Хроники великой войны

Конец ноября 1014 года. За последние два месяца ситуация на основном фронте почти не изменилась, стороны сохраняли паритет в численности и внимательно следили за активностью друг-друга, готовясь встретить любую попытку масштабного наступления, которая может произойти. На севере удалось окончательно стабилизировать ситуацию после мятежа белых медведей, фронт застыл. В Олении же ситуация очень напряженная. Империя потеряла контроль над страной, наши гарнизоны, какие успели, конечно, спешно отступили на восток для формирования новой линии обороны приблизительно на старой границе 1007 года, разве что сохранив некоторые территории на юго-востоке Олении вокруг Вейферфронта, а также изолированный гарнизон в Хьёртланде, которому поставляли припасы по воздуху. Но пусть мы и ушли из большей части Олении, она все же не досталась коалиции: Эквестрийцы и их союзники для большей части местного населения, случайно или же по закономерности воспринимались как враги. Вступив на эти земли, по сути, пони наступили в ловушку из которой мы только-только успели выбраться. В общем и целом все бои в Олении сейчас выглядели очень странно, будто все сражаются против всех, так как помимо чейнджлингов и пони контроль над некоторыми регионами взяли повстанцы, до этого занимающиеся партизанской борьбой. Самая крупная группировка оленей - Йоханцы, сторонники старого короля Йохана ll, который правил ровно до капитуляции Олении в 1009 году. Они решили противостоять всем и каждому, желая, как говорят, вернуть власть истинному королю, изгнать оккупантов и восстановить независимость страны. Другие олени же предпочли поддержать изгнанную когда-то королеву Вельвет, которая по слухам все это время укрывалась в Эквестрии. Теперь, когда пони ступили на территорию Олении вопрос о том что она может заполучить королевство в свое правление встал особенно остро, ведь Вельвет, конечно, союзник Селестии, а значит Эквестрия, конечно, поддержит ее и попытается создать себе союзную страну под ее правлением. Сторонники Вельвет сотрудничают с пони и их союзниками, сражаются с Йоханцами, коммунистами и, конечно, армией Кризалис. А есть еще и повстанцы-коммунисты, особенно популярные на севере. Они не приемлют никакого монарха, ни своих, ни иностранных, поэтому сражаются против всех, вполне возможно рассчитывая на поддержку Сталлионграда - интересно, не приводит ли это к конфликтам с Эквестрией? Незавидное и очень тяжкое бремя легло на те наши воинские части, которые в момент шумихи с высадкой коалиции и восстаниями находились на изолированном западном побережье Олении, они были слишком далеко, чтобы оказать им помощь или организовано эвакуировать вовремя. В течение осени они пытались невзирая на крах нашей администрации, полную изоляцию, активность повстанцев-оленей и проявившуюся нехватку еды и топлива из-за краха линий поставок прорваться на восток, многие части полегли в полном или почти полном составе, отступая со своих позиций. Впрочем, частично добравшиеся до контрольной точки дивизии были лучше, чем их полное отсутствие на новой линии обороны.

***

С того момента как мы отстояли подступы к Эплвуду, положение на южном участке фронта укрепилось и нас перебросили в Олению для противодействия Эквестрийскому наступлению с запада на восток страны. Королева приняля твердое решение - третий по величине в стране и крупнейший на западе Олении город Вейферфронт должен остаться нашим, иначе пони прорвутся на восток, возьмут Сиддл и выйдут в тыл нашему главному фронту с Эквестрией, поставив под угрозу всю цепочку поставок на внутренних территориях империи и в северо-эквестрийской оперативной зоне. Мы нанесли по наступающим пони неожиданный удар, при плотном взаимодействии с авиацией оттолкнули их почти до самого Свенхольма, но наше наступление выдохлось. Несмотря на тактический успех теперь нашей главной проблемой стал неустойчивый тыл из-за активности партизан-оленей. Зачастую сражаясь с пони и пытаясь переиграть их тактически что мы, что Эквестрийцы только топтались на месте и страдали от атак оленийских повстанцев, не добиваясь никаких результатов друг против друга и сжигая ресурсы впустую. В определенный момент набеги партизан стали невыносимыми для наших линий снабжения и был дан приказ отойти на север.

***

Юго-восточная Оления, глухие леса где-то в квадрате между городами Вейферфронт, Эстког, Хейня и Куувалоранта.        Мы отступали на север к местечку, что было западнее города Эстког. Набеги на наши линии снабжения были более невыносимы, а задачу мы уже по сути выполнили - коалиция не смогла прорваться к Вейферфронту, а напротив, отступила под нашим натиском, что дало достаточно времени на подготовку резервной линии обороны. Теперь наш батальон, то, что от него осталось после боев в Олении собирают в кучу и готовят к короткому отдыху и переброске. Наш взвод двигался отдельно, мы отступали последними из, наверное, вообще всей дивизии. Я вел своих через заснеженную дорогу в лесу. Ситуация была очень напряженной, мы смотрели в оба - в этих лесах мы были для Оленей, что хорошо знали местность, как большие мишени, а наша техника на открытых дорогах между деревьев для них была отлично видна, как линкор посреди моря. Мы двигались по дороге в быстром темпе, как вдруг заговорило радио. - Командир, командование роты передаёт указания. - Говорит мне радистка, а после дает развернутый ответ, выкладывая суть. - Требуют ускориться и в кратчайшие сроки выйти на север к точке сбора, батальон перегруппировывается и уходит на восток. Майор говорит что времени уже в обрез. - Они там с ума сошли? - Возмущенно вопрошаю я, понимая, что его требования, а если быть точнее простое нагнетание ситуации, как мне кажется, выглядит абсурдно. И так должно быть понятно, что мы пытаемся прибыть максимально скоро, тем более что именно наш взвод отбыл последним, прикрывая отход остальных подразделений. - Передать что мы торопимся? - Спрашивает она, вздохнув. Что-то в ее усталом взгляде намекает на понимание, а я, кивая, и также вздыхая вслед за ней, отвечаю: - Просто скажи, что все понятно. Опять затишье. Если не считать шум двигателя, но тишина в движущемся танке звучит именно так. Взвод продолжает движение по лесной тропе среди деревьев и сугробов. - Справа движение, Олени! На 2-3 часа! - Доносится из рации от танка с моего взвода. То, что командир танка не удосужился даже назвать позывной говорило о том, что времени на лишние слова нет, и все более чем серьезно. - Всем стоять! Приготовится к обороне! - Быстро командую я взводу через рацию. Затем я говорю уже своему экипажу. - Всем в оба смотреть! Радист, наводчик, палите по всем, кого увидите! Я сам внимательно смотрел за обстановкой с правого борта через перископ, уже заметны трассеры от пуль спереди и сзади - взвод начал палить по деревьям и сугробам, пытаясь держать Оленей на расстоянии, что было почти гарантированным способом уберечь нашу технику от вражеской взрывчатки. Противотанковых средств у Оленийских повстанцев почти никогда не было и передвигались они налегке, но это не останавливало их от проведения быстрых и частных атак с надеждой на только лишь наглость и элемент неожиданности. - Вижу, стреляю. - Почти спокойно проговорила радистка, ведя огонь с пулемета в сторону противника. Я увидел как несколько Оленей попытались продвинуться ближе к нам и были остановлены пулеметным огнем. Я оценивал обстановку и говорил в рацию: - Копье-2, спереди Олени есть? Не справа, а именно дальше по дороге, спереди. - Спереди не видно, справа ближайшие где-то с сотню метров. - После небольшой паузы отвечает мне командир Копья-2. По немного неудачному стечению обстоятельств не наша машина встала во главе колонны, мы планировали перестроиться по дороге, но до этого времени не было достаточно широкого пространства для маневра, и нам приходилось идти вторыми. - Взвод, слушай команду. - Начал говорить я по рации, как вдруг был прерван другим командиром танка: - Бегут, поджав хвосты! Олени убегают, докладываю, Копье-1. - Отбой команда. - Сообщаю я, реагируя на изменение