Свет... Камера... ЛедиБаг!

- Это... это удивительно, Эдриан, - брюнетка восхищённо смотрела вверх. - Ты видел когда-либо что-нибудь более прекрасное, чем эти звёзды? Юноша чуть улыбнулся и шагнул навстречу девушке: - Я видел множество звёзд, Маринетт. Но ещё не видел ни одной, что превзошла бы тебя в красоте, - он аккуратно приобнял её за талию и нерешительно покосился на губы девушки. В глазах собеседницы читалась такая же неуверенность. Наконец, незаметно выдохнув, он наклонился и... - Стоп-стоп-стоп. Стоп. Услышав заветное слово, Эмма тут же отскочила от парня, будто боялась, что он её укусит. Макс только хмыкнул и тоже обернулся в сторону прервавшего их режиссёра. Джейкоб выглядел конкретно задолбавшимся, а в его глазах отчётливо читалось "что я такого сделал в прошлой жизни, что сейчас вынужден работать с этими придурками?" - Вы ведь понимаете, - в голосе несчастного режиссёра слышалась вселенская скорбь. - Понимаете, что мы уже семнадцатый раз пытаемся снять ОДНУ-ЕДИНСТВЕННУЮ СЦЕНУ? Эмма понимала. Но - серьёзно - они действительно считают, что она сможет отыграть эту сцену в паре с Максом? Они ведь понимают, что это физически невозможно? Джейкоб вновь окинул юных актёров взглядом, полным скорби, и произнёс: - Ладно Эмма - она начинающий актёр, но, Макс, - Джейкоб выдержал трагическую паузу. - От тебя я такого не ожидал. У тебя же есть опыт. Почему? Почему ты так плох в этой сцене? Эмма покосилась на блондина. Тот рассматривал пол настолько сосредоточенно, будто от этого зависела судьба вселенной. Наконец Джейкоб, понявший, что в ближайшие минуты ему ничего от юных актёров не добиться, тяжело вздохнул и произнёс: - Перерыв десять минут. После - продолжим. Эмма, задолбавшаяся не меньше режиссёра, добрела до своего стула и плюхнулась на него с таким видом, будто сейчас она не сцену отыгрывала, а вагоны разгружала. - Держи, - тонкая наманикюренная рука протянула ей пачку сока. - Мультифрукт? Орели улыбнулась: - А ты как думаешь? Эмма схватила вожделенную пачку сока, вскрыла и с наслаждением сделала пару глотков. - Спасибо. Орели чуть выгнула левую бровь. - Разве могла я оставить в беде главную защитницу Парижа? - она ехидно прищурилась. - Которая, правда, по-французски знает только "бонжур" и "пардон". Как ни смешно, несмотря на то, что главное действо снимаемого сериала происходило в Париже, единственной француженкой в их пёстрой компании была Орели Пальеро - кумир детства Эммы и исполнительница роли Хлои Буржуа по совместительству. О том, что единственная уроженка Франции среди актёров - она, Пальеро упоминать не уставала. Никто не обижался, тем более, что если она и подкалывала коллег, то вполне безобидно. - Ну почему же, - Эмма улыбнулась. - Я ещё знаю, как сказать "что такое?" - И как же? - бровь блондинки выгнулась чуть сильнее, демонстрируя скепсис, с которым француженка отнеслась к словам подруги. Эмма замялась. - "Кис кисе"? Орели хихикнула. - "Кёс кёсе", а так - нормально. Несколько секунд прошли в тишине, прерываемой похлюпываньем сока. - Неожиданно, но я согласна с Джейкобом. Эмма, что не так? Я же знаю, ты можешь сыграть сцену и сложнее, но в этой ты будто каменная становишься. Не объяснишь? - Мне нужно что-то объяснять? - Эмма выразительно покосилась в сторону Макса. - Ты знала, на что идёшь, соглашаясь сниматься. - Я согласилась, зная, что там будешь ты и мистер Девидсон. На это лохматое недоразумение я не рассчитывала, а шанс сняться в одном фильме сразу с двумя любимыми актёрами своего детства я упускать не собиралась. Орели чуть удивлённо посмотрела на подругу: - Ты не говорила, что я - твоя любимая актриса. Эмма хмыкнула: - Я именно когда посмотрела "Параллельные прямые" и решила сниматься в кино. Ты всегда была для меня примером. Блондинка не смогла сдержать улыбки: - Не хвали столько - зазнаюсь. Снова повисло молчание. Эмма отыскала глазами Макса - свою главную проблему и, по совместительству, как ни иронично, сына Эдварда Девидсона, занимавшего пъедестал любимого актёра Эммы Найтингейл наравне с Орели. Макс выглядел тоже не то чтобы полным сил и энергии. Да уж, эта сцена была одинаково неприятна обоим. И ведь дело было даже не в том, что они стеснялись, нет. Просто так уж получилось, что с самой первой встречи между ними повисло едкое облачко неприязни. Эмма точно не помнила, что произошло в тот день, но всё явно началось с какой-то мелочи, а дальше вмешался крутой нрав и непростой характер и того, и другой. Казалось бы - мелочь. Ан нет. Сложно изображать эмоции, которых не чувствуешь и близко. Как результат - сцены с Максом автоматически попадали в разряд наиболее трудных в воплощении. Сцены с Орели тоже особо лёгкими не были - перед Эммой стоит человек, от которого она фанатеет с детства, а ей нужно изображать неприязнь. Жизнь несправедлива. Правда, в остальном ей, по большей части, везло. Эмма фанатела от Эдварда Девидсона, Маринетт - от Габриэля Агреста, которого тот играл. Супер. Или взять, например, Джейн. Они не то чтобы были особо близки с Эммой, но отношения у них были вполне себе тёплые. Так что сцены с Алей Сезар особо сложными не были. Брюнетка поморщилась. Хвостики, как всегда, были жутко неудобными. Но стоило ей протянуть к ним руку, чтобы хоть чуть-чуть их ослабить, вездесущий Джейкоб с противоположной стороны съёмочной площадки прикрикнул: - Найтингейл! Эмма тяжело вздохнула. - Я потом их снова заплету. Честно! Джейкоб чуть наклонил голову и тоже вздохнул. Кажется, привычка вздыхать заразительна. - Я же знаю, ты их совсем не умеешь заплетать. Отыграешь сцену - снимешь. Эмма обречённо застонала.

