Я скажу те самые слова любви

Макс вызвал скорую, и она быстро приехала и забрала голубоглазого. Все смотрели на задыхающегося мальчика, пока они шли к машине, а особенно задиры, чтобы сразу давить на мальчика. Машина казалось, ехала очень медленно, а когда приехала его сразу повезли в операционную. Спустя три часа операция прошла успешно, но теперь Виктор не чувствует ничего. Пустота, которая понемногу разъедает его изнутри, и от этого не по себе. Не было ни грусти, ни радости, только два кусочка льда смотрели вперёд, а руки и ноги все делали сами по себе. — Это только новое начало, – подумал мальчик, но вслух не сказал ничего. Он лежал на больничной койке и смотрел в потолок. Хотелось плакать, но сил как моральных, так и физических, не было, чтобы даже моргнуть. В комнату заходят обеспокоенные Макс и Мия и смотрят на него взглядом, полным сожаления, но его не надо жалеть. Виктор вообще не любит когда к нему испытывают хоть какую-то жалость. Они садятся рядом и берут друга за руки. — Все будет хорошо, забудь о любви. Он не отвечает и даже не смотрит на них, но слышит. Как можно забыть свою любовь, которую ты до сих пор любишь? Никак. Виктор на собственном опыте знает, что время не лечит. Никогда. Время может утихомирить боль, которая засела где-то в потёмках души, но никак не излечить. Боль с нами навсегда, и даже такая незначительная всегда оставляет значимый шрам на сердце и душе. — Я не могу его забыть, – через силу прошептал голубоглазый. Он сам понимает, что это не выход из состояния и надо как-то выкарабкаться. Он сильный, и у него получится. — Его? – Прошептали Мия и Макс в унисон. Подросток с волосами цветом ночного неба кивнул. Да, он любил мальчика, но это не повод, чтобы его оскорблять или унижать. Все мы люди и заслуживаем хоть чуток счастья в этом сером мире, который носит название реальность. — Кто он? – Спросила Мия. — Уже никто, – мальчик улыбнулся, но улыбка не была такой обычной. Она была неискренней и выражала все те эмоции, которые сейчас с ним. Светловолосая глубоко вздохнула и смирилась с тем, что шатен не скажет кто он, даже если бы она попыталась. Макс молчал и смотрел на Мию с Виктором. Кажется, что все проблемы позади, но впереди ещё много неизведанного, и троица это понимала. Была гробовая тишина, и все звуки отошли на второй план. Только тиканье часов оповещало их о времени, которое идёт только вперёд, и его нельзя остановить, даже если бы этого хотелось. Блондин первым решил разрушить ту тишину, которую они создали. — Когда тебя выпишут? – Спросил Макс, глядя на бинт. — Через три дня, – мальчик до сих пор улыбался, хоть и не искренней улыбкой. Он пытался, и это было видно. — Ладно, пока, мы ещё зайдём. И они ушли. Мальчик даже не заметил и уснул. — Я люблю тебя, – слышит Ван Арт голос блондина, который доносится откуда-то издалека, он пытался всмотреться, но там темно и ничего не видно. Подросток открывает глаза и первое, что видит – Макса, который смотрел на рану. В голову лезли сомнения насчёт сна. А вдруг он сказал это в реальности? — Бред, – размышляет шатен, – а вдруг? Макс заметил, что голубоглазый не спит и улыбается. Он в ответ. Улыбка искренняя, но сероглазый никогда этого не узнает. На тумбочке лежат разные фрукты: бананы, яблоки, сливы, груши. — Может прогуляемся? – Спросил блондин, смотря в два кусочка льда. Он кивнул, и они направились к выходу, а врачи смотрели на мальчика с цветом ночного неба неверяще, и он ощущал эти взгляды, от которых хотелась стать размером с точкой, чтобы тебя никто не видел. Начало сентября, а лето ещё никуда не ушло. Ветерок щекотал лицо и играл с волосами и сочной травой. Облака попали куда-то в даль, закрывая то открывая солнышко, которое грело землю. Шатен побежал на площадку, смеясь, и врачи наблюдали за ним, как за суперменом, из-за чего сероглазый смеялся. — Если захотеть, то все получится, – почему-то крикнул голубоглазый и, взяв мяч для баскетбола, начал играть. Он понимал, что это неправда, но пытался вдолбить себе в мозг, что получится, но у него не получалось. Он