обстановки, а после добавляю. - Продолжаем движение и все так же смотрим в оба. Колонна продолжила движение, а я открыл люк и высунулся, аккуратно осматривая местность справа, где после неудачной попытки подойти близко Йоханцы понесли потери и отступили. Я думал о том, могло ли быть их отступление просто отвлекающим маневром, но понимал, что ловить в этом бою им было фактически нечего, так что их бегство было более чем закономерным последствием неудачи скрытно подойти на расстояние броска какой-нибудь взрывчатки. Плохо было то, что они знали, что мы здесь, поэтому атаки могли продолжится в любое время. Я был напряжен, искренне надеясь вывести взвод без потерь на север. Мы продолжали движение и выехали к широкой реке, которую нужно было преодолеть по мосту и я очень сильно надеялся, что с ним было все в порядке. По счастью тот не был взорван, хоть и не охранялся уже какое-то время - уже все наши должно быть перебрались на тот берег. - "Копье-2", приём. Мост спереди, проверь грузоподъемность. - Передаю я по рации командиру впереди идущего танка. Я был почти уверен в том, что наши танки должны преодолеть этот мост без трудностей, поскольку эта переправа нашими войсками вовсю использовалась, но перестраховаться никогда не было лишним. Колонна останавливается перед мостом и я открываю люк, вылезая из танка - минутка передышки, не более. Я наблюдаю за тем как унтер-офицер Асцелин, командир танка "Копье-2" покидает машину и летит к основанию моста, выискивая спец-знаки, оставляемые для определения того, какой вес может выдержать мост. Спустя меньше чем полминуты он возвращается, и, подлетая к моему танку, докладывает: - 31 тонна максимальная грузоподъемность у моста. Коттеры проедут. - Говорит он спокойным голосом. Я, однако, услышав это известие прихожу в замешательство: мой взвод-то может и проедет, вес четвертого коттера 25 тонн, да вот только конкретно мой танк, бывшая "Твайлайт" весит на 11 тонн больше положенного. Находясь в легком оцепенении я переспрашиваю: - 31 тонна? Уверен? - Я пытаюсь сохранять внешнее спокойствие, но голос слегка дрожит. Да, не так я ожидал себе конец пути, уж точно не в виде непроходимого моста из-за того, что танк весит слишком много. Неприятно было то что я не мог и телепортировать танк через мост - магические кристаллы кончились еще два дня назад во время ожесточенных боев. - Так точно. - Отвечает он спокойным голосом. - Не спешите переправляться пока. Ждите команды. - Говорю я, жестом копыта отпуская его. Я возвращаюсь обратно в машину и аккуратно тянусь к месту радистки, говоря: - Дай связь с командованием, Альранстрица. Она перенастраивает радио и передает мне наушники. Услышав знакомое шипение в рации, я заговорил: - Командир 3-го взвода 1-й роты, Вульфрик, приём. - Вульфрик, как обстановка? Двигаетесь на север согласно намеченному плану? - Спрашивает у меня голос по ту сторону, я сразу узнаю майора Аргостроца, командира батальона. - Не вполне. - Отвечаю я, решив объяснить ситуацию, как есть. - От Оленей отбиваемся, потерь нет, но мост на маршруте не предназначен для того, чтобы переправлять по нему технику тяжелее 31 тонны. Взвод может проехать, но у меня самого танк весит 42 тонны, я не могу машину утопить в реке. - Я подозревал, что у тебя что-то да пойдет не так. - Язвительно сказал тот. Я устало закатил глаза, думая о том, что я и сам особо не надеялся вывести взвод на север без хотя бы небольших проблем. - Прошу указаний на этот счет. Есть время на движение к другой переправе? - Спрашиваю я, разворачивая карту. - Быть может мы можем вернуться тем же путем, каким мы пришли сюда недели назад? - Нет времени. - Отвечает майор по ту сторону рации. - Говори своему взводу двигать дальше, тебе сейчас объясню, что делать. Разворачивай карту. - Уже развернул, слушаю... - Сказал я, пытаясь выправить складки на помятой карте окрестностей. - Между селами Гривльхоллоу и Эйсколдфь... Эйскальдфьюльки! - Не с первого раза выговорил майор, после негодующе прошипев. - Как в голову пришло так назвать свои эти, кхм... Мои глаза бегали по карте, пытаясь найти эти наименования на карте. Он тем временем продолжал: - На западе помимо нас еще есть рота капитана Ликосадара, она должна стоять в опорном пункте между селами. Им надо отойти на север в Эстког, но по плану у них отход был... Вроде завтра. Связи с ними нет, нам все провода Олени перерезали. К ним езжайте на запад, на их маршруте никаких мостов нет, а там двигайтесь с ними. Все понял? Я внимательно осматривал карту, пытаясь выследить маршрут до назначенного места и одновременно с этим слушал командира. Примерно определив где и куда нужно будет повернуть, я ответил: - Всё понял, отпускаю взвод, сам выдвигаюсь на запад. - Удачи, отбой. - Ответил майор по радио. Я снял наушники и аккуратно отодвинулся назад, к своему месту, потянувшись к рации. - Взвод, слушай команду. Продолжаете движение без меня, "Копье-2", принимаешь командование. Планы не меняются, двигаетесь на север дальше. Вопросы есть? - "Копье-2", вас понял. - Тут же послышался ответ. Я тяжело вздохнул, осознавая ту опасность, которой может подвергнуться взвод без командира и один единственный танк в лесах, наполненных Оленийскими партизанами. - Мехвод, аккуратно разворачивайся и дай дорогу остальным. Езжай обратно. - Говорю я, обращаясь к Дестеру. Танки производят нужные маневры. Мы выпадаем из строя и разворачиваемся, двигаясь в противоположную сторону, а наши коттеры уезжают на север через мост, согласно планам. Я гляжу на карту, пытаясь сориентироваться и говорю: - Так, команда, все смотрят в оба глаза и очень внимательно. Мы пока что одни и только на себя можем рассчитывать. Проморгаете Оленей - все закончится плохо. Я откидываю крышку люка и высовываюсь, осматривая окрестности. Гул моторов коттеров уже успел отдалиться так, что их больше не было слышно. Теперь мы остались одни в этих лесах и оставалось только надеяться, что никаких сюрпризов не предвидится в ближайшее время. Тянется время. Мы успели отдалиться от реки, пройдя несколько километров в обратном направлении, а затем повернуть на запад и выйти уже на другую дорогу, которая должна привести нас на финишную прямую к позициям нашей пехоты, как мне сказал майор, а там и копытом подать до другой пригодной дороги на север. Правда сейчас все были в напряжении, осматривали леса, выслеживали Оленей. Я даже подумываю отправить Альранстрицу или Лисоцениса наружу, чтобы разведывали дорогу впереди, правда пока решаю повременить - леса не так уж и плохо просматриваются, а дорога по крайней мере пока не петляет, но тут неприятные новости следуют от мехвода: - Командир, радиатор барахлит. - Говорит от с нескрываемой нервозностью в голосе. - Мы начинаем закипать, быстро. Ехать еще можем, но не очень долго. - Да твою же... - Тихо говорю я, гневаясь от таких неприятных новостей. Чуть раздумывая, я кричу ему. - Глуши машину! Танк тормозит почти немедленно. - Посмотри что стряслось и скажи как есть. Только быстро. - Говорю я мехводу, а затем высовываюсь наружу и тщательно осматриваю окружающую местность. Пугающая тишина повисла в окрестностях, только ветер завывал. Я выбрался сам, чуть взлетев вверх и осмотревшись вокруг, ища какое-нибудь укромное место, заприметив небольшой съезд в ложбинку с края от дороги чуть спереди. Затем я вернулся в машину, ожидая новостей от Дестера, но их не было, он все еще копался в моторном отделении, явно нервничая. Нервозность в таких ситуациях очень заразительна, я знал это, поэтому сперва глубоко вздохнул, успокоился, а затем попробовал спросить у него мягко, правда получилось скорее просто холодно: - Ну и что там? - Радиатору плохо. Стандартная ситуация, но нужно время на устранение неисправности. - Отвечал он обеспокоенно, переведя взгляд на меня. - Сколько? - Спросил я, приподняв бровь. - Точно не скажу, но не быстро, не знаю... Два часа или... Я постараюсь, правда, сделаю, н-но... - Говорил мехвод, нервничая и заикаясь, но я перебил его: - Понятно. Чини, мы тут танк бросать не собираемся. - Ответил я, думая о том, что делать дальше. Ситуация нелепейшая