Хроники великой войны

Начало декабря 1014 года. После того, как меня подобрала самая последняя отступающая группа того самого капитана Ликосадара, к которому я и направлялся изначально, меня удалось спасти и перевезти в госпиталь, в город Селитра. Диагнозы - пневмония и гипотермия от нахождения на холоде, незначительное пулевое ранение задней конечности без осложнений, все же вывих, а не перелом передней конечности. Ножевое ранение, возможно, стало самым опасным - если бы нож прошел на пару сантиметров выше, то летать я бы уже не смог. Сейчас же на больничной койке и под присмотром врачей мне уже ничего не угрожает. Все с чем я столкнулся оказалось вполне излечимо, особенно с применением консервированной синтетической любви, магии и современных технологий. Повезло что меня нашли до того, как я окончательно замерз. Место, в котором я нахожусь оказалось достаточно изолированным от какой-либо инфраструктуры, как впрочем и сам город, в котором я находился, был весьма изолированным от империи местом. Это было вполне закономерно: не было здесь ни ресурсов, ни связки дорог, в сущности, ничего примечательного. Получать информацию было не от кого, да и как-то не волновала меня обстановка на фронтах. Наверное, как всегда позиционная война в Эквестрии, атаки друг против друга в Олении, вялые боестолкновения на севере, в королевстве белых медведей и ничего более. Все что меня волновало - судьба моего экипажа. Что же, я отделался относительно легко, мне обещали недолгий процесс восстановления, хотя какое-то время на это все равно требуется. Лежу я в общей палате с тремя другими бедолагами, но мне нет до них дела, я не ищу общения с ними и стараюсь игнорировать все вопросы, которые они изредка мне задают. Наверное, единственные чейнджлинги, с которыми я бы сейчас поговорил без холода в общении, искренне и вежливо - мой экипаж. Но где они, живы ли, выбрались ли... Я долгое время этого не знал. С первого же дня как мое состояние стабилизоровалось и жизни перестало что-либо угрожать, но вместо того, чтобы испытывать радость или облегчение я каждый день только и делал, что с пустым взглядом безэмоционально смотрел в стенку, лежа на боку медицинской койки. Как же хотелось выкинуть из головы все, что случилось в Олении, но я не мог. Вейпор? Почему? Почему все сложилось так? Дни я провожу в глубоких раздумьях, размышляя о том, мог ли у нашего блуждания быть другой исход, любой, который стал бы лучше этого. Пройти такой тяжелый путь и зайти так далеко зайти для того, чтобы закончить все именно так, так нечестно, так обидно... Знал бы этот тупой капитан и все его пешки с каким большим трудом мы добрались до этого места, где меня подобрали. Знал бы он что я выжил только благодаря ей! Знал бы он как много сил я приложил, чтобы выжила она! Но нет, пуля в голову и никаких раздумий - вот и все. Я пытаюсь успокоить себя, избавить от этих мыслей. Война идет, гибнут миллионы пони, да, наверняка счет уже ушел за миллионы, почему я переживаю из-за одной? Что в ней особенного? Да под моим руководством мой экипаж убил, наверное, несколько десятков и без всякой жалости, без всяких раздумий... И все же эта философия не помогает. Для меня она, пусть даже на чуть больше дня, но все же стала особенной. Если бы могло сложиться иначе... Вейпор...

