Хроники великой войны

Раннее утро, солнце еще только-только встает, а я со своими сослуживцами уже нахожусь совсем рядом с границей. Вокруг нас такие же танковые экипажи, все при своих машинах, все вместе мы ждем приказа о наступлении. Через несколько минут начнется самое главное испытания для всех чейнджлингов, да и для пони тоже. Пока еще я не знаю, как долго оно продлится, будет ли оно сложным и для кого, уверен лишь в том, что это изменит мир. Под моими копытами средний танк "Коттер". Для нас этот тип танка уже не новый, давно изобрели "Коттер-2", но все равно, танковые разработки пони или грифонов и рядом не стояли рядом с нашими, даже устаревшими моделями. Пулемет, нарезная пушка, стальная броня... Он не должен оставлять врагам и шанса. По крайней мере, мы так думаем. Я поднимаю голову вверх. Небо заполоняют наши самолеты. Бомбардировщики, штурмовики, истребители - их сотни, тысячи, они все летят и летят в даль. Самолеты нанесут первый удар, от этого зависит наш успех на первом этапе. - Война уже объявлена? - Спрашиваю я у командира, что стоит на броне танка рядом со мной и также наблюдает за нашей авиацией. - Они поймут все и без объявления. Но думаю, да. - Отвечает мне он. Возобновляется молчаливое ожидание приказа сверху. Я жду в напряжении, смотрю на улетающие в сторону Эквестрии штурмовики. Через некоторое время молчание прерывает командир: - Вульфрик, ты новенький, должен знать кое-что. - Слушаю. - Отвечаю я. - Старайся обходить стороной солдат в темно-зеленой униформе. Вернее, не конфликтовать с ними, если не хочешь проблем. - Что, с егерями? - Неожиданно вмешивается Оскар, выказывая свое удивление, он все это время стоял рядом. - Это ведь элита наших войск, почему вы так говорите? - Элита, но туда на всю голову отбитых фанатиков берут. Это ведь "любимчики" королевы, им все можно, что угодно сходит с копыт. Просто примите к сведению. - Объяснил Томас мрачным голосом. После такой новости даже почему-то подпортилось настроение. Раньше я был убежден, что Егерями становятся лучшие из лучших, самые достойные, самые верные королеве чейнджлинги. Может быть командир знает по своему опыту? Может он когда-то вступил в переделку с одним из егерей и это дорого ему обошлось? Я решил не спрашивать его, а мои размышления по этому поводу прервал Джером: - Ну-с, делаем ставочки! - Задорным голосом говорит наш мехвод, выбираясь из люка машины, до этого он находился внутри. - Сколько времени мы будем наматывать пони на гусеницы танка, пока они не сдадутся? Я ставлю на месяц. - Уверенно и дерзко заявляет тот. - Месяц? - Переспросил Оскар, явно удивившись. - Это слишком мало, Джером. - Олени тоже держались всего один месяц. - Продолжает настаивать на своем мехвод. - Эквестрия - огромная страна, не Оления. - Парирует наводчик. - Я знаю. Но воевать пони не умеют и не будут. Я бы сказал что мы раздавим их за две недели, но еще две накинул чисто из-за размеров страны. - Заявления Джерома становятся настолько абсурдны, что привлекают внимание всех членов экипажа, включая мое. А Оскар просто еще больше поражается упрямости и, наверное, легкомысленности своего товарища. - Две недели? Ты точно спятил! - Возмущенно выдает наводчик после короткого молчания. - Прекратите холивар! - Резко и строго приказывает командир. Но и от этого Джером не успокаивается: ему зачем-то уж очень необходимо продолжить этот бессмысленный спор. - Командир, вот скажите: сколько по-вашему Эквестрия продержится? - Спрашивает он уже у Томаса. Тот все еще недовольно смотрит на мехвода, но после небольшого раздумья все же отвечает: - Пару месяцев, может больше. Максимум до начала следующего года. Сейчас июль. Получается, до конца года меньше, чем 6 месяцев. - Да ладно вам, командир! - Разочарованно говорит здоровяк. Но больше перечить