и опасная - мало того что мы без взвода в какой-то глуши, так еще и застряли посреди дороги на пару часов, наверное. Возможно проще было бы сжечь танк и своим ходом добраться либо обратно к мосту, попытавшись нагнать взвод, либо на запад, к нашей пехоте, но бросать танк не хотелось, да и нельзя было - ситуация по уставу не подходила к той, в которой это считалось оправданным, так как мы были не в бою, да и просто расставаться с танком, на котором мы сражаемся уже который месяц очень уж не хотелось. Затем, отойдя от размышлений, я вдруг заставил себя вспомнить о безопасности и спросил: - Эй, Дестер, а ты там еще не все трубки выдернул? Чуть проехать можем? - Ну, да, да, проедем. Надо? - Ответил он торопливо, отвлекшись от ремонта. - Да, надо позицию получше занять, давай заводи и двигай машину как я скажу. Мехвод вернулся на место и дал чуть вперед, затем задним ходом чуть свернув с дороги, чтобы занять позицию в низине, но с весьма неплохим обзором. Самое важное было не дать оленям незаметно сблизиться с нами, это могло означать конец. - Кипит как котел с маслом. Надо чинить, командир. - Сообщил мехвод после того, как машина встала в оптимальную по-моему мнению позицию, в голосе звучала обеспокоенность. Я ответил ему: - Я тебя понял, глуши и чини. Дестер вскочил со своего места и снова вернулся к ремонту, пока остальные напряженно наблюдали за окружением со своих мест. Но этого было недостаточно по моему мнению, и я вскоре обратился к заряжающему: - Лисоценис, давай наружу и... Следи за обеими сторонами от дороги откуда мы пришли. На сотни метров, до последнего поворота. - Приказывал я, пытаясь жестом дополнить свое указание. - Понял. - Ответил он с небольшой усталостью в голосе, взяв автомат и выбравшись наружу. Я пронаблюдал за его отходом, а потом обратился к радистке: - Альранстрица, давай наружу, поможешь мне камуфляжную сетку натянуть. - Говорил я, выбираясь. В таких условиях ничем нельзя было пренебречь, раз уж я принял решение стоять и чиниться. Выбравшись наружу, с помощью полета мы натянули сетку и начали расправлять ее по всем правилам, как вдруг сверху послышался гул и звук стрельбы - задрав голову вверх, нашему взору выпала следующая картина: наш истребитель преследовал самолет эквестрийцев. Тот пытался маневрировать, но очень быстро его крыло было изрешечено пулями и наш самолет сделал маневр, прекращая преследование, а самолет пони, потеряв прежнюю траекторию начал снижаться, падая куда-то за горизонт. - Получай, пони. - Удовлетворенно сказала радистка, вернувшись к маскировочным работам. Я ничего не сказал, лишь подумав, как это непривычно видеть такие одиночные бои в небе - может быть этот эквестриец истратил боезапас и попытался уйти из группового боя, а наш пилот вовремя это заметил и начал преследование? Небо, бои в воздухе были мне чужды, но все же я разделял небольшое ликование Альранстрицы - пусть маленькая в масштабе всей войны, но все же победа моего сородича над врагом. Победа, подобная тем, что мы пытаемся достичь ежедневно. Мы натянули сетку, сделав машину заметно более сливающейся с местностью на фоне белого снега и вернулись назад, повисло томительное ожидание. Мехвод пытался устранить неисправность, остальные занимались наблюдением. Время шло, вскоре выяснилось, что на устранение поломки требуется еще больше времени. Пугающая тишина, повисшая в заснеженных лесах действовала на нервы, но я был полон решимости - надо разобраться с поломкой и двинуться дальше. Только так и никак иначе. И тут я заметил быстрое приближение темной фигуры - заряжающий возвращается, низко летя над дорогой на, пожалуй, своей максимальной скорости. Я почувствовал обеспокоенность - если он так быстро вернулся, значит что-то заметил. Когда он приблизился, встав на броню, я с чувством срочности тут же спросил: - Что? Олени? Выкладывай! - Танки... Эквестрийские! - Сказал он, хватая ртом ледяной воздух и поправляя свой ПП, что висел на ремне. - Чего? Танки? Какие танки? - Переспросил я непонимающе, хоть ответ он мне уже дал. Не могло здесь быть пони - вернее, я думал что это маловероятно. Может быть они преследуют нас, может разведка, может быть просто отстали от своих и заплутали, но в любом случае радости в такой новости сейчас мало. - Эквестрийские... Точно говорю! - Отвечал он, отдышавшись. - Две "Твайлайт", как наша, к нам движутся. Только две! - Они заблудились что-ли? - Спросил я непонимающе, помотав головой. Затем, вздохнув и успокоившись, я спросил более конкретно: - Сюда движутся, говоришь? Далеко они? - За поворотом, от нас... Ну километр, наверное, может чуть больше. - Отвечал он, показывая копытом в сторону. Я кивнул и приказал: - Давай внутрь. Вслед за ним спустился и я, поспешив отдать распоряжения: - Экипаж, всем приготовиться, у нас Эквестрийцы похоже. Все действия по моей команде. - Командир, мы не способны двигаться, еще очень далеко от завершения. - Сказал мехвод. - Я понимаю, займи позицию и жди. - Ответил я, прекрасно помня, что мы встали на ремонт и не можем двигаться. Я следил за дорогой, с трепетом ожидая появления Эквестрийцев. И да, заряжающий не соврал - из-за поворота показалось два танка, они двигались в нашу сторону спокойно, не сбавляя скорость. Я нервно сглотнул, надеясь что с их позиции нас еще не видно и искренне надеялся что пони не придадут значения свежим следам от траков на дороге, которые мы оставили. - Давай бронебойный. - Командую я, внимательно наблюдая. Видеть их я с такой позиции могу, но лес по этой прямой линии не позволит точно попасть, поэтому их нужно подпустить чуть ближе. - Но не стрелять пока не скажу. - Добавляю я. Эквестриские танки подходили ближе. - Оскар, готовься, скажешь как сможешь выстрелить точно. Заряжающий, только бронебойные, если я вдруг не скажу иначе. Все кратко ответили утвердительно и мы снова замолчали, наблюдая за приближением - чем они ближе, тем больше шанс будет поразить их с нашей точки, правда и тем больше шанс что они заметят нас до того, как мы начнем действовать. Но сегодня удача, скрытность и невнимательность пони все же на нашей стороне - я прикидываю, что уровень обзора уже достаточный для меткого выстрела. - Оскар, ну, поразить сможешь? - Еще... Еще чуть... - Отвечает он, не отрываясь от наблюдения и чуть замолкая. - Оскар, по замыкающему бей, если что! - Торопливо добавляю я, внезапно переоценивая ситуацию. Если выстрелить по головному танку, то задний сможет отступить вне зоны поражения, а в обратном случае у вражеской машины путь будет только вперед. - Понял... Понял... - Говорит он, корректируя прицел, пока вражеские "Твайлайт" приближаются. Затем он громко сообщает: - Могу стрелять! - Стреляй! - Тут же командую я, после чего весь вокруг сотрясает от громкого грохота. Попадание идеальное - у вражеской "Твайлайт" снаряд пробил стык башни и корпуса. Идеальнее выстрела было не сделать - под таким углом пробить башню или корпус по отдельности, наверное, не вышло бы. - Попал! - Кричу я Оскару, видя, как выстрел уничтожает машину. Возможно пони даже не поняли откуда в них попали, а их головной танк тормозит. - Молодец, Оскар! Теперь второй! - Кричу я ему, чувствуя, как его мастерство в очередной раз, похоже, вытащит нас из трудной передряги. - Готов! - Сообщает он уверенно. Враг же до сих пор не целится в нас, банально не понимая что происходит. - Стреляй! - Кричу я, что он тут же выполняет. Попадание - да только снаряд ударяется в появившийся эфирный заслон и не наносит повреждений танку. Это магический щит. - Да чтоб его, у них щит! - Кричу я, слегка нервничая. - Еще раз! - Готов! - Сообщает заряжающий. - Стреляй! - Кричу я Оскару. Опять выстрел, и снова снаряд останавливается щитом. Пони тем временем крутят орудие, кажется, уже целясь в нашу сторону - но им еще нужно будет пристреляться, пробить башню - из нашей низины с их стороны должно быть только башню и самую верхушку корпуса, не больше. - Еще раз! - Кричу я. Лисоценис опять заряжает снаряд, Оскар снова стреляет - и опять удар о щит. Но он не вечный, мне это хорошо известно - их магический заряд должен сесть