***

- Пожалуйста, больной, повернитесь. - А? Что? - Спросил я непонимающе, почувствовав раздражение от того, что медсестра вытащила меня из раздумий. - К вам пришли. Я сейчас позову их, вы не против? - Учтиво спрашивала медсестра. - Кто? - Удивленно спросил я, не слишком ожидая гостей. Был бы это кто-то званием выше, то она бы не стала у меня спрашивать впускать посетителей или нет. Значит, кто-то равный или званием ниже. - Ваши подчиненные. - Сказала она, размеренно кивнув. Я слегка подскочил на кровати, перевернувшись на спину и приподнявшись, опираясь на передние копыта. - В самом деле? Заводи их! - Взбудораженно заговорил я, осознав происходящее. Медсестра кивнула, удалилась, а я, несколько разволновавшись и обрадовавшись устроился на койке поудобнее, подобрал задние копыта под себя и выпрямил одеяло - не знаю зачем, может быть я думал что почему-то буду выглядеть менее болезненно и жалко в их глазах, для меня это было важно. Наконец спустя минуту дверь открывается и в палату входит Оскар, а за ним Альранстрица. Я чуть приоткрываю рот, желая что-то вскрикнуть, но с моих уст не сходит ни единого слова, мое сознание захватывает водоворот эмоций - и радость, и восхищение, и даже печаль от того, что пока они смогли справиться без меня я как идиот блуждал непойми где, едва не погибнув. Оскар встречается взглядом со мной, кивает Альранстрице и они направляются к моей кровати, подходя сбоку. - Командир, вы целы! - Не сдерживая улыбку и не скрывая теплую интонацию в голосе говорит радистка. Я просто медленно киваю, все еще собираясь с мыслями. - Ты в порядке? - Спрашивает Оскар заботливо, наклоняясь и касаясь копытом моего плеча. Я киваю еще активнее, чем радистке. - У меня все в норме. Скоро поправляюсь. - Отвечаю я, кашляя и слегка морщась от боли в горле, хоть и со всех сил я стараюсь не показывать дискомфорта. Наконец, полностью собравшись с мыслями я начинаю расспрашивать их, судьба моих подчиненных интересует меня больше, чем желание рассказывать о себе: - А вы... Выбрались? Все целы? Где остальные? - Мы выбрались. - Ответил Оскар, кивнув утвердительно, а затем начал разъяснять подробно. - Метель началась, Олени больше не атаковали. Дестер починил радиатор, мы добрались до наших, один раз по дороге только шугнули партизан пулеметами и все. - Когда мы поняли что вас нет на месте то поняли что вы заблудились или погибли. - Вставила свое слово Альранстрица, а потом Оскар дополнил ее слова: - Да, мы хотели подождать на точке сбора, надеясь на лучшее, но командир гарнизона торопил нас уйти с первой же отступающей группой, пока активность партизан не стала слишком высокой. Я кивнул удовлетворенно, откинулся к стенке, расслабившись и призадумавшись. Вот так просто - выждали несколько часов в метели и доехали по дороге, как и планировалось изначально. С какой-то стороны погода подыграла им - даже партизаны, даже Олени не шатаются в поисках врагов во время метели. Я закрыл глаза, говоря печальную правду: - Значит все зря… - Что "зря"? - Переспросила Альранстрица с небольшой ноткой непонимания. - Зря я по лесам, по полям блуждал в холоде. Заблудился, чуть не умер... - Отвечал я, открывая глаза и кашляя. Радистка отвела взгляд, призадумавшись, а Оскар поспешил сказать ободряюще: - Да брось ты. Никто не знал какой вариант был лучшим. Главное что все живы. Я киваю. В чем-то Оскар прав. Злая ирония - пока я блуждал по лесам вместе с Вейпор Трейл я постоянно думал о своих подчиненных, а теперь, когда они стоят передо мной живые и здоровые я думаю о погибшей Вейпор. Впрочем, едва ли ее судьба была бы лучше если бы я не встретился с ней в той пещере - зато на моей душе не было бы этого печального чувства утраты чего-то, что мне, наверное, не должно быть близко. - Мы тут неподалеку обосновались. Дивизия ушла на восток, нас ждать, конечно, никто не стал. - Заговорил Оскар после молчания, выводя