Смешно (от) до боли

Чанбин бьет ногой в живот скулящего парня в последний раз и сплевывает рядом с ним, мерзко улыбаясь. Его дружки, что все это время стояли в стороне и просто смотрели, кричат что-то одобрительное и уходят на пары, обсуждая то, как мерзко выглядит то месиво, в которое превратилось тело избитого парня. Феликс еще какое-то время лежит в том же положении и, кажется, не дышит. В висках гудит, перед глазами все плывет, кровь, смешиваясь с соплями, вытекает из носа на щеку и губы, такие же разбитые, как и все его тело. Отдавленные пальцы рук совершенно не хотят двигаться - саднят нещадно, грудная клетка резко начала давить на легкие, не позволяя вдохнуть достаточное количество воздуха. Феликсу показалось, или он слышал хруст? Сейчас это уже не важно - ему бы встать и до дома дойти (в медпункт идти бесполезно, а в больнице расспрашивать будут). Феликс еще немного лежит - ждет, пока картинка перед глазами хоть немного прояснится, - и пытается подняться. С первого раза удается только принять сидячее положение и упереться головой в стену позади. Спустя еще какое-то время, Феликсу удается подняться на ноги, опираясь рукой о стену - в висках все еще гудит, а кровь до сих пор сочится отовсюду, но идти нужно, иначе станет хуже (уже проверено). Общага находится в пяти минутах ходьбы от университета, поэтому Феликс, прихрамывая и хватаясь за все стены, добирается туда за пятнадцать. Осталось только добраться до комнаты. Заходя в помещение, Феликс сразу же проходит в ванную и забирается в душ. Вещи в стирку - потом разберется. Наскоро обмывшись, он нащупывает аптечку под раковиной и принимается обрабатывать покрывшиеся корочкой раны. Антисептик щиплет нещадно, но Феликс уже привык, не впервые. Чанбин стабильно раза три в неделю зажимает его в каких-нибудь подворотнях и припоминает все грешки (которых нет). Феликс заворачивается в полотенце и выходит из ванной. — Почему ты так долго, Ликси? Феликс оборачивается на звук голоса и видит сияющее лицо своего мучителя. И ведь улыбка такая искренняя, а голос такой теплый и нежный, что в голову никогда бы не пришла мысль, что несколько часов назад именно он превратил лицо Феликса в кровавую мазню. — Чанбин, давай не сегодня. У меня действительно был трудный день и... Договорить ему не дают сухие губы, накрывшие его собственные. Поцелуй сногсшибательный, такой нежный и ласковый, что Феликсу хочется полностью расслабиться и отдаться этим ощущениям, но рука Чанбина перемещается на его ребра, и Ликс сразу же начинает задыхаться от боли. Он отталкивает от себя парня и двигается к своему шкафу. В полуметре от цели, его прижимают лицом к дверце и начинают выводить непонятные узоры на шее. — Моя детка пытается набить себе цену, м? — Чанбин почти мурлычет это в ухо Феликсу и прикусывает мочку, заставляя парня вздрогнуть всем телом. Феликсу хочется плакать от бессилия. Почему он такой? Почему Чанбин постоянно такой? Почему днем он такой жестокий, почему ненавидит его всеми фибрами своего существа? Почему ночью он такой ласковый и нежный, почему такой заботливый?! Что с ним не так? Феликс отчетливо помнит их первую встречу. Это было в начале года, при заселении в общагу. Феликс оставил свои вещи и ушел развлекаться с друзьями, так и не познакомившись с новым соседом, вещи которого уже располагались в другой части комнаты. Они тогда выпивали и играли в цу-е-фа на желание и Феликс проиграл. Друзья выбрали самый изощренный способ поиздеваться над невинным парнем. Они заставили его нарядиться в женское шмотье и соблазнить соседа. Это было делом чести, поэтому отказаться не было возможности. Они думали, что сосед Феликса окажется нормальным чуваком и поймет шутку, хотели услышать подробности на следующий день. Но на следующий день Феликс не появился на занятиях, как и последующие три дня. Трубку он так же не поднимал. Когда друзья пришли проверить его в общаге, его сосед сказал, что не знает где этот, с его слов, грязный педик, и захлопнул перед ними дверь. В тот момент ребята начали догадываться о причине пропажи друга. Феликс объявился через пять дней, после того вечера. Выглядел он как обычно, но взгляд его был немного рассеянный, глаза бегали туда-сюда, не задерживаясь в одной точке надолго. После рассказа парня, ребята были готовы прямо сейчас идти разбираться с тем уродом, что сначала изнасиловал их друга, а утром обвинил в том, чего тот не делал, и избил сверху. Феликс остановил их, ведь сам был виноват во всем. Парни все же зажали Чанбина, но до драки не дошло - какой-то ученик позвал учителей. Они разошлись на предупреждении, которое не возымело никакого эффекта. Чанбин не обращает внимания на болезненное шипение прижатого Феликса и сжимает в руках ягодицы. Феликса тошнит - он не хочет, чтобы Чанбин к нему прикасался, но сопротивляться