скоро. Все зависит от силы попадания снаряда и типа кристалла и щита, которым оснащен их танк, но обычно магия может выдержать в самом лучшем случае шесть, может семь попаданий, а обычно меньше. - Еще. Еще раз! - Кричу я настойчиво. Но тут залп дают уже пони, посылая снаряд в нашу сторон. Снаряд пролетел в опасной близости с башней - их наводчик скорректировал прицел. Оскар дает ответный залп на две секунды позже, и я уже начинаю закипать от разочарования и ярости - опять удар о щит! В голове одна мысль - этот точно должен был быть последним! Еще раз попасть и все! И тут наш танк сотрясает от удара, внутри проносятся искры. Я чувствую, будто через меня проходит электрический разряд - мои конечности становятся вялыми и ватными, будто не способными выдержать массу моего корпуса. Все мое тело трясется в конвульсиях, в ушах звенит, но даже несмотря на это я умудряюсь услышать вопли моих подчиненных. Спустя несколько мгновений боль прекращается, и я понимаю, что чувства вернулись так же быстро, как ушли. - Все живы? Оскар, ты жив? Стреляй, пока не поздно! - Говорю я, переводя на него взгляд и поднимаясь с пола. Наводчик цел, он кивает мне и целится, а я перевожу взгляд на заряжающего, но тот валяется на полу и смотрит на меня со стеклянными глазами, едва-едва шевеля губами. Я понимаю, что его как минимум здорово приложило и решаю не тратить время на то, чтобы привести его в чувство, а занимаю его место. Я бегло оглядываю снаряды, с ходу определяю бронебойный и самолично заряжаю его в ствол, в это время говоря: - Оскар, стреляй! И он стреляет. Я предпочитаю не рисковать и на всякий случай заряжаю второй снаряд, но Оскар, приглядываясь к полю боя, говорит спокойно, но с ноткой нескрываемой радости и облегчения: - Пробил! Аж башня подскочила! Я облегченно выдыхаю и решаю лишний раз все перепроверить сам. Я откидываю люк, выглядываю наружу и всматриваюсь на танки сначала так, потом в бинокль - да, с ними покончено. Первый горит, не проявляя никаких признаков того, что внутри кто-то жив, второй разворотило от детонации боекомплекта. Я внимательно осматриваю также местность и вокруг, чтобы удостовериться в отсутствии любой живой души, любой техники. Все тихо, наконец-то. - Альранстрица? Альранстрица? Ты меня слышишь? Скажи что-нибудь! - Слышу я обеспокоенный голос Дестера снизу. Я тяжело вздыхаю и опускаюсь внутрь, понимая, что оценка ущерба экипажу может быть обнадеживающей. - Она не двигается, просто моргает? - Спрашивает Оскар, глядя на мехвода. - Да, пытается что-то сказать, но не может. - Отвечает ему Дестер. - Лисоцениса проверьте! - Кричу я, спускаясь вниз. Оскар трясет его за плечи, пытаясь привести в чувства, но тот лишь смотрит на него пустым взглядом, безмолвно шевеля губами. Я наклоняюсь к ним и осматриваю его, а Оскар говорит: - Стреляли магическим фотоболистическим снарядом с иммобилизирующим эффектом. Странно, что нас почти не зацепило. - Говорит Оскар. Я тяжело вздыхаю, переводя взгляд на Альранстрицу - она тоже лежит без движения, пока я вспоминаю принцип работы нелетальных Эквестрийских магических снарядов - энергия, высвобождаемая в снаряде после столкновения, проносится сквозь броню любой техники и просто парализует всех, кого накрывает, делая их беспомощными и беззащитными куклами. Я поднимаюсь, оставив заряжающего и комментирую: - Удачный выстрел обычно вырубает весь экипаж. Наша удача, что снаряд попал под таким неудачным углом. - А что с ними-то делать? - Вопрошает Дестер. - Ничего не делать. Без надлежащей помощи они придут в себя в лучшем случае через двое суток. - Отвечаю я, объясняя принцип действия магии, а затем я спрашиваю у него: - Ты сам-то как себя чувствуешь? Приложило? - Копыта немного немеют, но вроде все в порядке. - Неуверенно отвечает мехвод. - Чини дальше, пока еще какой-нибудь сюрприз на нас судьба не скинула. - Добавляю я, понимая - плохо, что так обернулось, но хорошо хоть Дестера не зацепило. В противном случае варианты были один хуже другого - сидеть тут пару дней, пытаться уйти, вытащив парализованных на себе или пытаться запросить помощь откуда только можно. Я уже хочу выбраться наружу, чтобы немного подумать и успокоиться, но останавливаюсь и перехожу на место радистки, аккуратно двигая ее в сторону и пытаясь настроить передачу - не вышло, все отрубилось от попадания. Я тяжело вздыхаю, говоря: - Связи нет. Мрак. Я возвращаюсь обратно к своему месту, пока Оскар устраивает Лисоцениса так, чтобы он не мешал и по возможности чувствовал себя более менее комфортно, если он, конечно, в принципе может чувствовать хоть что-то. Я выбираюсь и еще раз смотрю на Эквестрийские танки - уничтожены, наглухо. У второго в колонне не оторвало башню только потому, что люк был открыт, что позволило внутреннему давлению от взрыва боекомплекта вырваться наружу, что отличало его от другого танка, у которого снесло башню и разворотило корпус. Как бы то ни было, а шансы на выживание у пони были нулевые. Я сел на броню и закурил. Меня слегка трясло, не знаю от чего - или ощущались последствия попадания снаряда с магией, либо просто эмоции хотели вырваться, но я, в сущности, просто не умел их выпускать, да и даже пробовать учиться не мог. Не солидно показывать панику перед подчиненными, какая бы тяжелая ситуация не была. Я глубоко дышал, думая, что делать. Из машины выбрался Оскар. Он внимательно осмотрел округу, а потом обратился ко мне: - Что делать, Вульфрик? - Спрашивает он, смотря по сторонам. - Дай подумать... - Говорю я, закуривая. - Ну... - Командир! - Кричит Дестер изнутри. - Что? - Отвечаю я, чуть наклоняя голову в сторону люка. - Выстрел, который по нам пришелся... Ну... В общем, добавил сложностей... - Говорил он как-то неуверенно. - Час от часу, чтоб его, не легче... - Отвечал я тихо, так, что только Оскар мог услышать, а затем прикрикнул в ответ. - Но починить можно? - Можно... - Отвечает тот. - Но я не знаю сколько времени теперь займет... - Чини! - Кричу я в ответ решительно. Тот замолкает, и, кажется, возвращается к ремонту. - Это нерешаемая ситуация. Ничего не попишешь. - Сказал Оскар обнадеживающе. - Нет, неправда. - Отвечал я, стряхивая пепел. - Можем сидеть тут и чиниться... - Я не думаю что Дестер успеет до того, как нас найдут Олени, или, чего хуже, опять пони. - Отвечал Оскар. - И я не думаю что втроем без возможности двигаться мы долго протянем. А Олени нас даже в плен брать не будут... - А ты что предлагаешь? - Спрашиваю, косо взглянув на него. Я почему-то ожидал увидеть в его взгляде растерянность: он критикует мой вариант, сам не зная что предложить, или же у него есть свое видение ситуации? - Можем взять Лисоцениса, Альранстрицу, сжечь танк и уходить пешком к нашим. - Говорит он, показывая в сторону, куда мы направлялись. - С двумя паралитиками нас Олени тоже быстро выследят, догонят и перебьют. Их в лесах много. - Парирую я, думая, что мой вариант лучше. Он вздыхает, опуская голову, молчаливо признавая поражение. И тут я соображаю еще одну возможность: - Если дойти до капитана Ликосадара, то можно было бы попросить у него помощи. Несколько ребят, броневик, чтобы наших забрать. Если повезет, то тягач... - Капитана кого? - Переспрашивает он. - Мы к нему на запад двигались, он там гарнизон пехоты держит. - Объясняю я. - Вроде не так долго идти надо. Я спускаюсь вниз за картой, возвращаюсь и разворачиваю ее, пытаясь понять как далеко нам осталось - сложно сказать наверняка, может еще десять километров или чуть меньше - я решительно не понимал где мы конкретно, никаких ориентиров на этой дороге просто нет. - Кто пойдет? - Спрашивает он, но после вздыхает и добавляет. - Хотя, очевидно что я... - Я. - Отрицательно мотнув головой, сказал я ему. - Чего-чего? - Спросил он, явно не скрывая удивления и возмущения. - Ты командир танка, пойти должен кто угодно, кроме тебя! - Кто? - Спросил я, встав с брони. - Альранстрица, Лисоцениус - сразу минус, сам понимаешь. Без Дестера мы не можем, просто не можем и все. Пусть лучше танк чинит, может что-то и выйдет, тем более вдруг я не дойду - это будет последний шанс. Я выбрасываю сигарету, объясняя