меня из печальных размышлений. Я чуть приободрился, желая послушать их, теперь заговорила Альранстрица: - Нас временно назначили в учебное подразделение. Мы обучаем курсантов в предместье города, пока нас не определят в другую дивизию. - Вот как... А Дестер и Лисоценис-то в порядке, с вами же? - Спрашиваю я, желая убедиться в судьбе остальных наверняка, хотя и догадываюсь что все обошлось. - Да, с нами. - Отвечает наводчик, но потом напряженно вздыхает и на пару секунд закрывает глаза, сморщившись. Я только хочу переспросить точно ли все в порядке, но меня опережает радистка: - Лисоцениса арестовали на пятеро суток. За драку. - Сообщает она, обменявшись взглядом с Оскаром. Я слегка растерянно спрашиваю: - Как? Почему... - Прости, я не уследил. Не знаю с чего все началось, знаю только финал. - Извиняющаюсим тоном говорит наводчик. - Да у них обычная перепалка с таким же вспыльчивым типом случилась в баре. Я вообще не удивлена что он, вернувшись в тыл тут же не нашел неприятностей. - Говорила радистка с равнодушием. Однако, заметив мою растерянность и непонимание, добавила с тоном, выражающим надежду. - Ничего, его скоро отпустят. - Надеюсь... - Ответил я мрачно, закашлявшись. - Надеюсь что как я поправлюсь вы еще тут будете... Мой голос чуть дрогнул, когда я прикинул возможные варианты. Вполне не исключен вариант что моей поправки никто бы не стал ждать, а просто найдут им какого-нибудь нового командира и отправят на фронт, а мне потом определят новый экипаж и новую технику. Этот вариант, конечно, я бы не приветствовал, уж слишком я привязался к этой четверке, конечно, в особенности к Оскару, с которым я без малого уже 3 с половиной года. Да и дело не только в банальной привязанности - есть огромная разница между коммуникацией с новым экипажем и с теми, с кем ты уже прошел не один бой, когда все действия в танке доводятся до автоматизма настолько тщательно, что весь экипаж, будто читающий мысли друг друга работает с идеальным автоматизмом и профессионализмом, будто танком управляет единый организм. Даже больше - будто танк им и становится вместе с экипажем. - Если нас отправят в новое подразделение без тебя, то я буду, сколько смогу, противиться и протестовать против такого "гениального" решения со стороны штабных. - Заверил меня Оскар, а Альранстрица утвердительно кивнула, стоя чуть позади. Я тоже кивнул несколько раз, молча выражая надежду на лучшее. На краткий миг повисла тишина, а потом Оскар спросил: - Ты тут... За новостями следишь? - Спросил он полушепотом, его тон стал необычайно и даже подозрительно серьезным. Я отрицательно помотал головой. - Нет. Нам не приносят ни газет, ничего. Никто ничего не сообщает. Но мне, как-то, все равно, если можно так сказать... Оскар, обреченно вздохнув, начал объяснять: - Мы тут пересеклись с ранеными из подразделения, которое только что убыло с фронта. Пони и их союзники перешли в атаку на всем фронте. Говорят, впервые такое за последние два года. Как будто решили играть по-крупному, если можно так сказать. - И... И что? - Спрашивал я, пытаясь уловить суть, которую он старался передать своими словами. - Много раненых, больше чем обычно. А до начала наступления через ничейную землю к ним даже гиппогрифы переходили и сдавались - говорили что умирать не хотят, что назревает что-то ужасное, что у них все отпуска отменили и все в таком духе. А еще судя по тому что я понял Эплвуд уже не наш. Я вздохнул, сморщиваясь от боли в горле, чтобы подавить волну кашля. Затем я сказал, слегка расставив копыта в разные стороны в непонимающем жесте: - Ну, может они ничего не добьются и выдохнутся окончательно... - Может быть. Посмотрим. - Отвечал мне Оскар, тоже неуверенно пожав плечами. Известие о крупном наступлении на всем фронте на фоне того, как за последний год на фронте почти ничего не менялось - это тревожный звонок, хотя и вполне