Would you kill (for) me?

Небо было светлым, холодным и таким прозрачным. Многослойное, с легкими дымками сизых облаков. Сотни звезд горели на нем разным светом — от ярко-голубого до красивого стального цвета. Разных размеров, они сияли, мерцали, мигали и переливались на прекрасном небесном полотне. Интересно, чья заботливая рука расписала этот холст? Черное пятно вместо комнаты отзывалось тишиной и холодом. За окном было тепло и высунув руку на улицу можно было почувствовать щекочущий предплечья контраст температур. Свежий воздух был наполнен ароматом отцветающей сирени и уже цветущим жасмином, свежестью и землей. Окна выходили в тихий сад, где не было слышно ни машин, ни людей, ни пения птиц. В этой мертвенной тишине Коуши печально смотрел на звездное небо, скорбно молчал и много думал. Вдыхал благоухающий воздух полной грудью и томно выдыхал с такой непередаваемой тоской, что если бы перед ним на подоконнике стояли цветы — они бы завяли. Сидя на стуле рядом с подоконником Коуши сложил на нем руки и водрузил сверху голову, все еще вздыхая и грустно-мечтательно поглядывая на мерцавшие вдали звезды. Оглядываясь немного назад, можно сказать, что жизнь Коуши устраивала, но жить последние семнадцать лет в беспричинном ожидании не очень нравилось. Иной раз остановится, прислушается — не идет ли кто в этой гробовой тишине? Нет, не идет. И возможно, что никогда и не придет. Сугавара вздыхает опять. Конечно, для существа, что живет уже второй век какие-то семнадцать лет — сущий пустяк, все равно что человеку три часа к ряду маяться скукой. Ожидание, на самом деле много томительней смерти. Ждать своего соулмейта было отвратительно. Не знать о нем и жить спокойно, выпивая каждую жертву досуха тоже. Но даже это все вместе взятое не сравнится с томительным ожиданием его прихода. Коуши осунулся, аппетит у него пропал и соклановцы кто понимающе, а кто нет, качали головами, пытаясь взбодрить члена своей семьи. Но все было тщетно. Семнадцать лет назад Сугавара понял, что его судьба летит коту под хвост, потому что его соулмейт — человек. Ибо, будь он вампиром, родинка под левым глазом появилась бы еще два с лишним века назад, грубо говоря, с самого рождения. Потом все стало еще хуже, когда Коуши понял, что соулмейт живет в Японии, чуть ли не у него под носом. Искать его он не стал, потому что не хотел ломать хрупкого человека, но часто думал о том, какой же он, этот самый человек. И всякий раз, когда Коуши думал о человеке, сердце начинало срываться, истошно колотя о ребра, словно в страхе. Ну вот, даже сейчас это происходит. Уже семнадцатый год подряд. Делать нечего, если Сугавара не хочет окончательно потонуть в этой вязкой меланхолии, то нужно немедленно развеяться. Ночной Саппоро как раз для этого идеально подходил. Обилие всевозможных кафе, парков, клубов просто поражало воображение. Накинул на плечи легкий плащ, да и вышел в окно, все равно второй этаж не так уж и высоко находится. Город шумел и пестрил красками. Молодые люди сновали туда сюда даже несмотря на поздний час, а разные забегаловки притягивали взгляд своими неоновыми вывесками. Откуда-то доносилась популярная музыка, там же весело шумели подростки, со скрипом проносились машины, рокотали байки. Атмосфера была теплой, однако морозок по коже все еще бегал, а зябкость из души так и не улетучилась. Быстро пожалев о своём «утреннем» моционе, Сугавара не глядя зашел в первую попавшуюся дверь. Это была чертова кофейня. Ни кафе, ни ресторан, ни забегаловка с быстрым питанием, нет, ни даже какая-нибудь захудалая чайная, самая отстойная и дешевая. Уютная, светлая, с приятными тонами и ненавязчивой легкой музыкой, но, черт подери, кофейня. От досады аж клыки немного проступили. Сжав поплотнее губы и нахмурив светлые брови, Коуши проследовал к самому дальнему столику у окна, где свет был таким мягким и оранжевым. Девушка-официант