ему дальше: - А что касается нас... Этому экипажу сейчас опытный наводчик всяко полезнее, чем командир. Я отвернулся от него, невысоко взлетев и бегло осмотрев окрестности, держа в голове, что бдительность ослаблять нельзя. Я приземлился и продолжил: - А в этом лесу чейнджлинг с крыльями имеет всяко больше шансов, чем без. - Я снова повернулся в его сторону, глядя на его бок, грустно вздохнув. Он не мог возразить, прекрасно понимая, что его неспособность летать вносит коррективы в его возможности. Я сделал шаг ближе к нему, положил переднюю конечность на его плечо и уверенно сказал: - Ты за меня. Смотри за Дестером, за остальными и... Держитесь, в общем. Я вернусь с подмогой так быстро, как смогу. А если что вдруг... Жги танк и спасай ребят. Сам понимаешь, танков у нас в армии тысячи, одним больше, одним меньше. Выражение его лица сменилось с обеспокоенного и неуверенного на понимающее и слегка, всего лишь слегка наполненное решимостью. Он спокойно кивнул и ответил: - Я понял. Сделаю все возможное и невозможное. Я удовлетворенно кивнул и убрал копыто, сделав шаг назад. - Если не вернусь часов через... пять, наверное... То можете не ждать... - Сказал я с грустью, понимая всю тяжесть такого отчаянного шага - из всех вариантов решения, даже, кажется, лучший вариант был просто отвратительно плохим. Я спустился вниз за ПП, проверил свою экипировку и обратился к мехводу: - Дестер. Честно, сколько тебе времени нужно? - Да часа... Четыре, пять. Не знаю! - Ответил тот чуть нервно. - Чини... - Ответил я тихо, выбираясь наружу. Затем я бросил взгляд на Оскара и произнес: - Удачи. Я повернулся и с помощью крыльев спустился с брони. Не оборачиваясь, я полетел низко над землей на запад, понимая, что впереди ждет напряженный путь до позиций пехоты. Я не сомневался или просто не хотел сомневаться в том, что Оскар может мыслить в правильном ключе и верил, что он справится, командуя тремя... Вернее, одним чейджлингом. Остальные из себя никакие боевые единицы уже не представляли. В глубине души я надеялся - пусть Дестер дочинит танк, пусть все будет не так плохо, как он подумал, пусть он справится за час. Я двигался вперед, постоянно мотая головой, ища потенциальные источники угрозы, но старался не медлить, зная, что время здесь ключевым фактором, такой же как моя сохранность. Неприятно холодный ветер приносил дискомфорт, делая ощутимую температуру воздуха еще холоднее, чем она была на деле. Я лечу низко над землей вдоль дороги, аккуратно маневрируя среди деревьев и внимательно осматривая все, что попадается мне впереди. В голове одна простая мысль, одна простая надежда - я должен быстро добраться до точки, обратиться за помощью к капитану и также быстро вернуться. Надежды же, признавался я себе, было немного - это займет время, а что за это время может случиться? Найдут ли моих подчиненных Олени? В конце концов лесами тут хозяйничают они, о чем они время от времени напоминают нам, устраивая пусть не всегда успешные, но выматывающие рейды на наши колонны и заставы. Не выйдет ли на них группа заблудившихся Эквестрийцев? А может тот танк пони успел передать своим сигнал о том, что их атакуют и указал место? Холодный ветер неприятно обжигал края крыльев. За последнее время он был сильным, удивительно и неприятно сильным - когда сидишь внутри танка до ветра-то, конечно, дела нет. Но быть снаружи это совсем другое дело, здешняя погода совсем не сахар, а ведь еще даже не зима. Я лечу. Терплю холод, осматриваюсь, чтобы ненароком не угодить в засаду, но пока вокруг тишина да глушь. Никаких звуков стрельбы, никакого гула моторов. Даже древесные волки не завывают, хотя в этих лесах они обитают. Я наедине сам с собой в этом глухом лесу и какое же это необычное чувство - и такая редкость на фоне того, что со мной происходит. Все, холод доканал, хотя, не столько холод, сколько холодный ветер. Я спускаюсь на землю, наступая в снег и складываю крылья, плотно прижимая их к телу. Не хватало ещё отморозить их. Я принимаю решение дальше пойти пешком, хотя бы до поры до времени, пока либо крылья не согреются естественным образом от тепла моего тела, либо пока ветер не стихнет. Но шаги даются тяжело - снег глубокий и рыхлый, а мой ПП как будто специально ударяется об мой бок с каждым шагом. Это не больно, но раздражает, трепля нервы. Осмотревшись по сторонам я решаю все же выйти на дорогу - а какая разница? Даже поодаль от нее я очень лёгкая и заметная мишень, едва ли мой черный экзоскелет будет незаметным для противника. Мне просто остаётся надеяться на то, что доберусь до опорного пункта наших без сюрпризов. Я иду по дороге, ноги уже не застревают в снегу, но ветер и не думает успокаиваться, а будто совсем иначе, только набирает обороты. Воздух тоже неприятно холодный, так что я заставляю себя дышать не глубоко и не слишком часто. Я нервничаю. Успею я добраться, вернуться с помощью? И вообще, что я сделал? Бросил своих подчиненных одних посреди леса? Да, решение вынужденное, вполне рациональное - но факт есть факт. Я оставил их. Может быть стоило прислушаться к идее Оскара, взорвать танк и выбираться всем экипажем. Мы, по крайней мере были бы вместе. А сейчас я даже не пойму если с ними что-то случится. Я отметал негативные мысли - так было нужно, сейчас надо думать о выполнении миссии. Пейзаж же остаётся неизменным, наверное, на протяжении получаса - одинокая дорога, да, проторенная, но извилистая и расположена только лишь посреди холодного, неприятного леса, засыпанного снегами Олении. И тут я выхожу на перекресток - наконец, хоть какой-то ориентир. Я вспоминаю маршрут - дальше, прямо по дороге, но тут я краем уха слышу далёкий гул мотора. Плохо - почти наверняка враги. Я быстро огляделся вокруг и нашел неприметное место где спрятаться подальше от дороги. Я отклонился вправо от развилки, пролетел больше сотни метров и затаился за камнем, искренне надеясь что мой черный хитиновый экзоскелет не станет причиной моего обнаружения. Гул приближался. И приближался. Послышалось небольшое дребезжание. Я аккуратно, насколько это только было возможно выглянул из-за камня - два грузовика с открытыми кузовами. В каждом сидело по восемь-десять оленей, судя по униформе, Йоханцы, сторонники старого короля. Распознав их, я мигом нырнул за камень и сидел неподвижно, но на всякий случай проверил свой пистолет-пулемет. Нет смысла дальше смотреть на них, рискуя дать кому-то, хотя бы одному из них обнаружить меня - глупый риск, который похоронит меня, возможно, моих подчинённых, которые сейчас остались без меня. Остаётся лишь надеяться, что они двигаются не в сторону моего танка, или по крайней мере что даже если это так, то Оскару удастся как-то отбить атаку. Но обошлось, они повернули в сторону, двигаясь, кажется, куда-то на южнее. Я выдохнул с облегчением. Гул утихает. Я ещё раз выглядываю, проверяя, что все чисто и прихожу к выводу - надо двинуться в сторону от дороги. Есть и другой ориентир - река, которая течет вдоль моего пути, а опорный пункт капитана как раз стоит неподалеку от нее. Да, придется пробираться по снегу сквозь лес, возможно, чуть удлинить маршрут, но когда я выйду к реке, то станет проще и шанс быть замеченным каким-нибудь патрулем будет ниже. Я сверяюсь с компасом и взлетаю низко над землёй, на этот раз двигаясь перпендикулярно дороге, сразу к реке. Холодный ветер все ещё треплет нервы, обжигает крылья, но чуть терпимее, благодаря тому, что теперь я среди деревьев, хотя уворачиваться от них в полете то ещё удовольствие. Я лечу, лечу минуты, десятки минут, надеясь наконец выбраться к реке, повернуть и двигать вдоль нее. Но пока, видимо, я еще недостаточно преодолел - я выдыхаюсь и приземляюсь в место, где поменьше снега. И тут звучит оглушительный выстрел из винтовки, а рядом со мной у дерева лопается кусок коры. Я пригибаюсь и поворачиваюсь, лихорадочно осматриваясь по сторонам, так тут же доносится ещё один выстрел, снова попадая по дереву рядом со мной. И наконец я замечаю силуэты вдали - это олени, треклятые Йоханцы! Я вскидываю ПП и, шмыгнув за дерево делаю несколько выстрелов