ожидаемо что рано или поздно коалиция должна будет попытаться вырвать из лап Кризалис севереную Эквестрию. На краткий миг я почувствовал странную тревогу, но потом осознание моей ничтожности на фоне битвы миллионов успокоило меня - ни я, ни все мы впятером никак не решим исход этой битвы, остается только надеятся на самый лучший исход из возможных. Хотя на фоне наших поражений в 1012 году я уже сделал для себя мысленный вывод - мы не возьмем Кантерлот, мы не выиграем эту войну так, как планировали изначально, все это уже в прошлом. Само собой я ни с кем такими мыслями не делился - нет ничего хорошего в том, чтобы распространять даже в узком кругу пораженчество, но почему-то мне казалось что многие вокруг меня мыслили схожим образом. Что же, оставалось только надеяться, что у нашей империи есть еще неразыгранные козыри. - Спасибо что заглянули, кстати. - После молчания сказал я, благодарность в моих словах была очевидна. - Вы шутите? - Переспросила Альранстрица. - Только разузнали что вы живы, так сразу пошли вас искать. Когда возможность появилась, конечно. - Пропустили обед, правда, но ничего... - Добавил Оскар, чуть усмехнувшись, а затем добавил серьезным тоном. - В любом случае, выздоравливай. Если отчалим раньше положенного, то дам знать. - Удачи там. - Заключил я, кивнув. Они развернулись и ушли из палаты, а я вздохнул с облегчением и повернулся на бок, но в отличие от предыдущих дней, меланхолично смотря в одну точку я, наконец, нашел о чем подумать в позитивном ключе. Да, теперь-то у меня груз с души упал, зная что все обошлось самым, наверное, лучшим образом. Хоть об одной вещи теперь я могу не переживать, теперь нужно будет лишь надеяться, что вопреки обстоятельствам мне удастся продолжить службу с ними. А еще прикидывать, насколько серьезным может быть новое наступление коалиции, с ужасом представлять в насколько ожесточенные бои мне угрожает попасть когда я поправлюсь. Но мысли о Вейпор, конечно, продолжают лезть в голову без очереди, выгоняя из головы мысли обо всем прочем...

***

Следующие несколько недель лечения проходили чуть лучше, так как теперь грустных мыслей стало несколько меньше, а больше сказалось то, что я больше не испытывал неопределенности или паранойи - раньше больше всего пугала неизвестность о судьбе моих ребят, но благо, это ушло в прошлое. Изредка, даже совсем уж изредка ко мне приходили подчиненные - ничего особенного, просто интересовались моим состоянием и говорили о том, какие задачи им поручают, пока они здесь, немного им удавалось разбавить мою скуку. Наконец, я пришел в себя окончательно. Да, я все еще чувствовал небольшой дискомфорт под надкрыльями, а летать было немного больно, но в целом все было не так плохо - куда уж лучше чем когда меня подобрали, пока я был на последнем издыхании. Дальше? Меня переместили в учебный корпус, правда поработать с курсантами мне почти не довелось - Оскар продолжал всем руководить вместо меня, пока я занимался возней с документами и личными вещами, многое пришлось восстанавливать и получать заного, так как в Олении, по сути, я потерял все что с собой нес. Зато теперь я снова со своим экипажем, снова в том же самом танке. Середина февраля, приходит сообщение о том что в окрестностях города на базе нескольких разбитых частей собирают бригаду для того чтобы по новой отправить на фронт - наступление коалиции по всей линии соприкосновения продолжалось. В течение пары следующих дней батальон худо-бедно укомплектовали всем небходимым, учитывая мои заслуги и прошлый опыт мне снова дали в подчинение взвод из трех танков, только на этот раз решили уже точно не заморачиваться и закрепить его за мной без оговорки, что это временно. Как ни жаль, а многие опытные кадры за последние пару лет сгинули на фронте, так что среднее время обучения на более продвинутые должности у младшего офицерского состава сократилось.