совершенно не может (огромная разница в телосложении и физической силе не позволяет и с места сдвинуться). Чанбин разворачивает Феликса к себе лицом и снова приникает к его губам в нежном поцелуе. Парень подхватывает младшего под ягодицы и несет на кровать. Он с такой аккуратностью укладывает свою ношу на простыни, что Феликсу вскрыться хочется. Сильная рука протягивает пакет, а глаза сверкают в предвкушении. — Надень, — голос дрожит от возбуждения, а глаза указывают в сторону пакета. Феликс знает, что там. Парень смотрит загнанным зверем и качает головой - еще большего унижения он не переживет. Так он думает каждый раз, когда Чанбин протягивает ему заветный пакетик, но Феликс до сих пор жив, что неимоверно расстраивает его самого. Взгляд Чанбина холодеет и он наотмашь бьет Феликса по лицу. — Надевай. Феликс уже захлебывается слезами и соплями - не о таких отношениях он мечтал. Парень вытаскивает содержимое пакета и быстро натягивает на себя черные капроновые чулки и короткую школьную юбку. Белья там нет, как и верха, на что Феликсу абсолютно плевать - он только в начале пытается отбиваться и избежать всего этого, но не на этой стадии, когда большее унижение уже испытать невозможно. Почти. Чанбин скалится, прямо как днем, за университетом, и просит Феликса лечь на спину и придержать свои ноги под коленями, раздвигая их насколько позволяет растяжка Феликса. Парень выполняет приказ просьбу и откидывает голову, прикрывая глаза, абстрагируясь от происходящего, словно это не с ним происходит, не он сейчас в настолько отвратительной ситуации. Чанбин облизывает пересохшие губы и проводит пальцами по бедру. Кожа там такая гладкая, бархатная, мягкая. Ее трогать и трогать. Подол юбки прикрывает вставший член Феликса, - как бы он не плевался, как бы не ненавидел все происходящее, его все еще возбуждает такой нежный Чанбин, - но открывает вид на сжимающееся отверстие. Старший обводит дырочку по контуру, так медленно, едва касаясь, заставляя Феликса дрожать и закусывать губы, только бы не издавать звуки. Вся подушка по бокам от головы Феликса пропитана влагой. Чанбин облизывает свои пальцы и проталкивает сразу два, не обращая внимания на болезненное шипение партнера. — Моя девочка такая узкая, чертовски узкая, — выстанывает старший и проталкивает пальцы по самое основание. Из уст Ликса вырывается всхлип. Чанбин прикусывает маячащую перед ним голень и загоняет в отверстие еще один палец. Слюна уже давно высохла и ощущения совершенно не приносят удовольствия, но старшего это, видимо, совершенно не заботит. Он резко разводит пальцы в стороны, вырывая болезненный вскрик из горла Феликса. По заднице начинает стекать кровь. Еще одну рану обрабатывать. Феликс не знает, что с Чанбином не так, но он видимо совершенно не понимает, что творит. Вроде заботливый и любящий, но в то же время все такой же жестокий и агрессивный. Старший тянет Феликса за ногу и переворачивает его на живот, заставляя встать на колени. Он осматривает израненную спину и надавливает на самый темный и большой синяк на пояснице. Это заставляет Феликса прогнуться в спине. Чанбин обхватывает тонкую талию руками и ведет вверх, к груди. Он наваливается на младшего всей грудью и обхватывает ладошками гладкую грудь "своей девочки". Он сминает соски пальцами и оставляет короткий поцелуй между лопаток. — Покричи для меня, малышка, не молчи, мне так нравится твой голос. Феликс выдавливает тихий стон и получает еще один поцелуй, в знак одобрения. Чанбин еще сильнее сжимает затвердевшие соски и слегка выкручивает их, вызывая более громкий вскрик. Это заводит старшего еще сильнее и он проводит своим горячим членом между половинок, заставляя Феликса напрячься каждой клеточкой тела. Его и без того плохо разработанное отверстие сжалось от полученной боли. Но Чанбин чихать на это хотел, - он выдавливает себе на член смазку, которая лежала в пакете с чулками, и приставляет головку ко входу. Феликс пытается отползти, вырваться, не дать себя порвать еще больше, но его хватают за руки и тянут на себя, заставляя уткнуться лицом в подушку. Феликс просит отпустить, просит не делать этого, или хотя бы подготовить нормально, но его совершенно не слушают. Чанбин заламывает его руки за спину и удерживает одной, второй держится за ягодицу. Он упирается членом в отверстие, но соскальзывает. Феликс мысленно выдыхает, но понимает, что ему все равно не избежать проникновения. Чанбин делает вторую попытку, уже придерживая член рукой и медленно проникает внутрь. Тугие стеночки совершенно не хотят поддаваться и лопаются под напором, вызывая у Феликса приступ паники. Болезненные стоны вырываются из горла Феликса в течении всего проникновения, но большая часть из них тонет в подушке. Парню сложно дышать из-за отсутствия опоры, но это не самое худшее. Самый пиздец