Титаник: Альтернативная концовка

Роза

      Я уже почти не чувствовала ужасного холода, который словно тысячи иголок сразу пронизывал моё тело, как мне казалось, уже вечность. Я была почти в бессознательном положении и не понимала абсолютно ничего, что вокруг меня происходит. Однако я отчётливо слышала дыхание Джека. Но вдруг я услышала голоса. Звук был как в бочке. Низкий голос мужчины раздавался эхом вокруг. Я не могла понять, что он кричал. Но в какой-то момент меня словно одёрнуло. Я разобрала слова, которые он произносил:       — Эй! Есть кто живой?       Сначала я попыталась потрясти Джека за руку, но потом поняла, что нужно скорее звать на помощь. Я попыталась крикнуть, но из моего рта вырвался лишь сиплый шёпот. Я совсем не чувствовала ног, рук, а Джеку было и того хуже, он ведь был в воде. Поэтому я, что было мочи начала стучать по обломку корабля, на котором находилась, и делать брызги воды, который издавали довольно громкий звук. Когда спасительная шлюпка, с несколькими людьми в ней проплывала мимо нас, я постаралась как можно сильнее привлекать их внимание. И нас заметили. Заметили! Я слышала, что человек, который до этого звал выживших, стал кричать:       — Разворачивай лодку! Разворачивай лодку!       Шлюпка стала подплывать к нам. Когда меня поднимали из воды, я лишь твердила: «Джек жив! Джек жив!», потому что я слышала, как он дышит. Он не может оставить меня. Ведь он сам сказал, что прощаться ещё рано. Я помнила лишь то, что Джека достали из воды. Кроме нас из воды вытащили ещё пятерых. Все мы, почти в бессознательном положении сидели в шлюпке, укутанные пледами, и прижавшись друг к другу. Меня совсем не волновало то, что мы находились посреди Атлантического океана, в воде, температура была почти в минусе, меня не волновало совсем ничего. Я была рада, что и сидела, прижавшись к Джеку, который спас меня не один раз. И спас мне не только жизнь, но и уберёг от многого другого. Например, от ошибки выйти замуж за Хокли.       Дальше я не помнила совсем ничего, потому что я уснула, положив голову на плечо Джека. Под биение его сердца, мои глаза закрылись и я уснула.       Проснулась я только тогда, когда всех нас разбудил тот самый мужчина, который вытащил нас из воды. Я увидела, как люди из другой шлюпки поднимались на корабль, на котором было написано «Карпатия». А затем стали подниматься люди и из нашей шлюпки.       Пока мы ждали, когда всех разместят, я и Джек просто сидели на палубе, укутавшись одним пледом, и смотрели на океан, конца которому, казалось, не было нигде. Вдруг я повернулась к Джеку, и он улыбнулся мне.       — Я же говорил, что ещё рано прощаться, — и поцеловал меня в лоб.       Я улыбнулась ему тоже, а затем вновь отвела взгляд, всматриваясь в бескрайний океан. В друг я заметила проходящего мимо Каледона Хокли. Но не подала виду. Я не хотела больше встречаться с этим человеком в моей жизни, и это был действительно последний раз, когда я его видела. Потом он женился, получил в наследство миллионы. А в двадцать девятом году, не выдержав тяжёлой депрессии, он застрелился. В газетах писали. Позже я узнала, что он спас девочку лишь для того, чтобы его самого пустили в шлюпку. Это было очень низко. Из-за этого я стала ненавидеть его ещё больше. Как же хорошо, что в моей жизни появился Джек Доусон, который избавил меня от жизни с этим человеком.       Мы с Джеком просто сидели и наслаждались наступившим наконец спокойствием. Вдруг к нам подошёл человек с бумагой и рукой и попросил назвать свои имена.       — Джек Доусон, — произнёс Джек, не отрывая взгляда от воды.       — И Роза. Роза Доусон, — сказала я, а Джек посмотрел на меня округлившимися от удивления глазами.       Мужчина записал имена и пошёл дальше. Джек всё ещё смотрел на меня.       — Ты ведь не против? — спросила я.       На что Джек отрицательно покачал головой.       — Пусть никто здесь не знает меня как Розу Дьюитт Бьюкейтер.       — Кстати, ты мне так и не показала, как это пишется, — Джек вновь улыбнулся.       Я любила то, что он ко всему мог отнестись с юмором. Он просто умел жить свободно и по-настоящему и я хотела этого же.       Когда мы сидели на палубе, я всё ещё находилась в пальто Хокли, которое он отдал мне. Вдруг я опустила руку в карман и достала оттуда бриллиант. «Сердце океана» всё это время было при мне.       Когда мы прибыли в Америку, Джек женился на мне. Бриллиант мы смогли продать за неплохие деньги, на которые и жили первое время. Я не хотела, чтобы при мне оставалось хоть что-то, напоминающее о Хокли и моей прежней жизни. Я хотела жить настоящим, как Джек. И у меня получилось.       Я всё-таки села на лошадь по-мужски в Санта-Монике, и на самом деле это было очень весело. Рядом с Джеком я не боялась ничего. Разве что, потерять его. А ещё мы совместно отправили жалобу «White Star Line».       Он очень часто рисовал меня. Он воссоздал тот рисунок, который нарисовал на «Титанике». И каждый раз, когда Джек рисовал меня обнажённой, он краснел, как тогда, в первый раз. Я часто смеялась над этим, отчего ещё сильнее смущала его. А ведь я была уже его женой.       Прошло уже восемьдесят четыре года, но и я, и Джек ещё до сих пор живы и всё так же любим друг друга. У нас трое взрослых детей, и восемь внуков, которые очень часто навещают нас.       Наверное мы умрём в один день, как в самой доброй сказке, где после трудных испытаний жизнь становится по-настоящему счастливой.