***

Сегодня вечером приходит последнее пополнение, а утром уже должна быть погрузка на поезд и убытие на юг, где согласно новостям и слухам до сих продолжается наступление коалиции на позиции солдат империи. Временную точку остановки до сбора всех подразделений выбрали подальше от инфраструктуры, в сельской местности для безопасности и конспирации. Две роты остановились в редколесье, раскинувшись друг от друга подальше, на всякий случай, встав ближе к редким скоплениям деревьев. Я вылез из танка, отперев люк командирской башни и осмотрелся. Мое сердце испытывало волнение, которое должно быть для меня обыденным, но почему-то ощущалось так, как будто я раньше никогда после перерыва не направлялся на фронт - вот опять меня поглощает то ли страх неизвестности, то ли какое-то нездоровое предвкушение, то ли досада от того что относительно спокойные дни заканчиваются. Вечером, по обыденности, температура падала, да еще и как назло поднялся ветер. Я осмотрел танк внешне и окрикнул мехвода: - Дестер? - Слушаю, командир. - Резво ответил он, уже вылезая из танка. - Не забывай чистить зазор между башней и корпусом. А то примерзнет и заклинит. - Сказал я, проводя копытом под пазом над корпусом, сгребая небольшой ком снега. - Я понял. Достать брезент? - Спросил он после. - Конечно. И сеть не забудь. - Дополнил я, понимая, что мы остановились тут минимум часов на десять. Брезент в холодное время года укрывается сверху чтобы дольше сохранять тепло в кабине машины, а назначение маскировочной сети в том, чтобы танк был слабозаметен с воздуха. Хотя мы были далеко от фронта для того чтобы стать жертвами воздушных атак лишний раз обезопасить машину и экипаж никогда не бывает лишним. Я слез с танка, потягивая слегка затекшие конечности и глубоко вздыхая. Солнца уже почти не было видно и я нервно ерзал, предвкушая неприятную ночь на холоде - тепло сохраняется только пару часов, держать двигатель включенным нельзя, так как он сожрет слишком много топлива, а когда я вышел из госпиталя то узнал что теперь еще и с недавнего времени танкистам запретили использовать гарелки для обогрева внутри своих танков, так как есть риск отравиться угарным газом во время сна. Оставалось только выкопать под танком яму, разжигать там огонь и ночевать под ним - в тылу так еще можно делать, а вот на фронте весь экипаж может запросто погибнуть одновременно с подрывом танка. Пока Дестер и выбравшаяся помочь радистка натягивали брезент поверх корпуса, ко мне подлетел другой чейнджлинг, в котором я узнал помошника нашего временного командира батальона. Приземлившись около меня и быстро выполнил формальную часть обращения жестом, он сказал: - Командиры взводов и выше на доклад к командиру батальона в самое кратчайшее время. - Понял. - Ответил я незаинтересованным тоном, кивнув и махнув ему копытом, дозволяя уйти дальше, что он и сделал. Я еще раз посмотрел на нашу "Твайлайт" и сказал радистке и мехводу: - Начинайте рыть яму под танком, вы все, и организуйте обогрев. Я скоро. Я расправил крылья и низко над землей пролетел по остальным трем экипажам моего батальона, быстро и очень кратко опрашивая каждого командира о том, все ли в порядке с техникой. Закончив за две минуты я направился разыскивать где расположился командир батальона - майор Ракатарх. Вечерний доклад был обычным делом, так что я ожидал короткой формальной речи и ничего более. Наконец, обнаружив его вне своего танка, где он на броне танка разложил карты и какие-то бумаги я подлетел и остановился снизу. - Докладываю, что в первом бронетанковом взводе второй роты никаких проблем с техникой или экипажами техники не выявлено. Командир взвода Вульфрик. - Сказал я шаблонную уставную фразу. Тот кивнул мне уверенно, поднял с брони одну из бумаг и протянул мне со словами: - Принял. Почитай на досуге вместе с экипажем, к утру ждите команды на движение. Свободны. Я взял переданную бумагу и кивнул, засунув