начинается тогда, когда Чанбин перестает чувствовать, что его член сдавливают тиски, - мышцы немного привыкли, расслабились, - и он начинает двигаться. Старший двигается медленно - ищет то самое место. Феликс громко кричит, когда Чанбин наконец находит простату. — Вот так, моя маленькая, продолжай кричать для меня. Это так заводит. Ты невероятно сексуальная. Чанбин и сам уже стонет от удовольствия и начинает вбиваться быстрее и сильнее, только бы слышать чудный голос своей маленькой прелести. Он тянет руки Феликса на себя, заставляя его подняться и откинуть голову на его плечо. Так стоны слышатся гораздо лучше, их не глушит подушка, а прямо перед его глазами располагается длинная шея. Он припадает к ней губами. Ему так нравится трогать и целовать эту малышку, она такая нежная и податливая, такая ласковая, ее так приятно подчинять, хотя она и не особо сопротивляется. Чанбин отпускает руки Феликса, и тот сразу же обхватывает ими шею старшего, чтобы не упасть. Чанбин проводит рукой по плоскому животу и ощущает как на нем напрягаются все мышцы. Он спускается ниже и обхватывает пальцами основание члена своей детки. Он даже не придает этому значения, просто начинает быстро водить сжатой в кулак рукой по органу, уделяя головке особое внимание. Феликс выгибается и начинает сам долбиться в руку Чанбина. Старшему нравится подобная отзывчивость, ведь Ликс выкрикивает его имя с такой пылкостью, будто в бреду. Ему хватает пары движений сильной руки и горячего дыхания в ухо, чтобы голова закружилась, а в глазах помутнело. Феликс крепко зажмурил глаза и потянулся к Чанбину за поцелуем. Тот сразу же заметил это действие и приникнул к желанным губам. Язык Чанбина проникал глубоко в рот парня и вылизывал всё, до чего дотягивался. Слюна стекала по подбородку Феликса к нему на грудь и шею, и старший принялся размазывать жидкость по телу Ликса. Раны на губах щипели, не давали забывать о том, что еще Чанбин может с ним сделать. Феликс с криком кончил на простыни и обмяк. Чанбин поставил его обратно на локти и начал насаживать на себя с еще большим напором. Когда Феликс особенно сильно сжался, от боли в разбитых ладонях, Чанбин остановился, напрягся всем телом и кончил внутрь анального отверстия. Испытав оргазм, парень полностью расслабляется и заваливается на все еще подрагивающего Феликса, так и не вытащив свой член. — Люблю тебя, — спокойно выдыхает Чанбин перед тем, как заснуть. Феликс пару минут просто лежит и не понимает: Чанбин только что пошутил, или на полном серьёзе сказал это? Он действительно считает, что это нормально? О чем он вообще думает? Он реально считает это нормальным? Феликс начинает биться в истерике, когда в полной мере осознает, что только что сказал Чанбин. Крупные капли стекают по его лицу, а из горла вырывается истошный вой. Он пытается выбраться из-под Чанбина, но тот крепко придавил его и не хочет сдвигаться ни в какую. Вот за что он так с ним? Сил отбиваться нет, и Феликс просто всхлипывает от бессилия. Заснуть совершенно не получается: тело болит сильнее, чем от побоев, тяжесть сверху затрудняет дыхание, а мысли в голове все никак не придут в порядок. Через некоторое время, Феликс не считал, тяжесть сверху отступает. И Феликс хочет уже улизнуть незамеченным, но сверху слышится хриплый ото сна голос. Впрочем, хрипота не делает его менее разъяренным. — Что за хуйня? Феликса снова пробивает дрожь. Чанбин пришел в себя, и теперь парню точно не жить, его изобьют до полусмерти, отвезут в лес, и закопают живьём. Феликс утыкается лицом в подушку, дрожащими руками хватаясь за нее, и тихо поскуливает от страха. Чанбин смотрит на покалеченное тело, смотрит на то, как парень дрожит, на свой член внутри разорванного окровавленного отверстия, на юбку и чулки, и сжимает руки в кулаки. Желваки на его лице выступают, а брови хмурятся от ярости. Он быстро вытаскивает член из Феликса и наблюдает за тем, как сперма стекает по дрожащим ногам. Это хреново. Это очень хреново. Что произошло? Каким образом это все произошло? Чанбин абсолютно нихрена не помнит после того, как пришел в комнату и уснул. Он берет Феликса за плечо, чувствует, как тот напрягается и замирает, разворачивает его к себе лицом. Парень сразу же прикрывает голову руками и старается сжаться, прикрыть самые уязвимые части тела. Когда даже через пять минут ударов не следует, Феликс расслабляется и приоткрывает глаза. Чанбин уже смотрит не зло, а как-то взволнованно, виновато и обречённо. Феликс полностью расслабляется и разворачивается к Чанбину полностью, опираясь на локти. Старший рассматривает синяки и гематомы на груди, боках, на тонких ногах, и не может понять какого черта он вообще творит со своей жизнью. Чанбин откатывается в сторону и закрывает глаза. Он извинится, но позже, когда проспится после тяжелого месяца.