незамедлительно прошествовала за ним, шурша юбкой. Усевшись, Суга сначала оценил чистоту столов, быстро и по привычке подсчитал количество салфеток и подставок, а потом уже взглянул на девушку, что в ожидании стояла справа от него, после чего его глаза расширились, он пару раз моргнул и растянул в улыбке губы. — Хитока-чан, — растягивая гласные, проговорил он, все еще улыбаясь, — я и не знал, что ты работаешь в подобном месте. — Здравствуй, Коуши-кун. Хитока Ячи, собственной персоной, в своем милом белоснежном фартуке, немного покраснела, насколько позволила бледная вампирская кожа, искренне улыбнулась, кивнув в знак приветствия, и протянула меню. Тоненькое, в кожаной обложке, на которой были выдавлены красивые иероглифы названия кофейни. Тоже кивнув головой, Коуши дал понять девушке что она может быть свободна и начал перелистывать меню. Кофе, опять кофе, ещё кофе, ещё кофе. О, наконец-то искомое было найдено. Чайная карта выглядела… скудностандартно: фруктовый, чёрный, зелёный и красный. Жасминового не было, а это большое упущение. Чего ещё он ожидал увидеть в кофейне? С его аллергией здесь делать, по сути, нечего, но какое-то смутное ощущение тревожности под мечевидным отростком подсказывало, что стоит здесь задержаться больше чем на десять минут. Подумав ещё с полсекунды Сугавара определился с напитком и перешел к десертам. Здесь выбор был уже больше, но все равно не то, но ровно до того момента, пока Коуши не увидел в списке строчку «мороженое в ассортименте», но радость так же внезапно сменилась разочарованием, потому как мороженое шло только в комплекте с чашкой глясе. Состав самого напитка звучал аппетитно, однако от легкого кофейного шлейфа, что разносился от юбки везде снующей Хитоки-чан уже неприятно щекотало в носу, а рисковать Сугавара не хотел. Просмотрев имевшиеся в наличии десерты, Коуши решил к чаю взять ванильный маффин. — Хитока-чан, подойди пожалуйста, — негромко позвал официантку Сугавара, не отрывая взгляда от выбранного десерта. — Ты уже определился? — Учтиво спросила девушка, появившись из ниоткуда и доставая из кармашка стереотипный розовый блокнотик. — Это, — ткнул пальцем парень в вычурное название десерта, девушка кивнула и было слышно, как ручка зашуршала о бумагу, — и скажи мне, милая Ячи, не найдется ли у тебя чаю с жасмином? Девушка опять начала усиленно покрываться легким румянцем. — Я сейчас п-проверю, — в смущении сказала девушка и развернувшись, ушла в направлении дверей в кухню. Сугавара на это лишь улыбнулся. Пока Хитока-чан бегала за приборами и за самим заказом Коуши оперся локтем о стол и водрузив на кисть голову, начал со скучающем видом ждать. Белый свет от фонарей оставлял размытые тени после прохожих, машины двигались все быстрее и все реже их было видно. Кучки подростков уже начинали рассасываться. Вскоре улица совсем опустела, только легкий ветер гонял маленький белый пакет по тротуару. Посмотрев еще с полсекунды на свое отражение в окне, Коуши опять вздохнул, и грустно перевел взгляд на стол. Какие красивые подставки под блюда. Потом начал разглядывать убранство самого помещения. Много полочек, на которых стояли огромные вытянутые банки с зернами кофе — у Коуши слегка дернулось левое веко, когда он посмотрел на них; там же находились цветные стаканы, бутылки и прочее, прочее. Рядом со столиками на две персоны стояли мягкие стулья, подушки на диванах для более больших компаний, искусственные и живые цветы в кадках у окон на них, фотографии каких-то людей на стенах. А еще в зале кроме Сугавары никого не было. Только Коуши подумал, что ожидание чего-то его отпустило, как ощущение пульсирующего комка тревоги из живота начало медленно подниматься выше, делясь да два комочка — один засел где-то под сердцем, а второй в горле. Вскоре подошла и Хитока-чан с дымящимся подносом, от которого исходил просто божественный