ассоциирует это с тем, что идёт кровавая война, и ты не хочешь ее. Что-то изменится? Ничего. Тебя застрелят и выкинут, как ненужный мусор, или разберут на органы раненым. На крик сбежались все врачи, что находились неподалёку, и они смотрели на мальчика таким взглядом, что сероглазому было не по себе, а Виктору, кажется, было все равно. Нет, ему тоже не по себе, но он веселится как может, поэтому эти взгляды забываются сами собой. — Ты вода, – дотронулся до плеча блондина Виктор и побежал на север. Макс не растерялся и тоже погнался за подростком. Они смеялись и играли в разные игры, а за ними наблюдала медсестра. Уже вечерело, и солнце клонилось к закату, а на его место поднимается бледный диск. Мальчики разошлись в разные стороны. Один домой, а другой в палату где его ждала Фрэнсис. — Мама? – Ему ещё как-то непривычно говорить это слово, но он пытается. — Завтра тебя выписывают. Видишь? Все хорошо, а ты переживал. Он и сейчас переживает. А что было бы, если бы не было операции? Он бы признался и все, а сейчас он боится отказа. Подросток не до конца уверен. — У меня был идеальный план без операции, но ты даже не хотела поддержать меня. — Я просто боюсь за тебя. Ладно. Это пройденный этап, надо двигаться только вперёд. Фрэнсис поцеловала мальчика в лоб и села рядом с ним. — Расскажи о себе? – Попросила девушка. — Ну, я замкнутый и нелюдимый. Многое пережил в жизни и любил одного человека с пяти лет, но он предпочел другую, но я не до конца уверен, любит ли он меня. Я много читаю и учусь на отлично. Сам по себе тихий и не люблю шумные компании. Вроде все, – рассказал подросток. Мама кивнула и достала из рюкзака подарок. Мальчик положил его возле фруктов, пообещав себе, что откроет когда будет один. — Как у тебя так получилось, что ты быстро вышел из этого состояния? – Была шокирована мама. — Ну, главное это захотеть, а дальше по ситуации. Просто ему повезло, что у него есть такие друзья, как Мия и Макс. От осознания того, что сероглазый блондин все еще друг, сердце шатена разрывается на мелкие части. Фрэнсис гордилась своим ребенком. Она уже считает его своим и улыбается от этой мысли. Да, она бесплодна, и что? Это ее не остановило, наоборот, она стала сильной и независимой от окружающих. У нее есть свой бизнес и семья. Больше для счастья ничего не надо. — Мама, а почему ты взяла именно меня? – Этот вопрос тревожил мальчика, когда она подошла к нему и протянула руку. — Не знаю, – улыбается она улыбкой, смотря на эти полюбившиеся ей кусочки льда в бескрайнем океане. Разговор иссяк, и теперь они сидели в молчании, которое давило своими стенами обоих, но одновременно было комфортным и успокаивающим — Пока, – девушка тепло обняла шатена и скрылась за дверью. Опять пустота, но не такая давящая, как раньше, и от этого мальчику немного легче. Было не так темно, где-то горел маленький огонек, и мальчик смог разглядеть что находится в огромной клетке, но ее кто-то держит. Поднимает голову и... просыпается. Солнце стреляет своими лучами мальчику в глаза, и он поднимается с теплой кровати. Сегодня его выписывают, и от этой мысли у голубоглазого разливается тепло по телу. В комнату врываются друзья. Мия и Макс – это все что у него осталось от прошлой жизни, и их надо ценить. Они стискивают шатена в объятиях. — Завтра ты идёшь в школу ,– крикнула Мия в ухо голубоглазого. Тот уже привык к такой Мии и даже не испугался, но было громко, но все равно Виктор не расстраивается. Мальчика эта новость порадовала, и он улыбнулся искренней улыбкой, показывая ее друзьям. Мие и Максу стало гораздо легче от этой улыбки, и они улыбнулись в ответ. Мальчику так хотелось спать, и его друзья это поняли, раз сразу ушли, поцеловав в щеку. Виктор накрылся одеялом и уснул. Как бы сильно мальчику хотелось спать, он не мог. Он думал о поцелуе от Макса. Мальчик не знал, сколько времени прошло, но в комнату зашла радостная Фрэнсис. — Давай, поехали домой. Мальчик поплелся за мамой за пределы этой комнаты. Все неверяще улыбались, глядя на улыбчивого Виктора. Только вот улыбка