All I want

Их общение завязалось легко, непринуждённо, словно сама Судьба с нетерпением ждала их встречи. Кстати, почему-то они встречались всегда по вечерам, редко днём. Может, ради атмосферы? Кто знает. Единственное, что они могли сказать наверняка, так это то, что им друг с другом было комфортно, уютно и немного по-семейному хорошо. Вокруг них частенько сновали здесь же отдыхающие дети, будто чувствовали, что Он и Она - те, кто светит так ярко, раздаривая тепло и радость, что и им, и рядом приблудившейся кошечке, и недавно объявившимся щенятам хватит. Впрочем, они не ошибались. Несмотря на то, что Он и Она душевно не были готовы к отношениям, а тем более к собственной семье, их дуэт потрясающе походил на пару, которая была вместе и в горе, и в радости уже немало лет. Она не любила вторжений в её личное пространство, а Он был джентльменом, и именно поэтому их первое объятие случилось нескоро. Он чувствовал её редкую печаль и тоску, а Она нуждалась в поддержке человека, которому доверяет. Поэтому тихо, постепенно их границы стирались путём частых разговоров на крыше и долгих, не подразумевающих ничего пошлого и грязного, взглядов. Они могли общаться о чём угодно, и это не просто слова - любая тема, затронутая кем-нибудь из них, мгновенно подхватывалась и продолжалась, словно снятая с языка, и им это нравилось. Нравилось, как и всё друг в друге. Она любила его интеллигентность, мягкость, образованность и заботу, а Он любил её женственность, жизнерадостность, милосердие и тихий, успокаивающий голос. Именно поэтому в один вечер Он, раскрыв руки в приглашающем жесте, безмолвно спросил, можно ли обнять её. А Она, не в силах сопротивляться своим чувствам, разрешила. К счастью, этот шаг не был ошибкой. Теперь объятия стали их любимой традицией, с помощью которой они желали друг другу спокойной ночи, отгоняли тоску осознания того, что скоро эта сказка прекратится. Конечно, они без каких-либо розовых очков смотрели на будущее, которое навряд ли будет их совместным. Они понимали, как расстояние и время бессердечны, поэтому наслаждались любыми мгновеньями, проведенными вместе. Она любила, как Он играл на гитаре, а Он любил, как Она поёт. И им даже не показалось удивительным то, насколько идеально их музыкальный вкус совпадал. Вообще, их нисколько не удивляла их некая одинаковость в мыслях, чувствах, переживаниях, ведь это Он и Она, и от этого не было никаких сомнений, в том, что они будут поняты друг другом. В день расставания они пытались не затрагивать эту болезненную тему, но вот парадокс - чем больше они уклонялись от этого разговора, тем сильнее ныло что-то под рёбрами. Она чувствовала себя виновной, потому что именно Она первая и покидает их место встречи. Он чувствовал себя виновным, потому что не мог ничего с этим поделать. Первая не выдержала Она. Поняв, что может и не увидит никогда больше такого драгоценного человека, Она посреди разговора подалась вперёд и уткнулась ему в грудь, рвано дыша и комкая его футболку, пытаясь удержать слёзы. Он, в свою очередь, не ожидая и ожидая одновременно подобного порыва, мгновенно схватил её поперёк талии и крепко прижал её голову к своему плечу, вплетая пальцы в волосы и тихо шепча что-то в макушку. Она отпрянула с полными глазами слёз, чтобы наглядеться на него впрок, хотя в голове гудело злое напоминание, что перед смертью не надышишься. Не говоря ничего, Он с огромной нежностью приложил ладонь к её щеке и большим пальцем стёр мокрые дорожки, которые угнетали его ещё больше. Она не должна плакать. Только не из-за него. Только не тогда, когда Он сам пытается удержать скупую слезу. Где-то неподалёку стояли их родители, с грустью осознавая, как сильно страдают их дети и как тяжело им терять ту драгоценность, которую они здесь приобрели. Я никогда не забуду их взгляды, пропущенные сквозь призму вагонного стекла, наполненные невероятной тоской и болью. Тогда они были уверены, что больше судьба не сведёт их вместе. В тот момент мне действительно было жаль, что люди не могут смотреть в будущее.