аромат жасмина и свежей выпечки. — Все готово, — поднос был поставлен перед гостем, — если тебе понадобится что-то еще, — мелодично проговорила Ячи, — то зови, я буду за стойкой. — После чего девушка одарила его очаровательной улыбкой и ушла за стойку, по прежнему таская за собой запах кофе. Сугавара чихнул, на всякий случай отер нос салфеткой и приступил к чаепитию. Только поднес он небольшую чашечку с ароматным напитком к губам, как колокольчик на двери звякнул, возвещая о приходе еще одного посетителя. Сидя спиной к двери Сугавара чуть не подавился, уже зная, кто пришел. Сердце пропустило один удар, а потом глухо забилось о ребра, увеличивая темпы. Кровь начала приливать к лицу, заставляя вампира краснеть до самых кончиков немного заостренных ушей. Вошли двое — это было слышно по шагам. Прошли они в противоположный конец залы. Коуши обернулся, чисто машинально, и изумился настолько сильно, что с губ сорвалось протяжное и невольное «дьявол». Двое новоприбывших, без сомнения, состояли в охотничьем клане «Некома» — об этом говорили их красные куртки с нашивками на плечах — лейтенант Яку Мориске и младший лейтенант Кенма Козуме. Черт с ним, с этим соулмейтом, но что они делают в кофейне, битком набитой вампирами? Ну, трое здесь есть, как минимум, и Коуши это хорошо знал. Все же украдкой проверяя кинжал во внутренней подкладке пальто, Сугавара отвернулся и весь преобразился в слух, все-таки донося чашку до губ и обжигаясь. Говорили охотники, по человеческим меркам, тихо, но вампир без труда подслушал их разговор, который особо не блистал интересными предложениями о поимке и уничтожении «жестоких кровопийц». Ко всему прочему, думать мешало беспокойно бьющееся в немой, глупой радости сердце и нервное подергивание рук. — Ты так внезапно покраснел, с тобой все хорошо? Может, у тебя температура? — Настороженно спросил лейтенант, — Учти, если ты заболел, капитан не даст тебе больничный опять. — Ой, да больно нужен мне этот больничный, — проворчал Козуме в ответ, — да все в порядке, просто голова разболелась вот и все. — Даже не стараясь, соврал в ответ младший лейтенант. Говорил он тихо, даже сам по себе, поэтому нужно было прислушиваться еще больше. Сугавара почувствовал, как его спину прожигает любопытный взгляд, от этого даже мурашки побежали по спине аж до самого затылка. Неуютно. Коуши слушал, о чем переговаривались охотники и не понимал. Они сейчас так иррационально просто и по-человечески сидели в кофейне и разговаривали. Все его вопросы в голове на тот момент сократились до бесконечного повтора «что» и «зачем». Сугавара совершенно отключился от мира и бездумно смотрел в окно, обжигая губы и тыкая маффин кончиком ножа. Утопая в своих мыслях словно в болоте и попивая чай, Сугавара не заметил, как охотники попрощались, и Яку ушел, на прощание звякнув колокольчиком и обещая позвонить рано утром Хитоке-чан. Если бы Коуши был внимательнее к окружающим в этот момент, он бы заметил насколько сильно Ячи покраснела, выронив из рук стакан, который так старательно натирала за стойкой. Спустя время Суга догадался снять пальто, на всякий случай ещё раз проверил кинжал, и вернулся в этот мир, удивляясь тому, что стало с маффином. Он все еще слушал, отпивая из чашки, пока не понял, что чай уже закончился — что в чашке, что в чайнике. Нервное звучание ложечки о блюдце на том конце помещения вселило почти что ужас. Наступила гробовая тишина. Не вытерпев после первой же минуты Суга воскликнул: — Хитока-чан! — Позвал он официантку. — Да? — Подходя спросила Ячи, собираясь достать свой блокнот. — Можно мне ещё чаю? — Спросил он, поворачивая к ней лицо, полное смятения, как будто он не был уверен в том, нужен ли ему вообще чай. — Конечно, я сейчас принесу, — проговорила она, забирая чайничек. Сугавара опять отвернулся к окну и вздохнул, но когда почувствовал руку на плече вздрогнул. — Если