Лаванда на запястье

Неожиданный телефонный звонок разбудил тебя среди ночи. В тишине спящего дома он прозвучал громко, требовательно и тревожно. Но всё равно заставил поднять своё бренное тельце и пробурчать в трубку: «Алло!». — Ты одна? — голос друга был довольно странный, такой, будто он… — Ты пьян? — тяжелый вздох и характерный звон упавшей бутылки, лишь подтвердили твои опасения. — Билл, пойди и проспись. — Мерлин… хотя бы ты не долби мне мозг! — взмолился парень, заставив тебя разозлиться окончательно. — Иди к черту, придурок! — рычишь в трубку ты и тут же сбрасываешь. Запускаешь руки в волосы и сползаешь по стене. Это бесит. Вся эта ситуация — раздражает, потому что он делает так, каждый, хренов, раз. Ссорится со своей ненаглядной недовейлой и потом заявляется к тебе пьяный в дребодан в три часа ночи. Чирикает, как воробей, какая ужасно-прекрасная Флёр, а потом опять идёт к ней, плавленый сырок. И не думает о тебе. Не думает о твоих чувствах, а ведь у тебя руке красуется эта дурацкая ветка лаванды, которой так не хватает в букете на его боку. Ты до сих пор помнишь, как открыла «цветочный разговорник» и под очаровательной фиолетовой веточкой прочитала, что в переводе на язык слов, лаванда означала восхищение и одиночество, а рядом значилась фраза: «Я тебя никогда не забуду!». Многообещающе, да? Но… кто ж знал, что твоя родственная душа будет старше тебя на пять лет и при знакомстве сочтёт тебя своей ещё одной младшей сестрой? Не будет воспринимать тебя всерьёз? Знакомя со своими девушками? Будет заявляться пьяным в твой дом, потому что… ты — его подруга. Звонок не прерывался, словно его заклинило, но ты ответила не сразу. Стояла тихо и смотрела перед собой, не зная, что делать: брать или не брать? Честно, ты даже была не рада, что подарила Уизли сотовый. Вздыхаешь и нажимаешь на зелёную кнопку: — Что? — ты на сто процентов была уверенна, что он улыбается. — Ты дома? — спрашивает он, на что ты «угукаешь», а в доме раздается стук. — Тогда открой. Пробурчав, что он идиот, ты сняла с крючка ключ от входной двери и после недолгих манипуляций, отворила её. Перед тобой стоял помятый алкоголем Билл в своей неизменной кожаной куртке, застегнутой до самой шеи, тёмных джинсах и в излюбленных ботинках из драконьей кожи. — Я сейчас зла, как Горгона, — сразу же предупредила ты и пошла на кухню, слыша, как парень закрывает за собой дверь и идёт следом. Оглянувшись, ты поняла, что он не слишком пьян, ведь его походка не была расхлябанной. На маленькой кухоньке, вполне ничего такой для одного человека, Уизли казался великаном. Парень уселся на стул позади, закинул ноги на стол и сложил руки на груди. Дурацкая привычка — складывать ноги на стол, но отучить, так и не получилось. — И тебе доброе утро, — произнёс длинноволосый. — Не сказала бы, — хмыкнув, ты принялась готовить арабику. — Рассказывай, что произошло с Флёр в этот раз. Парень засмеялся и видимо расстегнул куртку, потому что послышалось шуршание расстегиваемой молнии. — Ты слишком хорошо меня знаешь, детка, — боже, даже это вульгарное «детка» не звучало из его уст пошло. И как так получалось? — Ты права, кое-что случилось, — он кашлянул, словно, прочистил горло. — Я сделал ей предложение. Мы поженимся, Т/И, представляешь? Вообще-то, ты великолепно умела готовить кофе причём разными способами, для разных людей и на разном оборудовании, поэтому легко умела переключалась на автопилот, не боясь ошпариться или просыпать кофе, но сегодня планеты, видимо, встали в один ряд, прямо как в том диснеевском мультике «Геркулес», потому что руки задрожали, кофе просыпался, а турка упала на столешницу. — Т/И! — Вильям сразу же подскочил, убирая это безобразие. — Ты в порядке? Всё. Валилось. Из. Рук. Это была нервная лихорадка. — Да, конечно, просто это так неожиданно, да ещё и недосып, — быстро защебетала ты глупые отмазки. — Боже, прости, видимо кофе сегодня не получится… — Присядь, я