не смеет, вместо этого снова переключается на наводчика: - Ну, а ты, умник, что скажешь? - Если не повезет, может и на год затянуться. - Отвечает тот, еще вдвое увеличивая срок кампании. Джером вновь негодует, но и доказать его неправоту, если это еще она и есть, не может. Тогда он обращается ко мне, перед этим легонько ударяя меня копытом в бок: - Новенький, ну хоть ты не разочаруй. Сколько война продлится? - Поживем-увидим. - Отвечаю я, будучи вовсе незаинтересованным в этом споре. Но даже не зная об Эквестрии совершенно ничего, я бы принял сторону Томаса и Оскара: уж более реалистично звучит их мнение, у Джерома же в его словах мало серьезности. - Тьфу. - Недовольно фыркает он, ныряя обратно в люк. Очевидно, он настроен куда более оптимистично, чем мы. И на этом обсуждение подходит к концу. Через несколько минут танковые экипажи заводят моторы. По радио отдают приказ начать движение и вступить в бой с пограничными частями. Они сдаются за несколько часов, мы одерживаем первые победы и движемся дальше. Наша группа едва поспевает за механизированными дивизиями и легкими танками, зачастую они громят противника и прорываются без помощи как пехоты, так и нашей. Эффект неожиданности играет свою роль. Вторжение началось.

***

Идет уже четвертый день войны. Наша танковая бригада продвигается на юго-восток. Мы совершили несколько внеплановых остановок и отстали от наших основных сил, которые ушли вперед и встретили плотную контратаку вражеских сил южнее и теперь держат оборону, ожидая подкрепления в виде нашей части. В небоевом порядке наши танки двигались через спокойные, пустые поля, наш танк ехал почти впереди всех, наравне с командирским. Томас, мой командир, ехал, высунувшись из люка башни. Если не считать того, что мы крайне спешили и опаздывали, ситуация в целом была спокойной, но неожиданный приказ, переданный по радио все же заставил нас понервничать. - Всей группе, остановиться. Повторяю, приказываю всем стоять. - Передавал нам приказ командующий группой по радио. Но командирский танк находится так близко, что если бы не гул моторов, возможно, я бы услышал его и не через радио. - Что? Это нам? - Переспросил Джером, сильно удивившийся такой передаче, но он все равно остановил машину, не дождавшись ответа от нас. Как будто это может быть адресовано кому-то еще кроме нас. Я, Оскар и Джером непонимающе глянули друг на друга, будто надеясь на то, что кто-то из нас знает ответ. Снаружи послышался разговор, и я высунулся из бокового люка, чтобы осмотреться и попытаться что-то понять. Командир нашей бригады, стоя на броне своего танка переговаривался с тремя солдатами в темно-зеленой униформе. Это были егери. - У них есть техника? Противотанковые орудия? Насколько серьезно подготовлена оборона? - Спрашивал командующий у егерей. Я быстро догадался, что эти егери, видимо, были из разведки - храбрецы, что всегда были впереди основных сил, вливались в ряды противника и передавали войскам бесценную информацию. Благодаря особенностям нашей расы разоблачить разведчиков было почти невозможно, особенно когда мы воюем с таким неподготовленным противником. - Техники не заметили, а вот противотанковые есть, несколько штук минимум. В остальном все с пехотным вооружением. - Докладывал командующему один из разведчиков. - Зараза. - Расстроенно сказал командующий, отвернув голову. - Карту мне! - Скомандовал он после. Один из чейнджлингов, что стоял рядом достал из своей седельной сумки карту и развернул ее, положив на броню танка. Командующий молча рассматривал ее, причем он затягивал этот процесс более чем на несколько минут. Один из егерей-разведчиков кашлянул, и было заметно, что искусственно - видимо, хотел как-нибудь деликатно поторопить нерасторопного командующего. Чейнджлинг, что разворачивал карту заговорил: - Если вступим в бой, то опоздаем еще сильнее. Но обходить тоже не вариант, это самый прямой путь, вот. - Объяснял он, тыкая копытом на карту. - И без того знаю, что опаздываем. - Рассерженно ответил командир, не отрывая взгляд от карты. Тишина бы вот-вот вернулась, но на этот раз это пресек один из разведчиков: - Разрешите продолжить выполнение обязанностей? - Спросил чейнджлинг. - Разрешаю. - Хладнокровно ответил командующий. Разведчики расправили крылья и быстро улетели назад, за нашу колонну, оставив нас один на один с делемой: из-за неожиданного гарнизона в местной деревушке мы рисковали не вписаться в план. Командующего как будто парализовало: он опять тупо уставился на карту, будто не понимал, что у нас за проблема и не знал, как ее решить. - Что будем делать, командир? - Не унимался второй чейнджлинг. - Дай мне пройти к радио. - Будто игнорируя его вопрос, сказал командующий, наконец оторвавшись от карты и вернувшись внутрь своего танка. Все ненадолго затихло, мы ждали, что же он решил предпринять. И неожиданно заработало наше портативное радио, откуда послышался голос того самого командующего. Я и командир быстро спустились обратно в танк. - Комета-два, доложите состав экипажа. Повторяю, комета-два, доложите состав экипажа, прием. - Это было адресовано нам. Комета-два - это наш экипаж. Командир, быстро оказавшийся рядом с радио тут же ответил: - Полная комплектация, четыре головы. Прием. Короткое, секунд на десять затишье. Затем следующее указание по радио: - Комета-два, отправьте на переговоры в деревню одного чейнджлинга. Пусть от лица нашего авангарда требует капитуляции гарнизона, либо право на безопасный проход нашей колонне. Прием. - Понял, сэр. Обождите. - Спокойно ответил командир, выслушав указание. И он тут же перевел свой взгляд на меня. Я быстро осознал, и даже за эти жалкие две секунды смирился с тем, что сейчас туда отправят меня, руководствовался я не логикой, нет, - интуицией, и не прогадал. - Вульфрик, назначаю тебя парламентером. - Дошли до моих ушей "заветные" слова. - Меня? - Переспросил я, делая вид, будто удивлен. На самом деле по каким-то странным, необъяснимым причинам мне уже заранее было известно, кому из нас четверых придется отдуваться. Я глянул на Оскара, а затем на Джерома, который неожиданно для меня уже стоял рядом. Видя мое негодование, он легонько ткнул меня копытом в бок и сказал: - Давай-давай. Ты новенький, тебя не жалко. В следующий раз если придется, я пойду. - Джером! Следи за языком и думай, о чем говоришь! - Всего из-за пары слов мехводу удалось вывести Томаса из себя, он говорил сжав зубы и, похоже, сдерживая злость. - Как скажете, просто сказал правду. - Устало и беспечно ответил тот, отступив назад, к своему месту. Я не обижался на его слова - толку-то? Он ведь прав, я и есть идеальная кандидатура для этой миссии, честно я не хотел бы ей быть, но и нельзя было позволять себе капризничать - раз есть приказ, его нужно выполнять. Поборов неуверенность, я спросил: - Что я должен делать? - Пойдешь в деревню, и... - Начал говорить командир, но, видимо для верности, повернулся к радио и возобновил переговоры с командующим группой: - Прошу повторить наши требования к местному гарнизону, прием. Ответ был незамедлителен: - Требуем немедленной сдачи. Если не выйдет, то пусть требует нашего безопасного прохода мимо. Эта битва сейчас не нужна ни нам, ни им. Наши тыловые части подтянутся и зачистят деревню, а нам надо спешить. Прием. - Принято, конец связи. - Закончил переговоры командир, после чего обратился уже ко мне: - Все слышал? - Спросил он у меня. - Так точно. - Куда более уверенней сказал я, в добавок подняв копыто ко лбу. - Значит, приступай. Надеемся на тебя. На том я выбрался из танка через люк башни и невысоко воспарил над землей, осмотрев