Butterflies and Hurricanes

Я так и не решаюсь приблизиться к нему на людях. Только когда мы уже едем в такси, и он задумчиво смотрит в окно, я позволяю себе осторожно коснуться его пальцев, до белизны в костяшках вжимающихся в сиденье. Он нервничает? Дождь барабанит по стеклам, размывая сверкающие силуэты ночного мегаполиса. Он вздрагивает и удивленно смотрит на меня. -Ты волнуешься? -А должен? -Нет. Он снова отворачивается к окну, и мы не произносим ни слова до конца пути. -У тебя красивая квартира. Он переминается с ноги на ногу, не решаясь пройти дальше без приглашения. Кажется немного неуверенным, но это вполне объяснимо: непривычная обстановка, незнакомый человек рядом. Лучше так, чем ударяться в показную браваду. Он действительно похож на кота, первый раз попавшего в новый дом. И я пропускаю его вперед. -Спасибо. Не стой, располагайся. -Такая большая. Тебе не бывает здесь одиноко? -Мне всегда одиноко, и это не зависит от размера жилплощади. Но я привык. Я беру его за руку и веду в спальню. У него вырывается восхищенное "вау!", когда он видит размеры кровати, на которой ему предстоит провести ночь. -Может быть, выпьешь, чтобы расслабиться? -Нет. -Включить музыку? -Нет. -Хочешь, чтобы я заплатил тебе вперед? -Нет. Я медленно приближаюсь к нему, пока не оказываюсь почти вплотную. -Я могу тебя поцеловать? -Да. Почему ты спрашиваешь? Он непонимающе сверлит меня черными глазами. Я не знаю, как объяснить, что привык спрашивать об этом. Далеко не каждого, с кем ты собираешься переспать, хочется поцеловать. Далеко не каждый, кого ты хочешь поцеловать, видит в этом необходимость. Изъяны любви за деньги. Он совсем не похож на всех тех, с кем мне приходилось иметь дело. -Меня так тянет к тебе... Я касаюсь губами его губ, кладу руки на талию и притягиваю ближе. Его прохладные с улицы ладони на моей шее, тонкие пальцы в моих волосах, перебирают влажные от дождя пряди. Он отвечает так самозабвенно, что я не могу оторваться, целую снова и снова, пробиваюсь языком почти до самой гортани, перекрывая ему доступ кислорода и заставляя стонать. У него потрясающий вкус и сводящий с ума запах. Я уже знаю, что не смогу отпустить его, что оставлю так надолго, как будет возможно. Я жажду его с первого взгляда, но сейчас и вовсе почти не контролирую себя, захлебываясь в бьющих через край эмоциях. Мой мальчик. Он снимает футболку через голову и небрежно отбрасывает ее в сторону. Стоит передо мной - полуобнаженный и прекрасный, словно отлитая из бронзы статуя. Бабочки. Бабочки повсюду: в животе, в легких и даже в голове. Его податливость выбивает из меня остатки здравого смысла, и я набрасываюсь на него со всей страстью, роняя на постель и подминая под себя стройное гибкое тело. Мой. Он довольно улыбается в поцелуй. Темные волосы рассыпаются на белоснежном шелке подушки, на щеках выступает легкий румянец, зрачки расширяются, затапливая радужку и придавая ему почти демонический вид. Он откликается на все мои ласки именно так, как мне хотелось бы, и нетерпеливо помогает избавиться от одежды. Он не стесняется своего тела и с восхищением рассматривает мое, выводя подушечками пальцев затейливые узоры на коже. -Ты очень красивый. -Ты не должен этого говорить. Я смущен его откровенностью. Мы не романтические влюбленные, у нас товарно-денежные отношения, не предполагающие признаний. Но его искренность обезоруживает. -Мы много чего не должны делать, но мы делаем. -Ты прав. Я стягиваю с него джинсы, открывая узкие бедра и длинные ноги. Бог мой. Меня разрывает от ревности, от осознания, что кто-то еще мог видеть его, такого желанного и беззащитного, мог обладать им до меня. Я хотел бы быть у него первым и единственным, но, по иронии судьбы, он тот, кто зарабатывает продажей собственного тела. -Нравится? -Да. -С чего начнем? -Просто лежи. Я все сделаю сам. -Хорошо. В его голосе слышится облегчение. Провожу ладонями по груди, животу, нежно