Время принятия

      Вечером василисино сердце выпрыгивало из груди. Ночь приближалась. Дёрнул же чёрт согласится на предложение Фэша! Бабушка убьёт же, если увидит, что внучка сбежала.       «О, ба, не беспокойся, я тут сбегаю с Драгоцием на ночь глядя, но после возвращения моя девственность будет в порядке, не надумай плохого, увидимся!»       Василиса поймала себя на том, что пялилась на ковер и грызла ноготь. Капелька крови выступила на заусенце, и девушка дала себе мысленную оплеуху: хватит. Если бабушка заметит нервозность, то начнутся расспросы. Когда начнутся распросы, Василиса проколется, тогда плакали прогулки на свободе. Контроль над Огневой будет жесткий и максимум, что девушка сможет — сидеть на лавочке перед домом, да держать Фэша за руку.       Дом Огневых стоял в паре улиц от леса. Подростки спрячутся за деревьями, чтобы соседи не заметили побега. Фэш темнил на счёт планов, не говорил подруге ничего конкретного. Единственное, что Василиса знала: время пролетит, останется шлейф воспоминаний. В рамках приличий, конечно, это же Фэш.       В коридоре раздались шаркающие шаги. Нерейва носила тапочки с толстой подошвой, которые шлепали по полу так, будто идёт не маленькая статная старушка, а гиппопотам. Василиса вздрогнула. Вскочила. Загремел стул. Господи, как громко упал. Балда! Нельзя, чтобы бабушка заметила возбужденный вид внучки, нельзя-нельзя-нельзя.       В дверь постучали.       — Милая, ты там чем занята?       Огнева схватила со стола первый справочник, что попался под руку. «Подготовка к ОГЭ. Физика». Даже летом эта фигня не отпускает.       — Учусь, ба, — буквы скакали перед глазами. — Можешь войти.       Нерейва открыла дверь.       — Спускайся к ужину, как только закончишь.

*

      Маленький деревенский домик окутала тишина. Нерейва выпила снотворного, потому что старческая бессонница мешала спать и отправилась в спальню. Это как нельзя кстати играло на руку. Девушка сидела за компьютером, но чутко прислушивалась — Фэш постучится в окно. Пару раз колол страх, что друг не выберется из дома. Василиса загрызла ногти опять.        Когда стук наконец раздался, девчонка едва не вскрикнула. За окном мелькнуло мальчишечье лицо и скрылось. Василиса отодвинула шпингалет, распахнула раму.        — Готова отправиться на встречу приключениям?        — Если я получу нагоняй от бабушки, ты будешь первым, кто заработает приключений на свою пятую точку, — прошептала в темноту девушка. Фэш одарил её яркой улыбкой.        — С радостью! Теперь спускайся.        — Т-ш-ш-ш-ш, — Василиса приложила палец к губам и стрельнула глазами в сторону двери, которую подпёрла спинкой стула. Бабушка, может, пойдёт проведать её, но не сможет зайти и спросонья уйдёт.        Отделяла её от ночного безумства лишь оконная рама, да подоконик, но Василиса как раз взбиралась на него. Старое дерево затрещало под джинсовыми кедами, но треском дело и ограничилось. Девочка ходила на гимнастику, да и лёгкой была как пёрышко, поэтому подоконик сжалился и не рухнул.       Сегодняшний вечер складывался так, что проблемы сказали: детка, мы берём выходной, а ты повеселись тут.       Василиса загнала себе пару заноз в ладони, когда спрыгивала, но щепки были крупные, и сразу Драгоций их вытащил. Парень крутился рядом и следил за тем, чтобы кража Огневой из дому шла как надо. Стоило последнему кусочеку дерева покинуть ладонь и стоило Василисе прекратить шипеть, как она заметила велосипед, припаркованный у забора. Доска по середине забора, по добрым деревенским клише, свободно раскачивались, поэтому можно такую отодвинуть. Что Фэш и сделал.       — Откуда ты знал?       — Море харизмы, капля свободного времени и ведро пота стоили мне этого знания, Василиса Огнева. Если серьёзно, то помогал тут твоей бабушке красить доски, вот и приметил. Будто знал, что придется выкрадывать её обворожительную внучку.       — Льстец! — девушка надула губы. У неё нет желания слушать сахарную ложь. Фэш был её лучшим другом и лжи от него она потерпеть не могла.       — Если хочешь так думать, пожалуйста, а пока давай я твой рюкзак закину в корзину, и поедем.       Велосипед «Эврика» у Фэша тоже был в лучших деревенских традициях — простой, без скоростей, а багажник мог выдержать даже василисиного брата-мамонта. Спереди к проржавевшему рулю крепилась корзина. Живи они лет на тридцать раньше, парень обладал бы одним из самым крутых железных коней. В будни Фэш прикреплял к спицам игральные карты — при быстрой езде они трещали, грохотали и убеждали в крутости местных мальчишек. Но сегодня надо было соблюдать тишину.       — Теперь скажешь, куда мы катимся?        — Секрет, а секретов, Василиса, так просто не раскрывают, — они уже выкатились на дорогу. Василиса вцепилась в чужую спину, пока велосипед стоял на месте. Одной ногой парень упирался в землю, а другую держал на педали. В голубых глазах мелькали искринки, но их Огнева видеть сейчас не могла. — Ты мне доверяешь?       Она не ответила, лишь запустила ладони под кожаную куртку, которую он накинул — хотя август выдался тёплым — и сцепила ладони перед животом Фэша, обняла его. Такой ответ был лучшим из тех, которые только Огнева могла дать.        Педали закрутились, пейзаж пришёл в движение.        Ветер хлестал по бокам, Фэш ехал по самому лесу, Василиса вскрикивала, когда колёса подскакивали на кочках. Но ей нравилось. Нравилось тепло Драгоция под пальцами, нравилась скорость — их тела будто прорезали воздух и неслись так быстро, что обгоняли само время, нравился Фэш.       Крик, первобытный, безумный крик застрял в горле, крутился на кончике языка и хотел сорваться. Однако длилось это недолго, скорость пришлось сбавить при подъёме в горку. Пыль забилась в нос, Фэш чихнул, отчего их повело в сторону, а за ним чихнула и Василиса. На смену пыли пришёл запах леса — перележавшаяся листва, которую побеспокоил велосипед, вечерняя свежесть, запах земли. Вдалеке закричала иволга. Ветер шелестел листвой.       — Готова? — спросил парень.       Василиса не поняла к чему, его мышцы напряглись под её ладонями. Когда до неё дошло, она закричала.       Спуск с горки расстилался крутой. Фэш закричал тоже.       — Я УКРАЛ ТЕБЯ! Я украл Василису Огневу, у-у-у-у-у-у!        Счастье и ощущение свободы стискивали грудь и мешали дышать. Глаза слезились при такой скорости, напряжение сковало тело, но они кричали, кричали, потому что любили скорость и друг друга в этот короткий миг.