местность. На фоне бескрайних полей деревня была заметна сразу. Вздохнув и быстро прикинув в голове план действий, я уже было собрался лететь к пункту назначения, но меня остановил голос сзади: - Эй ты, стой. - Послышались слова позади меня. Я повернулся, все еще находясь в воздухе: напротив меня оказался еще один, незнакомый мне чейнджлинг, который держал в копытах длинную палку с привязанной или примотанной к ней большой белой тряпкой. Тот протянул ее мне со словами: - Если не хочешь, чтобы тебя застрелили издалека, постарайся хоть немного помахать. Это знак для переговоров. - П-понял. - Пытаясь скрыть волнение ответил я, после чего принял палку с флагом, обхватив ее передними копытами. Тот солдат тут же вернулся восвояси, а я же отправился к деревне. Подлетев близко я было начал сомневаться в том, что разведка сказала правду: на первый взгляд гарнизона в деревне и вовсе не было. Может они ошиблись и это не та деревня, а может быть пони только что оставили ее. Звуки тоже не выдавали вражеского присутствия, все, что было слышно - стрекот моих крыльев, и все же я с опаской оглядывался по сторонам, стараясь заметить хоть одну живую душу. К моему удивлению я услышал голос где-то неподалеку еще до того, как увидел того, кто говорил: - Ты посмотри! Один уже сдается! Я перевел взгляд на стога сена, откуда как мне показалось исходил голос. Оттуда показались земной пони оранжевого окраса и желтый пегас: первый целился в меня из винтовки лежа, второй воспарил вверх, и, поднявшись на мой уровень, тоже навел ствол на меня. Все мои немногочисленные остатки уверенности тут же улетучились. Тяжело сохранять уверенность, когда в любой момент могут застрелить Эквестрийские солдаты. - Не сдаваться, а говорить. - Дрожащим голосом оспорил я. - Я пришел на переговоры. Оранжевый пони продолжал невозмутимо держать меня на прицеле, а пегас, похоже, пришел в замешательство: он опустил ствол винтовки, глянул сперва на своего товарища, потом на меня, сохраняя при этом озадаченное выражение лица, будто слово "переговоры" ему было вовсе не знакомо. Растеряно глазея на меня еще несколько секунд, наконец, крылатый заговорил, но не со мной, а с другим Эквестрийцем: - Я приведу Даст. Не спускай с этого жука глаз. На этом пегас удалился, полетев в другой конец улицы, а второй пони все еще целился в меня. В таких условиях я боялся не то чтобы наконец спуститься на землю и дать отдохнуть уставшим крыльям, я не решался делать вообще какое-либо лишнее движение и пытаться заговорить - мало ли что ему в голову взбредет? Чувствуя безысходность я стал водить взглядом по окрестностям: и только сейчас начал замечать других пони, что находились в домах, за заборами, стогами сена и за другими преградами. Они тоже смотрели на меня, но в отличие от оранжевого держали оружие при себе. Растерянно переводя взгляд с одного места на другое, я даже случайно заприметил огромную противотанковую пушку, хорошо замаскированную в стогах сена. Впредь я решил для себя более не сомневаться в компетентности работы наших разведчиков. Ожидание длилось, казалось, вечность. Эквестриец держал меня на мушке, не сводя глаз и не меняя выражения лица все это время, будто это был бесчувственный робот, а не живое существо. Наконец, я увидел два подлетающих пегаса - один из них тот, который отправился за неким или некой Даст, а рядом с ним была бирюзового цвета пегаска с оранжевой гривой и суровым выражением лица. Подлетев близко, она недоверчиво осмотрела меня, после чего заговорила: - Значит, переговоров захотели? Лети за мной и без лишних движений. Сказав это, она развернулась и медленно полетела к концу улицы, откуда только что явилась. Немного удивившись тому, что все начинает набирать обороты так быстро, я полетел за ней, соблюдая небольшую дистанцию и изредка