***

В свои шестнадцать Эмма снималась в сериале, которому знатоки прочили большое будущее. Съёмки этого самого сериала происходили в Париже. Почти каждый день у девушки была возможность видеть любимых актёров и "восходящих" звёзд. Казалось бы - не жизнь, а сказка. Так казалось бы и Эмме, если бы она не знала, сколько нужно вкалывать на этих самых съёмках. То, что сериал стал достаточно популярным, не стало поводом расслабиться. Напротив - режим съёмок стал только более жёстким. Даже Орели, которая была на три года старше Эммы да и опытом располагала нехилым, всё равно часто выглядела даже более усталой, чем младшая подруга. Им оставалось только сочувствующе улыбаться друг другу. А что ещё делать-то? Сегодня день был тоже довольно напряжённый. Актёры нервничали, Джейкоб закатывал глаза раза в полтора чаще, чем обычно, а Эмма с Максом во время последующих дублей той же, набившей всем без исключения оскомину, сцены старались так вяло, что её было решено продолжить пытаться снять завтра. Эмма подхватила рюкзак, тряхнула - наконец-то распущенными - волосами и направилась к выходу. - Вы ведь Эмма Найтингейл, да? Кажется, быстро покинуть съёмочную площадку ей не суждено. - Да, это я, - пояснила очевидное девушка, разворачиваясь. Перед ней стояла хрупкая низенькая старушка азиатской внешности в форме работника съёмочной площадки и по-доброму улыбалась. - Моей внучке очень нравится сериал и то, как Вы подаёте персонажа, - старушка принялась шарить по бесчисленным карманам своей бездонной на вид сумки. - Она сделала для Вас кое-что и просила передать, - неизвестная наконец нашла то, что искала и протянула Эмме раскрытую ладонь. Брюнетка внимательно посмотрела на то, что протягивала ей старушка. На морщинистой загорелой ладони лежали серьги. Обычные чёрные гвоздики, похожие на те, что приходилось носить на съёмках Эмме. В них не было абсолютно ничего особенного. Но говорить об этом не хотелось. Неизвестная Эмме "внучка" ведь старалась, делая их. Поэтому Найтингейл попыталась выдавить из себя улыбку. К счастью, актёрские данные позволяли не дать превратиться этой улыбке в оскал. - Они очень... красивые. Мне нравится. Старушка тепло улыбнулась в ответ, и Эмме даже стало чуть стыдно за свою неискренность. Чтобы хоть как-то успокоить слишком надоедливую совесть, девушка - как говорится, "не отходя от кассы" - надела серьги. Когда юная актриса, наконец, справилась с чёрными гвоздиками и подняла глаза, оказалось, что старушки перед ней уже не было. Будто испарилась. Эмма пожала плечами и пошла в сторону своего трейлера.

***

"Что делаешь?"

"Пытаюсь заснуть"

"Я так и поняла" Эмма потёрла переносицу. Хотелось спать. Но нельзя же просто так взять и не написать кому-нибудь перед сном. "Мой тебе совет" "Попытайся продолжить заниматься тем же самым, но в специально предназначенном для этого месте"

"???"

"В кровати" С этим нельзя было не согласиться. Эмма поморщилась. Уши чуть зудели. Странное было чувство. Может, Эмма даже попробовала бы выяснить, с чего это вдруг происходит, но к концу дня она достигла настолько высокого уровня пофигизма, что внезапно зазудевшие уши её интересовали не больше, чем корпускулярно-волновая теория света - гуманитария. Только уже находясь одной ногой во сне, Эмма поняла, что впервые за много лет засыпает, не переодевшись. "Ну и пофиг", - философски рассудила она и провалилась в сон.

***

- Маринетт? Маринетт, вставай! Эмма, пробурчав что-то нечленораздельное и вряд ли цензурное, открыла глаза. Перед её лицом висело смутно знакомое красное в чёрный горошек существо с крылышками за спиной и удивлением на пёстрой мордочке. Тут уж Эмма окончательно офигела, да так и не смогла выфигеть обратно.