парк. Теперь он может найти его только тут. В их тайном месте у большого сломанного молнией дерева. Там, где летом прохладно, тихо и красиво, а бабочки кружат возле цветастых кустарников. Есть ли в этом скрытый смысл или это просто совпадение?       Добравшись до места за короткое время, Чанёль садится на старое прогнившее бревно и ждёт. Секунды капают, в голове заведённая стрелка отсчитывает минуты. Тик-так. Ожидание более болезненно, чем встреча.       Миловидный юноша не спеша выходит на тропинку, оглядывается, будто потерял кого-то, и идёт по направлению к Чанёлю. Он смотрит не на него, а сквозь, и улыбается. Сердце вдребезги разбивается от этого живого взгляда.        Жалкие девять минут.       Парень подходит вплотную к Чанёлю и садится в нескольких сантиметрах от него. Он с любопытством оглядывает что-то прекрасное, а потом неотрывно наблюдает за бабочками. Которых уже давно нет. Как и его.       — Посмотри на меня, — слеза скатывается по щеке, давая начало бурному солёному потоку. — Сегодня я так и не смог уснуть. Потому что запах твой совсем пропал. Теперь тебя нет.       Чанёль уставшими красными глазами смотрит на счастливое лицо напротив. Губы дрожат, тело сковывает боль и страх. Каждый чёртов день он приходит в это место с надеждой, что когда-нибудь этот счастливый взгляд внезапно устремится на него.       — Я так чертовски сильно люблю тебя, Бэкхён, — глаза тонут, руки сжимаются в кулаки. Крупные солёные капли разбиваются о землю, так и крича о помощи в полёте. Но никто не спасёт.       Тёмные волнистые волосы, невысокий лоб, искрящиеся глаза, аккуратный нос и любимые тонкие губы с крошечной родинкой в правом уголке. Наклонив голову вбок, юноша протягивает руку вперёд и медленно шевелит пальцами в воздухе. Он рассматривает сидящую на пальце бабочку как самое дорогое сокровище.       Лёгкое прикосновение к мечте летать и быть таким же свободным и счастливым.       — Это так глупо, — однажды высказался Чанёль. — Бабочки живут несколько дней. Смысл страдать гусеницей месяцами, чтобы потом полетать несколько дней и умереть.       — Смысл любить, если один из возлюбленных умрёт? — Бэкхён был невозмутим и продолжал наблюдать за сказочными бабочками.       — Это другое, — отмахнулся Пак.       — Нет, это то же самое. Любовь — словно полёт. Ради неё приходится страдать и трудиться. Бабочки тоже хотят быть счастливыми. Если бы они всё время трудились и страдали, а в конце их ждал точно такой же вечно повторяющийся день, то ради чего жить?       Чанёль смотрел на Бэкхёна с надеждой на чудо. Он долгое время не верил в его смерть. Однажды увидел его на этом самом бревне и сердце замерло. Пак бился в истерике, молился всем богам о том, чтобы это было неправдой, жестокой ложью. Плохой шуткой. Но Бэкхён всё возвращался и возвращался. И точно так же каждый день исчезал, стоило последней бабочке улететь.       — Что же делать мне, Бэкхён?       Тень медленно исчезала, повинуясь своим законам, оставляла в полном одиночестве разбитого человека. Завтра новый день. Завтра он снова придёт сюда, чтобы увидеть его. Когда-нибудь этот порочный круг сломается, но пока память живёт внутри, Чанёль не сможет отпустить. Он будет хранить любовь и воспоминания до своего последнего вздоха.