мотая головой в стороны - во многих домах засели пони, я слышал разговоры и видел их морды, выглядывающие из окон и дверей. Рядом летел и другой пегас, его винтовка никуда не делась, ствол был направлен на меня - неужели я выгляжу настолько опасным, что каждый Эквестриец считает своим долгом постоянно держать меня на мушке? Постоянно смотря то налево, то направо, я надеялся приметить что-то важное, чтобы потом доложить командованию. Но я быстро понял простую истину - разведка это в любом случае уже сделала, и лучше, чем это сделал бы я, поскольку ничего интересного я, конечно, не заметил. Тем временем путь до конца улицы был преодолен - Даст плавно приземлилась у порога одного из домов. - Сюда. - Сухо сказала она, толкнув дверь дома копытом, от чего та и открылась. Я тут же приземлился рядом и проследовал за ней. Я вошел в дом: он был светлым и просторным. Первое, на что я обратил внимание - кроме одного большого прямоугольного деревянного стола не было вообще никакой мебели. Здесь находилось несколько пони: пара земных кобылок у окна, у стола белый единорог и серый пегас, а также только что прибывшие вместе со мной бирюзовая пегаска и желтый пегас, что зашел внутрь сразу после меня. Бирюзовая, зайдя вперед меня быстро обошла стол и встала с другой стороны. Я немного растерялся из-за этой непривычной обстановки: почему-то раньше мне казалось, что в Эквестрии знают, что такое мебель... А теперь я даже не могу "сесть за стол переговоров" в прямом смысле. Но главная Эквестрийка быстро заметила мое смятение по этому поводу и поспешила наставить меня на верный путь: она подняла передние копыта на стол, и, уставившись на меня, прикрикнула: - Пришел говорить, говори, чего встал?! Нервно сглотнув, я быстро начал думать о том, чтобы подобрать нужные слова. Все пони вокруг смотрели на меня, ожидая того, как я начну говорить. - Для начала, предлагаю вам просто сложить оружие и сдаться... - Осторожно и спокойно начал я, заранее догадываясь, что это предложение точно будет отвергнуто. Уж слишком глупо и наивно это звучало, даже я это понимал. Но попытаться точно нужно было, тем более что это был приказ. - Ты идиот или притворяешься? За этим тебя отправили на переговоры? - Послышался недовольный возглас от кобылки, что стояла у окна. Я глянул на главную пегаску - ожидал ответа именно от нее, но она молчала, лишь сверля меня строгим и суровым взглядом. Говорить снова нужно было мне: - Наша разведка уже разузнала о том, какими силами вы располагаете, и у вас точно нет ни шанса против наших сил. - Пытался убедить я их. - А если у нас нет ни единого шанса, как ты сказал, почему вы просто не атаковали? Вы же все равно победите, раз ты говоришь... - Спрашивала у меня главная. Я сразу сообразил, что не могу сказать о том, что наша группа спешит на помощь товарищам на другом участке фронта и мы не можем больше задерживаться, иначе переговоры будут точно бессмысленны, они попросту отвергнут любые предложения только затем, чтобы задержать нас. Мне пришлось выкручиваться, говоря первое, что приходит в голову: - Мы просто не хотим лишнего кровопролития. Зачем сражаться, если вы все погибнете? Я чувствовал, что говорю полнейшую ерунду. Наверное, со стороны это так и выглядело. - Нет. - Коротко и ясно ответила она, тем не менее, не заканчивая на этом речь. - А теперь проваливай к своим и скажи, что сдачи не будет. - Решительно заявляла главная. Единорог справа поднял свою винтовку телекинезом и начал тыкать стволом в меня, говоря: - Давай, сказано идти! - Выпроваживал он меня за дверь. Переговоры уже почти сорваны, но мне все-таки надо было добиться большего. - Стойте! - Резко сказал я, после чего единорог прекратил свои попытки выпроводить меня. Этот жест помог мне вернуть внимание бирюзовой пегаски: - Говори. - Все