ее в сумку и улетел обратно, немного заинтерегованным тем что может быть за содержимое в тексте. Вернувшись к танку, где подчиненные уже очищали от снега и земли пространство под днищем танка я забрался внутрь, где до сих пор сохранялось тепло, достал документ и начал читать: "Довести до командиров всех степеней" "Информирование личного состава боевых, тыловых и прочих подразделений, экипажей кораблей и военных комендатур" "По состоянию на первый квартал 1015 года обстановка на фронтах складывается крайне неоднозначной и местами тяжелой. Несмотря на героическую самоотверженность, проявляемую в боях подданными Королевы Кризалис и нашей великой империи, раз за разом на некоторых участках фронта складываются отчаянные ситуации." "Наши союзники оказались бесполезными. Империя Грифонов застряла в позиционной борьбе. В полной блокаде, без ресурсов, она обречена на поражение. Хирроптерра и ее союзники в северной Зебрике смогли отвлечь союзников Эквестрии лишь на несколько месяцев и были наголову разбиты. Империя Кризалис до сих пор сохраняет должную боеспособность, сражаясь против лучших сил Эквестрии, Сталлионграда, Кристальной Империи, Кирии, Гиппогрифии и прочих стран-участников про-Эквестрийской коалиции" "Верховная власть, основываясь на текущем видении обстановки на фронтах допускает возможность выхода противника на территорию Империи Кризалис после потери северо-западной Эквестрии. Командиры обязаны поддерживать боевой дух своих подчиненных и веру в силу Империи. Командиры должны донести и всячески напоминать солдатам следующие факты:" "1. Вернув себе города Ванхувер, Толл-Тейл, Акорнейдж, в которых в том числе до войны находилась крупная диаспора чейнджлингов, а после начала войны стартовала программа заселения северо-западных территорий, Эквестрийские вооруженные силы и их союзники НЕИЗБЕЖНО начнут крупные чистки по расовому признаку." "2. Эквестрийцы и их союзники, взяв под свой контроль территории Империи Кризалис не будут пресекать террор, мародерство, грабежи и преднамеренные убийства гражданских лиц со стороны своих собственных солдат. Под влиянием пропаганды большинство солдат и офицеров Эквестрии, Кристальной Империи и Сталлионграда твердо уверены в том, что войска Империи Кризалис участвовали в массовом терроре местного населения при равнодушии или даже поддержки со стороны оккупационной администрации на территории Эквестрии, Кристальной Империи и Олении. Таким образом, солдаты армий коалиции будут считать террор в отношении гражданских-чейнджлингов справедливым возмездием, Эквестрийские командиры или любые другие союзные ей данным действиям ПРЕПЯТСТВОВАТЬ НЕ БУДЕТ." "3. Включая информацию из пункта 2, слухи о якобы массовом терроре, разбое, бесчинстве, преднамеренных обстрелов, бомбардировок мирного населения захваченных Империей Кризалис областей ЯВЛЯЮТСЯ ЛОЖНЫМИ и направлены на снижение боевого духа солдат доблестной Имперской армии Кризалис. Ни одна из структур наших вооруженных сил никогда не была напрямую причастна к бессмысленному кровопролитию среди гражданских лиц Эквестрии, Кристальной Империи и Олении" Дочитав до конца я обреченно вздохнул. Если нам дают даже такую пропаганду, то, похоже, на фронте стало совсем все печально. Или, по крайней мере, врагам удалось заставить наших генералов думать что так и есть, а те заразили паникой наше правительство во главе с королевой. Я убрал документ в сумку, решив поделиться этим с экипажем позже и, услышав движение техники снаружи выбрался из танка, встав рядом с ним. Мимо по протаренной ранее тропе проезжала колонна из нескольких "Коттеров" с включенными фарами, так как уже было темновато. Командиры машин выглядывали снаружи, чтобы лучше ориентироваться на дороге, а я, слегка наклонив голову наблюдал за ними - похоже, одно из обещанных пополнений, которые будут вместе с нами формировать новую ударную единицу. Один из командиров, осматриваясь, пересекся