*

      — Речка? Серьёзно, Драгоций?       Он скривился, когда она произнесла фамилию, да таким тоном, будто его идея — самый дурацкий в мире подарок. Василиса увидела это выражение боли на лице и ощутила укол вины, ведь он сделал сюрприз, украсил скучные каникулы, боже, сама же жаловалась! И теперь снова ноет! Сколько можно, Огнева?        «До тех пор, пока люди вокруг не поймут, как я невыносима и не откажутся от меня навсегда».        — Это прекрасно! — выдыхает Василиса, и морщинки на лбу друга разглаживаются. Тень улыбки мелькает на лице.        — Прекрасно будет, когда я затащу тебя в воду, — пробубнил он себе под нос так, что залюбовавшаяся отражением луны в реке Василиса, его не услышала.        Чтобы лучше рассмотреть водную гладь, она пошла на старую купалку — идея друга очень даже классная. Есть в этом ночном походе на речку налёт секретности, принадлежащий только им. Фэш подошёл тоже и самодовольная улыбка заявила, что он тоже доволен. Но девушка видела, что он напряжён.        Поэтому она не отпускала до конца мысли, что что-то не так, что она сделала что-то неправильно. Она вечно всё портит. То, что Фэш не обрубил на корню их дружбу, узнав, какая она неловкая, трусливая, о, это просто чудо.       Купалка выложена из давно прогнивших досок, скрип режет уши, под ногами труха осыпается.       Они с Фэшем стояли рука об руку.   — Огнева, знаешь, — начал парень, и голос хрипел. Она вскинула в его сторону голову и нахмурилась, потому что друг выглядел слишком мрачно посреди их проделки. Серебряный свет затерялся в чёрных кудрях, и Василиса дала себе мысленную оплеуху, когда поймала себя на желании прикоснуться к ним… не время.       — Я ведь привёл тебя сюда, — Фэш переминался с ноги на ногу: — привёл, чтобы признаться, рассказать, что я болен.       Её сердце упало.       —… серьёзно, Василис, болен.       — Это рак? — выдохнула она, и в глазах защипало. Драгоций только открыл рот, чтобы ответить, но тут доска под ногами скрипнула так, будто издала страдальческий вздох, а мальчишка полетел в воду.