еще недоверчиво говорила она. Я еще мог закончить эту миссию успехом, и, пытаясь выглядеть максимально невозмутимо и уверенно (А это у меня не получалось вовсе), перешел ко второй части переговоров: - Давайте просто мирно разойдемся. Мы со своей техникой проедем мимо деревни, а вы не будете нас обстреливать. Разойдемся без боя. - Лайтнинг, может... - Начал говорить что-то серого цвета пегас, стоявший рядом с главной и молчавший до этого, но та решительно, и как я считаю необдуманно отвергла предложение: - Нет! Будем сражаться с ними и точка! - Наши подчиненные жить хотят, Даст. Я - тоже. - Спокойным и разочарованным голосом говорил пегас. Видимо он понимал, что у этой жалкой деревушки с ее не менее жалким гарнизоном нет шансов. Кобыла же взглянула на меня, затем снова на него и сказала: - Разговор не для лишних ушей. Пройдем на улицу. Даст быстро покинула помещение, второй пегас поспешил за ней. Я не мог знать, что они обсуждали: наверное, предложение, что я озвучил. А я же остался один против группы Эквестрийцев. И чувствовал я, будто меня предали: вот он я, нахожусь в окружении пони уже на четвертый день войны, все они смотрят на меня, а я на них: я замечаю в их взглядах разные эмоции - страх, печаль, злобу, смятение, неуверенность, но еще я знал кое-что почти наверняка - все они, независимо от их эмоций в душе меня ненавидят, и ведь каждый с винтовкой, может застрелить меня в любой момент. Но никто, к моему счастью, этого не делает. Напряженная пауза длится долго. Напряженная для меня - они пожирают меня взглядом, видят, что я нервничаю и наконец, одна из пони, та, что стояла у окна начинает медленно, но неотвратимо идти ко мне - глаза ее горят гневом. Не нужно быть предсказателем, чтобы понять, что сейчас будет что-то недоброе. - Зачем вы пришли сюда? Зачем? - Начала спрашивать она меня, как только подошла достаточно близко, к противоположной части стола. Вопрос был бессмысленный - что я отвечу? И даже несмотря на всю абсурдность ситуации, ее слова озадачили меня, я и впрямь не знал что ответить. Кобыла продолжала сверлить меня взглядом, а я в растерянности стал переводить взгляд на окружающих, будто ожидая, что те помогут мне, но тщетно: все они молча наблюдали за этой сценой, не собираясь вмешиваться. - Столько пони погибнет! Что ты молчишь? - Продолжала терзать меня вопросами она, повышая голос и стуча передними копытами по столу. Я пытался промямлить что-то вроде "Я всего лишь переговорщик" чтобы хоть как-то ослабить ее гнев, но не смог сделать даже этого, трижды запнувшись на первой же букве. Должно быть, я выглядел жалко. Но неожиданно кобылка покраснела. Ее взгляд был наполнен ненавистью и гневом, но в один миг они уступили перед отчаяньем и бессилием. Брови перестали быть нахмуренными, на глазах у нее навернулись слезы, и все выражение мордочки тут же переменилось. Она наконец отступила назад и после недолгих и тихих всхлипов залилась громким и пронзительным воем, но она все еще не сводила с меня своих уже мокрых глаз, продолжая допытывать меня своими бессмысленными выкриками: - Не молчи! - Громко, но уже далеко не так уверенно произнесла она, всхлипывая и рыдая. Наконец, единорог слева от меня и еще одна земнопони подошли к своей сослуживице, видимо чтобы успокоить. В принципе, я угадал - пони очень сентиментальны и предсказуемы, когда дело доходит до такого. - Тише, тише, Капиталина. Успокойся. - Говорила подошедшая к ней кобылка, после чего, приобняв ее одним копытом начала отводить обратно, к окну. Единорог же бросил на меня хмурый и суровый взгляд, произнеся: - Надеюсь, ты доволен. И чем это я доволен? Чем я могу быть доволен? Неужели он и все окружающие думают, что после того, как она попыталась вымесить на мне свою злость я должен почувствовать себя виноватым? Еще пару