сам приготовлю кофе, — он по-братски целует тебя в макушку, и почти, как куклу переставляет с одного места на другое. Закатывает рукава рубашки и варит кофе, конечно же с помощью магии. А ты садишься на стул и… понимаешь, что примерно всё так и должно было закончиться. Одинокая лаванда на руке, кроме как одиночества, ничего не могла предложить. Дурацкий мир с дурацкими цветами на телах. Билл щебечет о том, как радовалась Флёр, когда услышала его предложение, как он боялся предложить ей эту идею брака. Говорил о том, что свадьба будет летом, что Делакур позовёт своих родственниц, таких же недовейл. Могучий Мерлин, он был так счастлив, рассказывая это, а ты сидела, улыбалась, с какой-то пустотой образовавшейся внутри, которая вроде бы не болела, но заставляла сжаться, что ты и сделала. — Сделаю шафером Чарли. Вы с ним будете хорошо смотреться, я уверен! — он разливал кофе, такой домашний без своей кожанки, лишь серьга в ухе иногда поблёскивала под светом лампы. — А вы с Джинни, конечно же, будете подружками невесты, Флёр сама это предложила. Ага. Ты прямо так и видела это надменное выражение смазливого личика недовейлы, что прямо кричало: «Смотри, Т/И, он мой, мой! Не твой! А мой!». Это заставляло усмехаться. — Билл… — тихонько прошептала ты, глядя на чашку кофе, которую он поставил перед тобой. — А ты уверен, что она та самая? — У неё такой же фиолетовый цветок на руке, как и у меня, — незамедлительно ответил парень, пожав плечами, и тут же отпил ароматного напитка. — Но у неё же сирень на руке, а не лаванда, — произнесла ты, закусив губу до металлического привкуса во рту, чтобы не зарыдать. — Знаешь, меня вообще раздражает эта вся чепуха, мол, ты должен найти девушку с цветком, который отсутствует в твоём букете, — возмущенно сказал Уизли. — Откуда мне знать, какого цветка там не хватает? Может в моём букете совершенно не хватает розы, а я ищу несуществующую… как ты там сказала? — Лаванду. — Да, именно, лаванду! А Флёр меня, по крайней мере, любит, уж в этом-то я уверен, — рыжик счастливо просиял, как всегда, когда разговор шёл об этой блондинке. Ладно, может он и прав, и вся эта идея была изначально бредовой, ведь сколько раз было, что люди путались? Находили мак, а это оказывался другой мак. И почему вы живете в этом мире соулмейтов? Не будь этих рисунков на руках — всё было бы проще. — Чего молчишь? — спросил парень, поставив кружку на столешницу. — Рада за тебя, вот и думаю о себе, — отмахнулась ты и отпила кофе. — Вкусный. — У меня был хороший учитель, — волшебник подмигнул тебе и в следующую минуту словно бы замялся. — Т/И, а какой у тебя цветок на руке? Ты просто никогда не говорила, но если не хочешь… — Кактус, — быстро выпалила ты, посмотрев на единственное растение, что смогло выжить в твоем домике. — О… — только и произнёс Уизли, и спустя какое-то время добавил: — У меня есть знакомый, у него тоже кактусы, может вас познакомить? Это заставило рассмеяться. — И давно ты свахой стал подрабатывать? — утирая слёзы то ли от смеха, то ли от обиды, спросила ты. — Да ладно тебе! — он смущённо почесал макушку и распустил свой хвост. — Я же помочь хочу! — Не надо, — отрицательно покачала головой ты. — Я сама разберусь. — Ты всегда такой была, — многозначительно произнёс гриффиндоровец, — Взрослой, — он подошёл к тебе и сел на корточки рядом, смотрел своими такими родными голубыми глазами. — Я до сих пор помню, как Джинни привела тебя к нам первый раз домой. Такая маленькая и серьёзная девочка, которая смотрела совершенно недетским взглядом. У меня тогда дыхание перехватило, ты меня поразила. — Билл… — на глазах вновь появляются слёзы, которые он тут же смахивает, берет твои руки в свои, и рукав кофты, как назло, закатывается и, к величайшему несчастью, ты этого не замечаешь. Запястье левой руки оголяется. — Что это? — он растерянно смотрит на цветок на твоей руке, которую ты резко отдергиваешь, закатывая рукав. — Это