в их сторону, скорее чтобы напугать, не больше - на таком расстоянии я бы в них попал только из-за какой-то невероятной удачи. Зато я показал, что вооружен и со мной лучше не сближаться. Их, правда, это не впечатлило, и они сделали ещё несколько выстрелов в мою сторону, пока я прятался за деревом и обдумывал план действий. Сидеть тут и медлить - верная смерть. Они обойдут меня и задавят числом. Отстреливаться из ПП против винтовок на такой дистанции тоже не вариант. Остаётся только бежать. Я делаю ещё несколько выстрелов в их сторону, распределив их в две короткие очереди, а затем срываюсь с места и подлетаю, махая крыльями так быстро, как только могу, в то же время маневрируя среди деревьев. Каждый раз, когда позади раздается выстрел, каждый раз когда где-то рядом лопается кора дерева я инстинктивно дёргаю головой вниз, думая - хоть бы не зацепило! Нет, не здесь, не сейчас! Чувствую себя жалкой добычей, за которой ведут охоту. А крылья уже начинают болеть, от холода, от леденящего ветра, даже от интенсивного полета - всё-таки чейнджлинги в плане выносливости сильно уступают пегасам и грифонам. Я нахожу небольшой бугорок и мигом ныряю за него, тяжело дыша. Потом выглядываю - где мои преследователи? Ощущение неизвестной опасности давит настолько сильно, что ещё немного, и, кажется, я смогу ощущать напряжение физически. Я даже не знаю сколько их, знаю только что больше двух. Опять выстрелы в мою сторону, снег подлетает маленькими комками рядом со мной. На этот раз это была очередь из чего-то калибром меньше. Я вскакиваю и снова взлетаю, больно, тяжело, но надо лететь, другого выхода нет. Мои силы для полета уже на пределе, но вот уже и лес наконец кончается. А по мне до сих пор стреляют, только попасть все никак не могут, я что есть сил маневрирую. Деревья позади, и вот она река, такая же, как на несколько километров восточнее - неглубокая, но широкая, бурная, быстрая и наверняка ледяная. Все, осталось только перелететь и они не смогут за мной погнаться, остался последний рывок! Я взлетаю чуть выше и устремляюсь вперёд, моля судьбу о снисхождении. Пусть промажут, пусть у них оружие заклинит, пусть случится что угодно, но они не попадут! И тем не менее, когда я оказался над рекой олени уже объявились, тут как тут. Выстрелы звучали то слева, то справа, так близко к моим ушам, что мне хотелось сжаться в маленький комок и спрятаться от них так далеко и так глубоко, как это только возможно. И тут один из них находит цель. Я чувствую резкую, острую боль в задней левой конечности, боль такой силы, что импульсом у меня весь дух выбивает за секунду. Потеряв концентрацию на полете, я сначала падаю, затем пытаюсь, стиснув зубы, перетерпеть, но под градом выстрелов, которые проносятся со всех сторон, в том числе над головой, все же падаю вниз. Оказавшись в холодной воде, я быстро осознаю - я не могу утонуть! Я должен не потерять сознания во что бы то ни стало! Течение понесло меня на большой скорости вперёд, а Олени, видимо, не слишком довольные результатом, продолжали стрелять в меня и выкрикивать ругательства, но больше они не попали ни разу. Одно попадание в конечность - вот все, чего добилась группа Йоханцев, пытаясь нагнать меня. Правда, сейчас мое положение тоже не завидное. Меня несёт река на большой скорости, а вода до жути ледяная! Я барахтаюсь, делая тщетные попытки взлететь, но сделать это из воды просто невозможно. Затем, понимая тщетность попыток, стараюсь просто не захлебнуться, держать голову как можно выше. Потом я больно ударяюсь о камень на пути. Барахтаясь, пытаясь любой ценой перетерпеть боль, я выставляю передние копыта вперёд, чтобы они принимали на себя удары об камни, если они ещё будут. Сразу же после этого я врезаюсь в камень, но мера предосторожности сработала, мне не так больно как в предыдущий раз. Сейчас в голове самая главная мысль - не потерять сознание. Существо, которое теряет сознание в воде обречено на гибель - оно умрет и никакая удача его уже не спасет. Сзади накатывает небольшая волна, но ее хватает чтобы накрыть мою голову водой. Я сразу же пытаюсь вынырнуть, барахтаюсь что есть сил, снова врезаюсь в камень. Так продолжается ещё какое-то время, силы уже на пределе, возможно, давно кончились, но я борюсь, сам или же по инерции не важно - лишь бы протянуть ещё немного, не дать проклятому потоку поглотить меня. На мгновение мне кажется что я погрузился в воду слишком надолго или моргнул слишком надолго - будто я уже не могу уследить за скоростью течения и начинаю теряться в этом изменчивом пространстве. Я теряю сознание? Нет, нет - я шепчу про себя, только не это. Пытаясь приободрить себя с что есть сил барахтаюсь, даже не думая экономить силы, даже на секунду мне кажется, будто я вот-вот выскочу из проклятого течения, но нет - очередная волна накрывает мою голову, а я на мгновение теряю связь с реальностью. Эта борьба продолжается еще какое-то время, и из-за периодических потерь сознания мне очень сложно предположить сколько именно, да и не за счетом времени сейчас следить надо - лишь бы на сушу хоть как-то выбраться. Наконец, я чувствую что течение ослабело. Настолько, что оно не двигает меня, а одно из моих копыт касается дна. Я озираюсь по сторонам - меня каким-то чудом выкинуло из потока на повороте, близко к берегу, прибив мое тело к камню. Я с трудом, надрываясь иду вперед по воде, едва ли не ползу, откашливая ту холодную жидкость, которая все таки попала внутрь и добираюсь уже до твердой суши, падая без сил на обледеневший заснеженный берег. Нога жутко болит. Очень холодно. Как будто все внутренние органы покрылись льдом. Я не чувствую крылья, не чувствую конечности, будто меня отделили от моего тела. Холодный воздух, который я жадно вдыхаю мог бы ощущаться привычно, если бы не заставлял меня содрогаться от внутренней боли. Сильно ощущается кашель, который иногда накатывает волнами, заставляя горло будто рваться изнутри. Наконец, придя в себя и слегка отдышавшись я поднимаюсь, и очень скоро об этом жалею. Заднее копыто болит, болит! Я падаю на круп и тянусь к нему, пытаясь осмотреть рану. Пуля застряла внутри, из раны течет кровь. Я достаю из сумки бинты, слава Кризалис, хоть аптечка водонепроницаема. Я достаю бинт и думаю - пулю надо вытащить, если скоро этого не сделать, то может появиться осложнение. Но инструментов, врача поблизости или, куда уж там, единорога с телекинезом рядом нет. Остаётся последний рискованный вариант - сменить облик. В подобных случаях это запрещено по протоколу, так как есть шанс вызвать куда большие осложнения из-за инородного объекта внутри организма, но если повезёт, то пулю будет проще вытащить. Но боль нестерпимая, тем более есть ли у меня еще вариант? Не мешкая, так как кровотечение все ещё никуда не делось, я решаю рискнуть. Я напрягаю все свои силы всю свою концентрацию и превращаюсь в грифона. У них задние лапы тоньше чем у чейнджлингов или пони, может сработать, я на это понадеялся. И да, это сработало - пуля, которая в моем копыте сидела на небольшой глубине, в облике грифона вовсе, по сути, торчит из лапы. Я выдергиваю ее когтем, крепко сжимаю челюсть, чтобы не закричать от боли, перевоплощаясь в свой истинный облик и быстро начинаю делать себе перевязку, кашляя и вздрагивая от холода. Готово. Кровь не идёт, но как много я потерял, пока лежал на берегу, пока барахтался в реке? Я встаю, чуть хромая, оглядываюсь - я понятия не имею где я. Тот же монотонный пейзаж, вокруг снег и деревья, деревья и снег и ничего больше. И ветер, противный, неприятный холодный ветер. Надо идти, но куда? Обратно, напротив течению? Там Олени. В другую сторону? Быть может я уже поблизости опорного пункта. Тут я понимаю - надо свериться с картой, понять где я в теории могу быть. Я роюсь в сумке и понимаю - карты нет, компаса нет. И магазинов для оружия. И нет вообще ничего, чудо, что аптечка не потерялась, пока меня несло по реке. Автомат, конечно, тоже при мне, удержал его ремень, но сколько у меня патронов? Я убеждаюсь в том что их мало. В магазине несколько патронов, остальное выпущено в сторону Оленей. Все