минут мы провели в напряженной, но менее, чем только что, тишине. Я получил небольшую разрядку, ведь теперь центром внимания стала та пони, а не я. Лайтнинг и второй пегас, наконец, вернулись. Взгляд первой сразу же устремился сперва на плачущую у окна, как ее назвала вторая пони, Капиталину, после чего на меня. Я приготовился получить еще одну порцию гнева просто за то, что я есть, но к счастью, все довольно быстро разрядилось: - Почему она плачет? Чейнджлинг что-то сказал? - Нет, он ничего не сделал. Просто у нее эмоции... Заигрались. - Ответила та пони, что сейчас успокаивала свою плачущую подругу. Я почувствовал облегчение от того, что на меня не обрушит гнев Даст - та выглядела еще жестче и суровее предыдущей пони. Тем не менее особо расслабляться было нельзя: раз командующая вернулась, значит сейчас она и вынесет решение по поводу итога наших переговоров. Она подошла к столу с противоположной стороны, где минуту назад стояла Капиталина, чтобы наконец вынести вердикт. Он был предсказуем, но и неутешителен: - Переговоры окончены. Бой будет, хотите вы того или нет. Вы пришли на нашу землю с войной и вы ее получите. Затем она обратилась к желтому пегасу, что все это время стоял у двери и вел себя настолько тихо и неприметно, что я и попросту забыл про него. - Экрон, проследи, чтобы наш "гость" ушел восвояси без каких-либо происшествий. Серый пегас, который только что выходил наружу вместе с Даст, похоже, был иного мнения. По его физиономии было видно, что он хотел бы избежать сражения, это и подтверждали его слова несколько минут назад, но видимо кобылу он так и не переспорил. Оставалось лишь жалеть о том, что не он принимает решение, и о том, что переговоры по сути провалены, а я, не добившись ничего вынужден возвращаться к своим. Белый единорог опять поднял винтовку телекинезом и уже собирался снова тыкать ей в меня, чтобы выставить за дверь, но я, более не надеясь на продолжение переговоров, без лишних колебаний направился к двери сам. Покинув помещение, я направился к выходу из деревни, меня, как и в тот раз сопроводил желтый пегас. В этот раз он не держал меня на прицеле. Улетая из деревни, я опасался выстрела в спину, но этого не произошло. Мой экипаж и сам командующий группой ждали меня у танка. Будто предвкушая неудачный исход, командующий сразу же задал вопрос, как только я приземлился рядом с товарищами: - Докладывай, не вышло с переговорами? - Нет. - Отвечал я, как есть. - Отказались от всего, сказали, что будут сражаться. - Упрямые идиоты. - Пробубнил про себя Джером. Томас и Оскар же не отреагировали как-то по-особенному, думаю, они вполне ожидали такого исхода. - Значит они не оставляют нам выбора. - Сказал главнокомандующий, после чего подлетел в воздух, и, быстро оглядев группу, махнул копытом и громко скомандовал: - По машинам! Некоторые моторы заводятся сразу, моментально. Чейнджлинги копошатся, распределяются в свою технику, уже через полминуты по радио передается команда "Вперед". Под грохотом танков дрожит земля.

***

И бой состоялся. Длился он недолго, но противостояние было очень ожесточенным: ожидаемо, пони были разгромлены без единого шанса, но группа все же потеряла несколько машин. Пленных мы почти не взяли. Не знаю, что случилось с упрямой Даст, Капиталиной, теми пегасами и единорогом, наверное, я их больше не увижу... ...Да и не очень-то и хочется. Наша группа все же успеет в последний момент присоединиться к нуждающимся в помощи войскам. Мы одержим очередную победу и будем дальше продвигаться на юг. Пламя войны еще только-только разгорается, но я понимаю уже сейчас - если каждая деревушка на нашем пути в Кантерлот будет защищаться столь отчаянно и упорно, то войну мы закончим в лучшем случае через два года. Но пока я и мои сослуживцы сохраняем позитивный настрой.