же… лаванда. — Не важно, — встаёшь на ноги и собираешься уйти в закат, точнее в свою комнату, но Уильям тебе не даёт проходу. — Отпусти меня! — Когда? — парень хватает тебя за руку, резко оголяя предплечье, где красовался рисунок. Внимательно рассматривает его. — Когда ты это поняла? Почему ты ничего мне не сказала? Мерлин, Т/И! Ты сводишь меня с ума! — Ты… — вновь вырываешь свою руку из его, опять одергивая рукав кофты, чтобы метка не мозолила глаза. — Ты не понимаешь, ты ничего не понимаешь… — Поэтому ты всегда носила кофты с длинным рукавом, да? Даже летом! — он запускает обе руки в волосы, взлохмачивая шевелюру, и становясь ещё более похожим на своего патронуса — льва. — Ты же мне, как младшая сестра… Сестра. Сестра. Сестра. Бесит! Ты — не его сестра! — Нет! — кошмарная волна злости захлёстывает, поэтому ты повышаешь голос и начинаешь тыкать ему в грудь пальцем. — Я, черт тебя побери, Уильям, люблю! И я ни на грамм не твоя сестра! Подушка, в которую можно поплакаться? Да! Подруга? Да! Но не сестра! Боже… — закрываешь лицо руками и чуть тише произносишь: — Я к тебе даже никогда не испытывала сестринских чувств… Отнимаешь руки от лица и видишь в его глазах злость. Он тоже имеет право злиться. — Ты должна была мне сказать, а не скрываться всё это время, — сквозь зубы произносит он. Ты видишь, как он уставился вдаль, в окно, стиснув челюсти, и стало заметно, как дергаются его скулы, как сжимаются и разжимаются его кулаки. Он зол, как чёрт, но держится. Вы молчите и не смотрите друг на друга. Остываете. На улице светает. — Уже ничего не изменить, ты — помолвлен, а я, как-нибудь…. — решив прервать тишину, аккуратно произнесла ты, но наткнувшись на его яростный взгляд, поспешила заткнуться. Уилл медленно отрывает от тебя взгляд, поворачивается лицом к стене и поднимает кулак, лениво бьёт им по стене, а после прислоняется лбом. — Что мне делать, Т/И? — тихо хрипит он, отрываясь от стенки, смотрит на тебя, как потрепанный пёс. А у тебя почему-то уходит земля из-под ног. Ты всегда была уверена, что эти чувства уйдут куда-нибудь, но они не уходят… Притупливаются, но… не уходят. — Теперь ты знаешь правду, Билли. Я тебя люблю, — произносишь ты это так легко, как никогда, и чувствуешь, как его руки обвиваются вокруг твоей талии. Он притягивает тебя к себе, как мягкую игрушку. — Решать тебе. Я от тебя ничего не требую. — Ты хоть понимаешь, каким мудаком я себя чувствовал, когда понял, что влюбился в маленькую девочку? — это заставляет усмехнуться, — Я всё твердил себе, что это какое-то недоразумение, убедил себя, что люблю тебя исключительно, как сестру, — кладёшь свои руки на его, чувствуешь это тепло. — А твои парни? Мне хотелось оторвать их руки, которые шарили там, где им не положено. Т/И, я ревновал тебя даже к своим же братьям!.. — Думаешь, мне было приятно знакомиться с твоими девушками или находить тебя в их щупальцах? — он хрипло смеётся и целует тебя в шею, поднимаясь всё выше к губам. — Хэй, я с помолвленными мужчинами не целуюсь. — Ты невыносима, — Уизли отпускает тебя всего на секунду, чтобы снять кольцо со своего пальца, после чего демонстративно кладёт его на стол и поднимает ладони на уровень глаз. — Теперь довольна? — Вполне, — нерешительно поднимаешь на него глаза. Видишь, как в его зрачках пляшут озорные бесенята, и это заставляет широко улыбнуться. Неожиданно накатывает приступ храбрости, поэтому ты наклоняешься вперед и хватаешь его за рубашку, притягиваешь к себе, нерешительно касаясь его губ, которые уже так давно хотелось «потерзать». Его губы имеют горько-сладкий привкус, ты нежно кусаешь его за губу, упрямо сражаясь с малипусенькими пуговицами на его рубашке. — Какая ты бойкая, — насмехается он, чувствуя твои руки на своей уже обнаженной груди. — Заткнись! — он лишь тихо смеётся в ответ. А свадьба действительно оказывается чудесной, даже не смотря на тёмные времена, наверное, потому что это твоя свадьба.