*

      — Я хотел ска-казать, что б-болен любовью к-к тебе, но это черт-того дерево меня подставило! — у Фэша зуб на зуб не попадал, Василиса хихикала, кутала плечи парня в одно из толстых одеял, что он припрятал недалеко от купалки. Продумал же. В рюкзаке оказался и термос с какао, и пластиковые стаканчики. Один, ярко-оранжевый, она протягивала дрожащему горе-плавцу.       — Пей, я слышала, что эта болезнь лечится чашкой горячего шоколада, но какао — это же почти шоколад? — Огнева нахмурилась, раздумывая.        С неё не капало уже. Да и одеяла Фэша оказались тёплыми, поэтому тело быстро согрелось после заплыва, чтобы вытащить Драгоция из воды. Бросилась же спасать его, идиота. Сердце подсказывало, что тепло не из-за какао.       — Такой момент потерян, — Фэш ещё сокрушался.       — Ты правда любишь меня?       Ей это казалось невероятным. Дышать стало легко-легко, а воздух раньше не казался таким сладким. Шерсть, в которую Василиса замоталась, была такой теплой, а напиток таким приятным. Она хихикнула мыслям, и Фэш улыбнулся ей. Чертовски красивая улыбка. Он уже не дрожал, они сидели, соприкасаясь плечами.       — А ты думаешь, что я шутки шучу? — прозвучало с нарочитой строгостью, но в голубых глазах плескались искорки веселья. — Я готов  доказать серьёзность своих намерений.       Василиса с любопытством взглянула на друга (друга ли?), и он сократил то малое расстояние, что было меж ними.       Воспоминания о первом поцелуе Огнева терпеть не могла — это произошло на благотворительном вечере отца, тогда Марк Ляхтич выловил её, когда маленькая девочка пряталась от слишком элегантного для неё общества. Марк сидел с ней, развлекал рассказами про лицей, в котором учился, а потом вдруг они уже целовались. Его тонкие сухие губы мяли её, было много слюней, и Марк не закрывал глаза. Наблюдал даже тогда, будто Василиса была экспериментом, за которым он следил через микроскоп.       Сейчас же всё вышло иначе. Вышло мягче и теплее — немного жарко, потому что кончики её губ покалывало, кончики пальцев искрились, когда она запустила ладонь в волосы Фэша — тёмные кудри на ощупь мягкие. Воздух искрился, воздух сладкий, и губы у Драгоция такие, что через этот поцелуй они забрали её проблемы. Идеально было не всё. Да, столкнулись носами, но это вызвало лишь смешинку (Марк бы обжёг презрительным взглядом), да, они ещё были мокрыми и пахли водорослями и тиной, но ночь вышла теплой, улыбалась луна, стрекотали сверчки и прекрасно.       Прекрасно всё вышло.       Василиса взорвалась счастливым смехом и расхохоталась, падая на траву. Фэш ошалело смотрел на неё.       — Что смешного?       — Я люблю тебя, Фэш! — воскликнула девушка между взрывами смеха — было прекрасно с ним. Недоумение во взгляде Драгоция сменилось теплом.       — Не боишься? — спросил лукаво.       Приступ веселья прошёл. Василиса лежала на траве и улыбалась. Мокрые волосы разметало по земле.       — Кого? Тебя что ли?       — Темнота-а, меня-то зачем бояться? А вот не боишься, что клещи укусят?       На её лице отразился страх, и теперь рассмеялся он.       — Расслабься. При мне Василису Огневу ни один клещ не обидит.       Она ткнула его пальцем в бок, Фэш ойкнул, и они лежали вместе, укутанные в одеяла. Разглядывали звёздное небо, ладонь Драгоция нашла её руку, и их пальцы переплелись. Василиса хотела ещё раз поцеловать парня, но стеснялась просить.       — А что будем делать с одеждой? — Василиса потянула за мокрую ткань, что противно липла к телу, вызывая дрожь. Ночная прохлада тоже не способствовала согреванию. Парню пришлось встать, чтобы пойти и покопаться в рюкзаке. Он бросил свою толстовку и отвернулся, чтобы Василиса переоделась, сняла промокший свитер. Она развесила его на ветках дерева, чтобы просох.       Они снова легли.        — Если бабушка узнает, что я ночью убегала из дома, она меня убьёт. Если узнает, что убегала ночью с парнем, она убьёт, потом оживит, потом ещё раз убьёт.       — Нет, — сказал Драгоций, даже не повернув в её сторону голову. — Прежде чем убить, твоя бабушка будет выпытывать: с каким парнем ты гуляла.       — Знаешь, если пытаешься меня поддержать, то у тебя не вышло, — хмыкнула девушка, но осталась на месте. Бабушка сейчас существовала в другом для неё мире.       — Будет спокойнее, если ты будешь знать, что меня она тоже прибьет за то, что я украл её внучку? — Фэш посмотрел на Василису, его щёки горели. Но беспокойством от него и не пахло.       — Надеюсь, нас похоронят рядом, — вздохнула Огнева. Драгоций со своей стороны фыркнул.       — Станем целующимися по ночам призраками.       Василиса хихикнула. Бабушка окончательно ушла из её мыслей. Накатывал сон. Парень широко зевнул, притянул девушку к себе, на воде заквакали лягушки, бок у Драгоция стал уютной лежанкой, и сон окончательно сморил обнявшихся подростков.       Лишь утром они проснутся часов в одинадцать, понимая в какой переплёт попадут, когда будут объяснять пропажу Нерейве