со мной взглядом и, ненадолго опустив голову вниз и крикнув что-то в машинное отделение, полностью вылез из танка и полетел в мою сторону. Я выпрямил голову и встретил равного мне по званию чейнджлинга молчаливым кивком. Тот приземлился напротив, выплюнул изо рта на снег сигарету и прижал ее копытом, говоря: - Так себе место выбрали для стоянки. Где самый старший командир? - Спросил он слегка басистым голосом, звук которого заставил меня тряхнуть головой и удивленно взглянуть на него - он был слишком уж знаком мне! - Джером? - Спросил я чуть ошарашенно, сделав шаг вперед и вытягивая голову, чтобы лучше рассмотреть его лицо в тусклом свете. Тот вопросительно поднял бровь и сказал: - Вульфрик, ты? Да ладно! - Сказал он, нервно, но с какой-то долей доброжелательности посмеявшись. Он вытянул вперед одно копыто, я протянул свое для того, чтобы соприкоснуться в приветственном жесте, а затем он еще и похлопал меня по плечу, качая головой. - Сколько лет прошло? Три? - Спросил я, тоже слегка посмеиваясь над ситуацией. В последний раз в живую мы виделись когда под командованием нашего второго командира Карлиоса два взвода угодили в засаду неподалеку от Кристального города в августе 1012 года. Карлиос погиб, а я, Джером и Оскар получили ранения разной степени тяжести. - Да где-то около того. А я, хочешь верь, хочешь не верь, как раз о тебе и Оскаре почему-то подумал. Рад видеть что ты все еще в армии. - Отвечал он, кивая мне. - С тобой, я вижу, тоже все хорошо. - Ответил я, а затем махнул в сторону моего экипажа, который все еще выполнял приготовления для ночевки. - Оскар! Оскара позовите сюда! Срочно! - Прикрикнул я. Джером недоверчиво отдернул голову и спросил: - Оскар? Он здесь, то есть? Оскар подбежал, сначала посмотрев на меня в замешательстве. Его удивление было вполне закономерным, он, как и остальные знают, что по пустякам я слово "срочно" не говорю, да и обычно когда мне что-то нужно подхожу к ним самостоятельно. Затем Оскар перевел взгляд на Джерома и они встретились взглядами. - Джером! Как ты? - Спросил он, пожимая ему копыто с улыбкой. - Да как обычно у нас бывает - выстрел, бум, пони горят. - Ответил он с легким смехом, кивая. Но потом его тон чуть помрачнел и в замешательстве он спросил, показывая копытом на бок Оскара: - А я думал ты в тылу, потому что... Ну, ты же вроде летать не можешь? - Я... Не могу. - Вздохнув, кивая ответил Оскар спокойно. - Я тебе писал, что свой танк мне не дали, но на старой должности на фронт пустили. И удалось договориться чтобы с Вульфриком. Он указал копытом на меня, а я утвердительно кивнул. Джером издал понимающее мычание, переведя взгляд на меня и продолжив: - Я думал тебе тоже серьезно тогда досталось. Повезло больше, значит. Ты и Оскаром командуешь, получается? - У меня в подчинении взвод. - Отвечаю я, махнув копытом в сторону, где находятся другие танки на стоянке. - Взвод? - С удивлением и какой-то странной насмешкой переспрашивает он. - Ну ты даешь. И как успехи? - Стреляем, потом отдыхаем. Потом зализываем раны и опять на фронт. - Отвечаю я, коротко давая описание уж слишком знакомой рутине последних месяцев. - Я вот тоже только с фронта и скоро опять на фронт. - Вставил он, оглянувшись на уже проехавшую по тропе колонну техники из его подразделения. - Как там, кстати? В Эквестрии? - Спросил я, увидев возможность услышать еще одну оценку нового наступления коалиции. - Ну... - Протянул он, чуть отведя взгляд и сменив тон на более недовольный. - Знаешь, в последнее время совсем не до отдыха. Эквестрийцы атакуют, коммунисты атакуют, гиппогриффы тоже... Да все, короче... Он тихо выругался, отвернувшись, а затем посмотрел на меня вопросительно. - А ты не в курсе что-ли? Давно в тылу сидите? - Может дней пятьдесят, примерно. - Отвечаю я. - Я вообще почти только из госпиталя, а до этого мы были в Олении. - Из госпиталя? - Переспросил Джером. - Ранили, что-ли? - Да. Но