была фальшью, чтобы его побыстрей выписали, ведь эти белые стены уже давили на него. Выйдя за пределы больницы, мальчику легче не стало. Весь мир для него стал серым. Женщина со своим сыном села в машину и помчалась в дом. Наконец они остановились возле дома и подошли к квартире. Подойдя к двери, мать открыла ее, и на пороге были Макс и Мия, которые держали в руках торт. Черноволосому было, откровенно говоря, плевать на все. Ему хотелось закрыться в своей комнате и, рухнув на кровать, закрыть глаза и больше никогда не открывать. Он улыбнулся фальшивой улыбкой, и они прошли внутрь. Скоро Максу будет двенадцать, а точнее через неделю. Именно в этом возрасте на запястье появляется то заветное имя, и Виктор надеется, что там будет он, но он очень сомневается в этом. Завтра в школу, и все будут глазеть на него и спрашивать, что с ним произошло. Мальчик закатил глаза от этой мысли и пошел в комнату. Он нахмурился, увидев игрушки. Ему уже не пять лет, и он давно не играет, а тут игрушки. Выбрасывать жалко, поэтому мальчик складывает их в большую коробку. Умывшись, Виктор лег в кровать и уснул. Ему снова снилась та клетка, только уже не было того света. Темнота такая таинственная. Проснулся мальчик от будильника и встал. Он был полон сил и готов был свернуть все горы на своем пути. Голубоглазый взял свой рюкзак и пошел на улицу. Во дворе его ждали Макс и Мия, и они втроём зашагали в школу. Солнце только поднималось к небу, когда они пришли в школу. Они зашли в класс, где их уже ждала учительница математики. Мальчик без каких-либо эмоций сел на первую парту, где он сидел вчера. Рядом сел его друг и посмотрел на шатена. Блондин увидел безжизненные глаза и ахнул. — Почему тебя выписали? – Обеспокоенно глянул на грудь парень. — Белые стены давят, но и тут не лучше. Весь мир серый и унылый. — Все нормально. Слышишь? Виктор ничего не ответил и посмотрел на доску. На ней ещё не написана тема, и она была чистой. Только дата в углу портила всю картину. В класс зашла самая главная задира в школе. Стелла. Она, посмотрев на пострадавшего, улыбнулась своей ядовитой улыбкой, но только это не сломало Виктора. Его ничто не сломает. Следом зашёл Анхель с Агатой. Они тоже со злобой посмотрели на черноволосого и скрылись на последней парте. Скоро все подошли, и они начали урок. Дроби. Мальчик зевнул, ведь знал эту тему хорошо, как и Макс. Виктор не слушал учителя. — Итак, кто решит этот пример? – На доске был написан простой пример, состоящий из дробей, и Виктор решился выйти. Взяв в руки мел, он начал его решать. У него получилась десятичная дробь, и он повернулся к учительнице. — Молодец, но в этом году не будет десятичных. Мальчик вздохнул и сел на свое место. Уроки прошли хорошо, но не для мальчика. Остался последний урок, который носит название русский язык. Сейчас черноволосый идёт в столовую, и к нему подходит Стелла. — Ну что, болячка? Ха, как с тобой дружат только? – Рядом стоял Билли, и они вместе рассмеялись, но мальчик не проронил ни слова. — Тебе что, плевать? – Спросил Билли и подошёл вплотную к мальчику. На его запястье голубоглазый заметил имя. Стелла. Теперь все понятно, и на запястье Макса будет не он. Все его мирок разрушился на мелкие осколки. Ему нет смысла гадать, сколько ему осталось ходить с горечью на душе. Подросток понимал, что с этой болью он будет ходить всю жизнь. Ребенок сверлил взглядом имя. Боль, словно ураган, пронеслась по телу, заполняя все до кончиков волос. Стелла и Билли, поняв, что не сломят его, отошли, а мальчик сел рядом с Мией и Максом. Только сейчас в глазах появился тот самый лёд, которого так боялись его друзья. Только сейчас он был холоднее, чем обычно. Он откажется от соулмейтов, и ему все равно, что будет больно. Неделя прошла уныло, а для Виктора она была "серой". За эту неделю мальчик не проявил ни одну эмоции, мама сильно переживала и решила сделать ему подарок. — Виктор, сегодня ты можешь остаться на ночь у Макса, – сказала Фрэнсис. Мальчик собрался и пошел на именины своего друга и, по совместительству, любви.