Я скажу те самые слова любви

Виктор

Сильная боль в груди не давала покоя. Кто-то держал его руку. Чудом повернув голову, он увидел его. Он просто сидел и мирно посапывал. Он его любил, хотелось встать, наплевав на боль, и обнять его. Макс проснулся и увидел парнишку, который мучился от боли. Он никогда не испытывал этой боли, ему не понять. — Сколько я проспал? — хриплый, еле слышимый голос раздался в палате. — Четыре дня, завтра у тебя День Рождения, – улыбнулся мальчик с пшеничными волосами. Виктор хотел сказать те самые слова любви, но не получалось. Во-первых, мальчик слаб для откровенных разговоров, во-вторых, ему страшно. Вдруг сероглазый отвергнет шатена? Он не готов сказать те самые четыре слова. Виктор настолько был ослаблен, что опять заснул. Сон был беспокойный. Проснулся Виктор уже под вечер. В комнате на тумбочке лежала сложенная в четыре записка. «Извини, я плохая мать для тебя, теперь у тебя мама из приюта. Да, она вас с Максом усыновила.

Фрэнсис

» — Я скажу ему те самые слова любви, – сказал Виктор, ведь блондина в комнате не было. Через одиннадцать минут Макс пришел с очередной процедуры. — Знаешь, твоя мама отказалась от тебя, как и моя от меня. Связанные одним горем, они обняли друг друга, у каждого сердце колотилось от любви, но они не могли рассказать о своих чувства, ведь боятся быть отвергнутыми. Макс отстранился, и Виктор пошел к своей кровати. Делать было нечего, и поэтому он начал читать книгу. В палату зашла мама, наша новая мама. — Мама, – прошептал мальчик, – у тебя разве нет работы? — И что? Я волновалась за тебя, ведь внеплановая операция это страшно, – улыбнулась мать, – неужели у тебя такие сильные чувства к нему? Голубоглазый опустил голову и слегка покраснел. — Держите тортик и некоторые продукты, День Рождения отметите, — в одной руке был любимый торт шатена, а в другой пакет с продуктами и тарелками. — Спасибо, – с одной стороны, шатен рад, что у него родная мама, которая был с ним всю сознательную жизнь, а с другой стороны, его бросили, тот кто взял – тот и бросил. Мама ещё немного пообщалась с Максом, и Виктор вдруг глубоко задумался и понял одну вещь. Черноволосый позвал маму в коридор, чтобы Макс не смог подслушать. — Мама, а как ты узнала, что у меня чувства к парню? – смутился паренек, задавая этот вопрос. — Я сразу это поняла, я даже знаю кого ты любишь, – улыбнулась мать и, обняв недоумевающего подростка, ушла. Такой же удивленный он зашел в комнату. На часах семь вечера, когда он разговаривал с Максом. Резко в комнату ворвалась медсестра, за ней зашли врачи с большим столом. — Держите, это вам от вашей мамы, – сказали они и ушли. Виктор и Макс разговаривали, пока собирали стол. — Что ты думаешь о своем соулмейте? – спросил Виктор, смотря на инструкцию. — Я откажусь, – сказал парень, а подросток, в глазах которого словно были два кусочка льда, был удивлен его спокойствием и решением. — Почему? На этот вопрос парень ничего не ответил. К половине восьмого они разложили стол. Боль в груди не исчезла, и парень решил прилечь, но незаметно даже для себя уснул. Сон был странный: Мальчик очутился где-то в пустоте, которая убаюкивала, но перед черноволосым появился он. Макс был в короне и смотрел на голубоглазого как на мусор. От этого взгляда шатену стало плохо, а он смеялся таким зловещим смехом. — Ты думаешь, что я люблю тебя? Ха, какой ты жалкий в моих глазах. Ты – мусор, понимаешь? Я тебя не полюблю НИКОГДА, – последнее словно он выделил, а потом засмеялся. – Лучше ты сдохнешь, чем будешь любить меня, короля всего мира. Вместо того, чтобы просто уйти, он ударил бедного мальчика с ноги в грудь. Грудь болела до невозможности, и Виктор заплакал. — Пожалуйста, не надо, – прохрипел подросток. Он только сильней ударил мальчика в грудь. — Как хорошо, – смеялся сероглазый. А парень плакал, было больно, даже слишком, шов после операции лопнул, и вся грудь была в крови. Резко в глазах заплясали чертики, а дыхание остановилось... Парень проснулся, его обнимал Макс, а на лице шатен почувствовал горькие, солёные слёзы. — Чшш, всё будет хорошо, – шептал Макс, обнимая парня. На часах полдвенадцатого, через полчаса парня День Рождения. На столе были расставлены продукты, а середине тортик. Виктор улыбнулся. Больница спала, а два парня сели за стол. Он улыбнулся, ведь скоро признается парню. Сказать эти четыре слова тяжело, но он справится, он верит в себя. Это самое главное. — Слушай, а твоя мама оставила тебе записку, когда бросала тебя? – спросил Виктор. Мальчик с толикой грусти покачал голову в разные стороны, давая понять, что нет. Пока они разговаривали про самые разные вещи, незаметно для них наступило 23.58. Две минуты, и Виктор узнает соулмейта, от которого откажется. — Макс, знаешь, я всё детство был скрытым и бесчувственным. Я не говорил тебе ничего, я не мог. Как только я говорил с тобой, после твоего признания, что любишь Мию, мне было больно. Я хотел тебе сказать, но когда ты рассказал мне о чувствах к этой девочке, я стал замкнутым, – он решился на признание. – Я любил тебя всегда. Макс улыбнулся и почти шепотом сказал почти то же самое, Виктор услышал и был рад взаимности. Макс взял ситуацию в свои руки и, встав со стула, поцеловал Виктора. Поцелуи были нежными, но понемногу они переходили в более страстные ( Госпади как же стыдно). У обоих встал. Медленно они раздевали друг друга и подходили к кровати Виктора, так как она была ближе. Сняв с Виктора майку, у него открылся вид на прекрасный пресс и шрам на груди. Проведя рукой по шраму, он поцеловал его. Виктор стонал. Макс стал покрывать поцелуями тело от ключиц, спукаясь всё ниже и ниже. Всё дошло до того момента, что поцелуи сероглазого были чуть ниже живота. Виктор стонал, всё громче, но Макс закрыл его рот поцелуем. Их языки танцевали танго, в итоге Виктор не выдержал и упал на кровать. Макс тоже был уже без футболки. Сорвав все, что было из одежды, с шатена, Максу открылся вид на его прекрасное тело. Он начал делать минет. Виктор стонал, он долго этого ждал, слишком долго. Минет, по мнению Виктора, Макс делал хорошо для первого раза. Резко Виктор напрягся, а блондин замедлился. Стоны двоих раздавались по всей палате. Виктор кончил, Макс проглотил все, до последней капли. — Теперь ты – мой парень до конца моих дней, – сказал Макс и уснул.

Вы не боитесь людей, вы боитесь быть отвергнутыми.