касаюсь возбужденной плоти. Он закусывает губу и чуть приподнимает бедра, подаваясь навстречу, дрожит от возбуждения в моих объятьях. Я сползаю вниз и беру его член в рот, подхватываю ноги под колени и развожу их в стороны. Он всхлипывает, когда я заглатываю глубже, и чувствительная головка упирается в мягкое нёбо. Он получает удовольствие от того, что я делаю. По-настоящему. В его реакции нет и капли наигранности, и осознание этого факта заводит меня еще больше. Я отстраняюсь лишь на несколько мгновений, чтобы достать смазку и слышу его разочарованный вздох. -Сейчас. Подожди секунду. С какой стати я так беспокоюсь об ощущениях какого-то парнишки с улицы? Но все мое существо тянется к нему, бьется в истерике, требуя близости, и я возвращаюсь в исходную позицию, поспешно нанося на пальцы прозрачный гель. Он резко дергается и комкает тонкую ткань простыней, с силой сжимая кулаки, когда я аккуратно проникаю в него. -Больно? -Просто непривычно. Холодно. -Сейчас нагреется. Я продолжаю терпеливо растягивать его. Так тесно и горячо. Уму непостижимо, как он ухитрился остаться настолько узким и чувствительным при его работе. Если бы я не знал, кто он, то поверил бы даже в то, что у него никого не было. И я уже мечтаю оказаться внутри этого восхитительного тела, представляю, как мучительно приятно будут сокращаться упругие мышцы. Он пронзительно вскрикивает, выгибается дугой, вставая на лопатки, и резко насаживается на мои пальцы. Сам. -Я нашел тебя? -Да... Кажется, да. -Отлично. Я совершаю еще пару глубоких толчков, задевая его чувствительную точку и закрепляя результат, и перехожу к тому, чего так долго ждал. Это как падение в сверкающую бездну. Его горячая кожа, приоткрытые припухшие губы, дрожащие ресницы, рваное дыхание... Он крепко обнимает меня, держит в плену, плотным кольцом смыкая ноги на моих бедрах. И я с животным остервенением врываюсь в него, стремясь заклеймить, оставить как можно больше следов своего присутствия, заполнить каждую клеточку своей ДНК. Я делаю это с ним - снова и снова, как будто много лет был лишен радостей секса. Хотя на самом деле все не так, и с последнего раза прошла лишь пара дней. Но его безграничная покорность будит во мне что-то темное, глубинное, пугающее меня самого. Необходимость обладать, острая потребность доминировать - как будто от этого зависит моя жизнь. Я переворачиваю его на живот и продолжаю с утроенной силой вбивать в мокрые от пота простыни, ложусь сверху, накрывая собой, всем весом впечатывая в жесткий матрас, до синяков сжимаю хрупкие запястья. -Кричи! И он кричит, срывая голос до хрипоты, умоляет не останавливаться, задыхается от нехватки воздуха. И это совсем не похоже на все те наигранные стоны, входящие в обязательную программу любой уважающей себя шлюхи, совсем не похоже на все, что мне когда-либо доводилось слышать. Я настойчиво тяну его на себя, ставлю на колени, бережно прижимаю спиной к своей груди. Продолжаю двигаться в нем, лаская его возбужденную плоть. Он тяжело дышит и послушно откидывает голову на мое плечо. -Мой хороший. Мой мальчик. Только мой. Шепчу ему на ухо, словно в бреду, покрываю поцелуями и укусами шею и острые ключицы. -Скажи мне, что ты только мой. -Я не должен этого говорить. На его пересохших побледневших губах мелькает тень едва заметной мстительной улыбки. -Мы много чего не должны делать, но мы делаем. -Ты прав. -Скажи. -Я только твой. И я кончаю от одних этих слов, произнесенных им так тихо и обреченно, как если бы они были правдой. Он кончает следом и, обессиленный, падает в мои объятья. -В следующий раз я буду сверху. -С чего ты взял, что будет следующий раз? Он не отвечает, просто поднимает на меня свои черные внимательные глаза и устало усмехается. -Ты не можешь решать за меня. -Не могу. -Потому что я босс. -Ты босс. -Именно. -И что же ты решил, босс? -Я хочу быть твоим единственным клиентом. Цена не имеет значения…