остальные магазины вылетели и сейчас, наверное, на дне. Я тяжело вздыхаю, смотрю в сторону, откуда я приплыл, мысленно проклиная этих сволочей, что погнались за мной, что попали в меня именно тогда, когда я был над рекой, что загнали меня в угол. Я кашляю, я дрожу, я промок, я замёрз, я ранен, я потерян, я беззащитен! И я далеко от своего экипажа, который меня ждет. Я глубоко вздыхаю, пытаюсь успокоиться. Ещё не всё потеряно, я справлюсь. Я обязан сориентироваться, дойти до своих и сделать, то что должен. Главное не паниковать, нужно действовать - поэтому я иду туда, где мне кажется, должна быть дорога, пробираясь через деревья и глубокий снег. Вскоре я выхожу на широкую тропу. Вокруг ни души, ничего не слышно, но на снегу я замечаю следы гусениц. Здесь раньше проходила тяжелая техника. Может здесь проходили наши, хотя есть шанс что кто-то из вражеской коалиции. Но я надеюсь на лучшее, поэтому аккуратно, пригнув голову иду вдоль дороги. Правда, скрытности мне это не добавляет и я это прекрасно понимаю - темная фигура на фоне белоснежного пейзажа, от которой раз за разом исходят звуки кашля. Вдалеке, прямо по дороге я увидел дым и, не видя других вариантов, побрел к нему, продолжая лелеять надежду на то, что наткнусь на своих. При приближении мне удалось рассмотреть силуэты техники - танков и, кажется, грузовиков. Чуть приободрившись, понимая, что олени едва ли владеют тяжелой техникой, я чуть ускорил шаг, не забывая каждые пару шагов параноидально озираться по сторонам, опасаясь встречи с повстанцами. При приближении надежда угасла. Вместо стоянки техники я увидел уничтоженную колонну. Вокруг валялись трупы чейнджлингов - кого-то застрелили, кого-то взорвали. Были и вовсе сгоревшие заживо. На дороге находилось несколько уничтоженных средних танков, броневик и три грузовика, вся техника уничтожена. Вероятно, они попали в засаду. Поскольку поблизости могут быть олени, я старался быть как можно более осторожным в осмотре уничтоженной группы: но даже без этого было ясно, что едва ли кто-то выжил. Я дернулся и навострил уши, услышав резкий кашель в паре метров от себя и начал лихорадочно оглядываться, пытаясь найти источник шума. Я смотрел вокруг и не видел никого живого, никого, кто мог стоять на ногах. И тут я услышал еще один кашель, более хриплый и короткий и прислушался: похоже, кто-то пытается подать признаки жизни. Я с замиранием сердца начал оглядывать тела чейнджлингов, пытался найти того самого живого, и после третьего кашля наконец-то нашел едва-едва живого солдата, который находился около уничтоженного танка. Я подошел к нему и осмотрел: находился он в полусидячем положении, оперевшись спиной на гусеницу, нижние конечности были засыпаны снегом, а поверх снега еще и была кровь. Он едва двигал головой и смотрел на меня пустым взглядом, взглядом, самого, наверное, измученного существа на свете. Я оглядел его внимательнее, пытаясь понять насколько сильны его увечья: результат не радовал, корпус его тела был очень сильно потрепан, часть кожи на груди и левом боку оторвана, было много крови. - Ты меня слышишь? Ты меня понимаешь? Не закрывай глаза! - Говорю я ему, касаясь его щеки, надеясь хоть немного привести его в себя. Я достаю бинты из сумки и слегка двигаю его тело, чтобы освободить из под снега. Он мне не отвечает, возможно, экономит силы. Я разворачиваю бинты и начинаю думать как ему помочь: это не порезы и не пулевые ранения, часть его хитинового покрова будто выжгли или оторвали. - Очень много крови... Я не знаю, как тебе помочь... - Отвечал я в легком шоке, понимая, что ему уже не жить, но я всё равно решил делать перевязку, будто просто по инерции, не представляя себе какие ещё варианты у меня есть. И тут я услышал хруст снега неподалеку. - Вон! Этих утром пожгли, на юге больше ни одного чейнджлинга быть не должно! - Послышался чей-то бодрый, торопливый голос поблизости. Я отвлекся от чейнджлинга и аккуратно заглянул за корпусом танка, пытаясь понять, что издает звуки, но увидел несколько Оленей в устаревшей военной форме, которые оглядываясь, с оружием наготове шли приблизительно в мою сторону. Я быстро прикинул какие варианты у меня есть и не придумал ничего лучше, кроме как спрятаться под остов сгоревшего броневика. Я пытался сделать это максимально тихо и аккуратно. Устроившись под ним я взял в копыта оружие, с горечью понимая, что патронов слишком мало и сделать что-либо в бою я не смогу. Я прислушивался к шагам, которые становились все громче, и тут услышал тот же самый голос: - Можете особо не рыскать, мы с моими ребятами все что уцелело забрали. - Говорил один басистый голос, одного из Оленей. - Много техники сожжённой. Рисковое дело было? - Спрашивал у него второй. - Ясное дело, но как видишь, лейтенант, более-менее справились, результат себя оправдал. Мы здорово позаботились о том, чтобы эти чейнджлинги больше не находились на нашей земле. - Говорил ему первый. - Ха! - Издал короткий, громкий смешок второй олень. - Вообще-то они всё еще на нашей земле, как бы. - Другим уроком будет. - Сказал кто-то третий мрачным тоном. Шаги становились громче. Напряжение давило на виски с невероятной силой, мое тело дрожало от холода, а мою душу сковывал страх. И что более важное - я чувствовал, как холодный воздух рвется из легких наружу. Приставив копыто ко рту, я пытался со всей своей силой подавить кашель, но это было трудно. - А там, на западе самолет рухнул, кто смотрел? - Задал вопрос один из оленей строгим тоном. - Да вроде Лаури отправился. - Отвечал ему другой. И тут я закашлял, сил терпеть уже не было. Конечно, я пытался приглушить звук, но это явно было слышно. Я слегка поерзал под машиной, отползая на край, просто надеясь что меня каким-то образом не заметят и смотрел на копыта Йоханцев, которые ходили вокруг. - Слыхал? Недобиток где-то валяется! - Вскрикнул олень, в голосе звучала какая-то нездоровая радость. Шаги стали ближе и на секунду затихли. Я съежился, пытаясь вжаться в снег и подавить очередной приступ кашля, как вдруг сам услышал кашель поблизости. - Нашелся, клоп. - Сказал олень. Я удивленно моргнул глазами, пока рядом снова зазвучал кашель. Шаги оленей удалились, они пошли в то место, где я только что пытался оказать помощь раненому сослуживцу. - Я вижу, что все плохо, так что считай это милосердием с нашей стороны. - Хладнокровно сказал один из Йоханцев. Сначала было небольшое затишье, но потом я услышал тихие крики, а скорее даже стоны от боли. Они могли быть громче, но я понимал, что у того чейнджлинга бы не хватило сил кричать. И тем не менее я их слышал, чувствовал, как ощущение беспомощности грызет меня изнутри. Хотел как-то помочь ему, хоть и знал, что его, откровенно говоря, уже не спасти, да и я только поставлю свою жизнь на кон. Его голос утих, и послышался один из Оленей: - Да все, дальше пошли уже. Вот-вот метель начнется. - Пошли. - Ответил ему, похоже, тот же олень, что добрался до раненого. Послышался звук шагов, хруст снега, которые со временем становились тише, и в конце-концов полностью затихли. Я снова прокашлялся в копыто, затем выполз из под танка спустя несколько минут и глянул на чейнджлинга - Йоханцы перерезали ему горло. Меня немного трясло от эмоций, не только от гнева и ненависти, и даже не столько от сожаления, а словно от ощущения какой-то странной несправедливости, которое мне было сложно объяснить даже самому себе. Но я знал, что не время предаваться скорби. Я осмотрелся и пошел туда, где, мне кажется, дорога должна была привести меня к западу, ужасаясь от перспективы блуждать по лесам в одиночестве. В лучшем случае я всегда был хотя бы с экипажем, теперь - полностью один, в заснеженных лесах среди оленей. Кашель донимал, я почувствовал усталость, мои копыта были слабыми, почти ватными. Я озирался по сторонам, пытаясь хоть что-то понять - деревья и снег, ничего больше! Как тут можно хоть что-то понять, хоть как-то сориентироваться? Я остановился, огляделся и глубоко вздохнул, собирая все силы, что были - мне надо осмотреться сверху. Ветер был сильным, куда сильнее чем в начале пути, но что