вообще там много чего было... - Проговорил я мрачно. От упоминания этих событий, даже неподробно, мое подсознание опять начало рисовать картину заснеженных полей, по коротым я, раненый и замерзжий, бреду рядом с Вейпор, которой не суждено добраться до конца. - Ты все еще не рассказал что и как там было, кстати. - Сделал мне замечание Оскар. Я повернул голову на него в легком иступлении, терзаемый неприятными воспоминаниями и приложил копыто к голове, будто почувствовав головную боль. - Да там... Много чего было... - Сказал я, не заметив, как повторяю одну и ту же реплику. Затем, глубоко вздохнув и собравшись с мыслями, я добавил: - Я позже расскажу. Ладно? Оскар пожал плечами, а Джером обернулся, видимо, немного потеряв интерес к разговору. Глянув вдаль, он сказал: - Ладно, у меня дела есть. Может нам еще доведется поболтать, парни. Я и Оскар понимающе кивнули, а Джером удалился восвояси, догонять свой танк, который удалился, возможно, на пару сотен метров пока мы вели беседу. После беседы мы вернулись в танк, где все еще сохранялось тепло благодаря нехитрым усилиям. Дестер, Альранстрица и Лисоценис к этому моменту закончили все приготовления для обогрева и уже были внутри, отогревааясь после работы на холоде и занимаясь приемом пищи. - Джером как будто совсем не изменился. - Говорил я Оскару, когда тот забирался в танк следом за мной. - Не знаю, не знаю... - Отвечал он задумчиво. - А мне кажется он стал спокойнее, насколько я могу судить. - Может быть. - Признал я, подмечая. - Ты его знаешь чуть дольше меня. Я устраивался поудобнее на своем месте, насколько, конечно, это вообще было возможно в тесном танке. Я подумал - это просто чудо что мы так и не расстались с нашей "Твайлайт" в Олении, не были вынуждены бросить ее и не повредили ее до состояния, в котором ее было бы нельзя починить. Все-таки сидя в одном и том же танке невольно к нему привыкаешь, а все процессы, которые происходят внутри как с машиной, так и с экипажем доводятся до идеального автоматизма со временем и замени нашу технику на какую-то другую, то к подобному результату придется приходить неделями или месяцами. Выйдя из раздумий я припомнил о листовке с пропагандой, которую мне вручил майор некоторое время назад. Я достал ее из сумки, объявив: - Тут новое информирование. Прочитайте, пока время есть. - Сообщил я, передав листовку вперед, к радистке и мехводу. - Ого. - Сказал Дестер после недолгого чтения. - Командир, если наши стали писать такое, то дело серьезное. - Нас предостерегают быть стойкими как всегда. Армия справлялась со всем, что пони выкидывали на нас. Справимся и сейчас. - Отвечал я, хотя даже самолично не полностью доверял своим словам. - В любом случае скоро увидим как все на деле, да? Нас же в Эквестрию опять отправят, а не в Олению. - С небольшой остраненностью добавила радистка, передав листовку Оскару. Тот бегло пробежался глазами по ней, а затем, опустив ее, сказал, глядя на меня: - Слушай, за последние пару дней у нас чуть ли не единственная возможность нормально отдохнуть, да еще рядом. - Нормально? - Пересправшиваю я, приподняв бровь в удивлении. - Я что-то не вижу тут кроватей и теплых одеял и всего остального, что делает отдых нормальным. - Ну, по крайней мере тихо. - Сказал Оскар. - Я веду к тому... Что все-таки с тобой было в Олении, когда мы разошлись? Я еще до конца его вопроса обреченно вздохнул, понимая его интерес. Остальные ненадолго замерли, как бы безмолвно проявляя интерес к этой теме. Конечно, ничего мне не мешало сказать наотрез что я не хочу об этом говорить и что не стоит возвращаться к этой теме, но с другой стороны чейнджлингам, что сидели вокруг меня я действительно доверял, должен был доверять как своим подчиненным и, наверное, мог открыться. После недолгого молчания я сказал: - Ну... Слушайте...

***

До отправки в Эквестрию всего несколько часов. Потом - опять бои на фронте.