тебе нужно будет выговориться или что-то вроде того, то ты всегда можешь обратиться ко мне. В изумлении Коуши повернул обратно голову и заглянул Ячи в глаза, и из них сочилось столько доброты и понимания, что он еще больше проникся симпатией к этой девушке, что не так уж давно вступила в их клан. Волнение в груди никуда не исчезло, но стало заметно легче дышать. Глядя вслед этим треклято пахнущим кофе юбкам, Коуши остался ждать свой новый чайник полный ароматного золотистого чая. Время ползло к трем ночи, улицы совсем опустели. Вот уже скоро должны подтянуться остальные вампиры. Сугавара опять чихнул. Человек за спиной что-то мяукнул, слабо напоминающее «будьте здоровы», и Коуши опять начало трясти. Время начало замедляться, как и сердцебиение, когда Сугавара услышал за спиной шаги. Мысленно уже готовясь выпалить какую-нибудь бессвязную околесицу он напряг плечи, втянул шею и начал ждать. На стол водрузили чайник и Хитока-чан опять вернулась за стойку ожидать гостей. Выдох был очень громкий. Он зажмурился, расслабил плечи и потирая переносицу Коуши все-таки пришел к выводу, что нужно это прекратить, и тут опять опустилась ладонь на его плечо. — Хитока-чан, я в порядке, не стоит… — начал было он открыв глаза, но поперхнулся увидев, кто стоял перед ним. Козуме подкрался тихо и просто сейчас смотрел на Коуши своими огромными золотистыми, словно восходящее солнце, глазами. А Сугавара так давно не видел восход… Ему показалось, что в этот момент он еще раз умер. В голове появилась звенящая тишина, а зрение начинало подводить. Перед ним стоял Козуме Кенма, собственной персоной и нежно улыбался. Да еще и притащил с собой чашку своего капуччино. Дьявол. Не спрашивая разрешения, Козуме уселся за столик напротив вампира, сложил руки на столе и начал на него смотреть, вперив свои медовые глаза прямо в глаза Сугаваре. Лицо его при этом не выражало ничего, но если приглядеться, то можно было увидеть, как уголки его губ слегка приподняты. Неловкая, как казалось Коуши, тишина продолжала давить его мертвым грузом. Они сидели молча и смотрели друг на друга, жадно пожирая глазами. Лицо, губы, волосы, одежда — они осматривали все, казалось, сканирую друг друга. Пару раз их взгляды пересеклись, но так же быстро молодые люди неловко отводили глаза, а потом опять возобновляли изучение. Коуши не знал, как начать разговор, поэтому за него это сделал Кенма: — Хорошая сегодня погода, да? — Голос его звучал тихо и неожиданно…по-другому. Не так, как представлялось. Коуши миллион раз уже слышал, как младший лейтенант общается со своим командиром и другими соклановцами, миллион раз слышал, как он говорил с другими людьми и в те разы голос его был одинаковым. Одинаково монотонным и несколько уставшим. А сейчас… Осмыслив все сказанное, Коуши пришел к выводу, что вопрос о погоде был вполне уместен — самая ходовая тема для разговора двух японцев. Подумав с полсекунды и вперив свой взгляд в глаза собеседника, Сугавара медленно ответил: — Да, неплохая. Несколько теплее, чем мне нравится обычно. — Да, я тоже не люблю жару. — Ответил Кенма и после этого диалог сошел на нет. За окном пронеслась пара байков, после их оглушающего рева тишина ощущалась много сильнее и острее, чем до этого. Становилось нестерпимо душно и запах кофе, казалось, проел Сугавару до костей. Хотелось еще раз чихнуть. Хитока-чан все еще очень усердно натирала все тот же стакан, делая вид, что ничего не слышит, и Сугавара невольно поймал себя на мысли, что она могла бы с тем же усердием проделать в бедной посуде дыру своей салфеткой. Подумав еще с добрые пять минут и совершенно не замечая огромных медовых глаз, что все еще изучающе на него смотрели он выдал: — А почему бы нам не пойти и не прогуляться по этому чудесному ночному городу? — Проговорив это громче, чем планировалось, он лучезарно улыбнулся и поднялся из-за стола.