поделать? Я взял ПП в копыта, чтобы не мешал полету и быстро махая уставшими, заледеневшими крыльями начал парить вверх, с большим трудом добравшись до линии чуть выше верхушек деревьев. Было физически больно оставаться на такой высоте, но стиснув зубы я вглядывался - видны какие-то дома, похоже на поселение. Опорный пункт, как мне было сказано, находился между двумя селами, наверняка на какой-то дорожной развязке или другом важном объекте. Может и в селах мои сородичи есть? Надо идти в ту сторону и надеяться на лучшее. Я спустился, пискнув от боли и прокашлявшись. Ветер наверху был еще чудовищнее, чем здесь. Я подавил в себе малодушную мысль - найти безопасное укрытие на пару часов, хижину или пещеру, что угодно. А ветер поднимался все сильнее, было холодно, похоже, холоднее, чем обычно. Я осторожно летел низко к земле, старясь держаться ближе к кустам, деревьям, низменностям. Время от времени останавливался, чтобы прислушиваться и оглядываться. Но время и погода были против меня, что я понял всего через пару минут: метель все усиливалась. Ну, или просто силы покидали меня - но я понимал, что я не смогу долго лететь без остановки, крылья болели от усталости и холода, нужно было найти где укрыться и просто отдышаться. Кашель донимал, все мое тело трясло от холода. Я временно перешел на шаг, чтобы дать крыльям отдохнуть. Пробираться по снегу было неудобно, но останавливаться было нельзя. Видимость стала хуже, ветер взвыл с новой силой, а я продолжал идти. Иногда переходил на полет, чтобы дать отдохнуть ногам, потом снова шел, чтобы дать отдохнуть крылья, потом летел и так далее. Но двигаться что так, что так становилось все сложнее. Я даже перестал быть уверенным, что все еще иду вдоль дороги, взлететь выше и посмотреть было невозможно из-за метели. Я слегка отклонил свой маршрут в сторону, надеясь выйти на дорогу - видимость упала. Я глубоко дышал и кашлял, пытаясь заставить себя идти, хотя тело уже готово было рухнуть в снег, напоминая что ему нужен отдых после всего того, что происходило за сегодня. Но нет, нет - если упаду тут то уже не встану. Стуча зубами я продолжал идти. И тут я почувствовал, как земля ускользает из под моих копыт. Я вышел на лед и начал терять равновесие, осознавая, что дальше находится яма, пропасть или какой-то крутой спуск. Моментально приободрившись, я выпрямил крылья и восстановил контроль над своими движениями уже в воздухе, плавно опускаясь вниз. Я пролетел, наверное, около десяти метров прежде чем нащупать под копытами твердый камень. Выдохнув с облегчением, я осмотрелся. Вездесущий ветер здесь почти не имел никакой силы, поскольку громадная стена из камня не пропускала его - это каньон, причем глубокий, а я пока не в самом низу. Это было вполне себе кстати - в стене каньона могли быть пещеры, а в худшем случае бурю можно переждать в самом низу каньона, хотя я все еще думал что лучше продолжить движение после не более чем короткой передышки. Меня еще ждут свои, я просто не могу их подвести. Надеясь на лучшее, я побрел по уступу вдоль стены каньона. Дорожка была достаточно широкой, а я впредь осторожничал, чтобы не упасть. Возможно, сейчас у меня бы не хватило сил подняться наверх, при ветре уж точно. Но долго идти не пришлось. Откуда-то спереди я едва, но все же расслышал чей-то говор. Из-за ветра, который все же дул чуть выше и чуть дальше я не смог разобрать речь, но я тут же пригнулся и насторожился, идя вперед очень медленно и напрягая все силы, чтобы не закашлять. Чуть дальше была некрупная скала, загораживающая больше чем половину прохода, а сразу за ней широкий проход внутрь стены каньона, пещера. Я аккуратно обогнул скалу заглянул внутрь - но она была глубокой и поворачивала налево, где-то внутри горел огонь и отбрасывал нечеткие тени на стенку, что была в поле моего зрения. Вернувшись обратно за скалу, учащенно дыша, я начал думать как мне действовать. Внутри мог быть вообще кто угодно, хоть чейнджлинги, хоть пони, хоть олени, хоть гиппогрифы. Какие-то глупцы вроде меня, которые позволили себя потеряться в этом снежном королевстве. Размышляя над своими дальнейшими действиями, я услышал речь: на этот раз она была куда громче и четче. - Это тебе не обычный пони с ружьем! - Напористо, с остервенением говорил некто. - Мы принесем эту суку в лагерь, сначала ее допросят, конечно, а потом мы наверняка спалим на костре перед остальными. И вообще, наши предки приносили в жертву пленных врагов после боев, между боями. Это важная традиция нашего народа! Я подвинулся чуть ближе ко входу, чтобы продолжать слушать. Видимо, только так я и смогу узнать кто засел внутри. Хотя, сейчас, вопросов даже стало больше: какие пони с ружьем? Что за сожжение на костре, что за жертвы? Какие еще традиции? - Ладно, тебе. - Послышался другой голос спустя время. - Я лучше пойду перекурю, а ты давай, за котелком следи. Голоса затихли. Забеспокоившись о том, что кто-то собрался идти, вероятно наружу, я начал думать что делать - и тут же увидел, как тень от костра начала движение, поэтому я тут же поспешил ретироваться, снова спрятавшись за крупной скалой и подавив очередной приступ кашля, прикладывая копыто ко рту. Послышались шаги, очень близко, уже на выходе из пещеры. Потом вновь тишина, за исключением ветра. Я аккуратно выглянул - около обрыва, закурив и уставившись вдаль стоял олень в устаревшей военной форме. Явно йоханец, без оружия. Вне каньона он бы точно не смог закурить, ветер наверху был уже совсем свирепым, но в низине было относительно спокойно. Получается что внутри тоже йоханец, может и несколько. Вот он стоит, закурив и уставившись вдаль, совсем не подозревая что я наблюдаю. Во мне закралась неуверенность - что теперь? Уйти? И куда я уйду? Все мое тело ныло и желало уже упасть куда угодно, а у них внутри был костер. Может быть выстрелить в него? Громко, меня услышат. Стоять и ждать, пытаясь дальше понять всю обстановку? Однажды я уже не смогу сдержать волну кашля. Не зная что еще делать, действуя не столько рационально, сколько в легкой панике, будучи, напуганным, наверное, своим удачным положением относительно оленя, я начал медленно продвигаться к нему, собирая все силы, чтобы не выдать себя кашлем. Он был практически спиной ко мне, а снова глянув в пещеру, я убедился что никто из нее пока выходить не собирается. Покров снега был крайне небольшим, так что ничего не хрустело под ногами, ветер все еще выл наверху, создавая шум. Один, два, три, семь, двенадцать шагов... Тихих, осторожных... Я шел не напрямую, а слегка отклонившись, чтобы зайти ему ровно за спину. Остался метр, и, когда мне показалось что олень что-то услышал и начал поворачиваться я, слегка перепугавшись провала, совершил рывок и что есть силы толкнул его. Тот закашлялся, чуть прикрикнул от удивления, полетев вместе с сигаретой вниз, издавая протяжный крик. Тяжело дыша, я сделал пару шагов назад, зажал рот копытом и прокашлялся, стараясь сделать это как можно тише. - Лаури, это ты там? Ты что? Успокоившись и отдышавшись, я начал думать над следующим шагом. Хотя, я будто уже все делал по инерции - я напряг свои внутренние силы, перевоплотился в только что убитого мной оленя, повесил ПП так, чтобы его можно было бы удобно применить и начал заходить в пещеру. Подойдя к повороту, наконец я увидел, что происходило внутри. После поворота было небольшое расширение, смахивающее на большую круглую комнату. Практически в центре находился костер, на котором находился котелок, рядом была древесина и палки, что пока не попали в огонь. Около костра стоял еще один олень крупного размера, который, кажется, собирался выходить наружу. У него на поясе висел ПП, точь-в-точь как у меня. - Лаури? - Спросил он, вопросительно подняв бровь. Я огляделся быстро, убедившись, что он тут один и поднял свой ПП, выстрелив несколько раз. Звон ударил по моим ушам от стрельбы в таком тесном пространстве. Когда я узрел, что олень упал я все же был недостаточно удовлетворен и произвел контрольный выстрел в его голову, затем сделал пару шагов в сторону, пошатнувшись и упал мордой вперед, закрыв глаза.