Проект "РАССВЕТ"

      Стайлз невольно вздрагивает, когда с его глаз снимают плотную повязку. Он щурится, пытаясь привыкнуть к яркому свету, и первое, что видит — белый стол перед собой. Он поднимает взгляд и натыкается на девушку в белом халате, её взгляд сосредоточен на нём.       — Дорогая Дженнифер, — хрипло говорит Стайлз, начиная улыбаться. Его горло пересохло, от этого голос сел. Он неосознанно дёргает руками и понимает, что они прикованы к нижней перекладине стола белыми наручниками. На каждую руку приходится по паре. — Вот серьёзно? — Стайлз гремит ими и строит брезгливую мину. — Мы же находимся в якобы продвинутой лаборатории, что за старье? — девушка, Дженнифер, молчит и выжидающе смотрит на него, чуть приподняв бровь, а Стайлз оглядывает комнату, в которой его держат. Слева почти в углу находится металлическая дверь, которая открывается специальной магнитной карточкой и восьмизначным кодом, внутри комнаты почти всё белое: белый, под цвет стен, стол, два довольно-таки удобных белых стула и две белые автоматические турели, направленные на место, где он сидит. К счастью, они пока выключены.       Дженнифер, замечая, что его взгляд останавливается на турелях, поднимает вверх аккуратную ладонь. Длинные прозрачные ногти довольно красиво смотрятся на продолговатом пульте. Если проследить взглядом, то понятно, что тонкое запястье обхватывает кожаный ремешок, который проходит через уголок устройства и удерживает пульт всегда в близости с ладонью.       — Постараешься меня ранить, я включу их, не сомневайся, — жёстко говорит Дженнифер, вперившись в него злым взглядом. Стайлз лишь устало улыбается ей.       — Ни секунды не сомневаюсь в тебе, — отвечает он, подмечая, что девушка в этом белом аду кажется некой усладой для глаз. Её каштановые волосы уложены в аккуратные локоны, убраны со лба, карие глаза подведены чёрным, а пухлые губы накрашены матовой светло-бордовой помадой.       С Дженнифер Блейк, одной из ключевых работниц проекта «РАССВЕТ», Стайлз познакомился ещё до того, как попал в плен. Девушка некоторое время проработала на Дерека, но Стайлз слишком явно ощущал от неё негатив, несмотря на то, что для оборотнического чутья Дерека она была абсолютно чиста.       Теперь понятно, почему. Скорее всего, учёные в лаборатории давно научились обводить чутьё оборотней вокруг пальца. Что ж, Стайлз, к счастью, оборотнем не был.       Дерек, разумеется, прислушался к нему, когда Стайлз сказал избавиться от неё, и, хоть Стайлз и ожидал от девушки хоть какой-нибудь реакции на увольнение, подобного не произошло.       Стайлз и думать о ней забыл, да и, если честно, для него было удивлением то, что она работает на «РАССВЕТ», он был уверен, что побочная ветвь клана Арджентов, занимаясь отловом сверхъестественных существ, не допускает до высоких должностей тех, кто не связан с ними кровно.       С другой стороны, после убийства Кейт Арджент, на её место должен был прийти кто-то не менее кровожадный, а неадекватных Арджентов осталось не так уж и много.       Стайлз улыбается, вспоминая вкус её предсмертных мук.       Он провёл в лаборатории около недели, может, и больше. Посчитать точно не удалось, потому что бóльшую часть времени его пытали, а меньшую он приходил в себя от пыток, из разговоров работников местного ада он составил для себя примерный план помещения. Очень скупой, если честно, вмещающий в себя лишь два подземных этажа, плюс первый, замаскированный под прачечную. Он даже интересовался у одного лаборанта, что пытался пытать его аконитом, почему именно прачечная.        «Мы даем им собственные порошки. Оставляет запах свежести на одежде дольше, чем обычный порошок, и сбивает со следа мерзких псин».       Мерзкие псины на негласном здешнем жаргоне — оборотни.       «Да тебе надо в отдел рекламы, чувак», — с усмешкой ответил ему Стайлз, прежде чем ему в вену опять вкололи очередной раствор.       Больные идиоты никак не могли понять, что может заставить его расколоться, и решили по старинке обращаться с ним, как с оборотнем.       Впрочем, и «не оборотню» приятного от инъекций какой-то дряни было мало, а залечивать свои раны голодным Стайлз не мог.       Когда он не питался, он был ничем не сильнее самого обычного человека.       Среди людей в защитных масках Дженнифер выделяло всегда то, что она не скрывала своего симпатичного лица и не была «палачом». Она не пытала, могла только добить.       Стайлз каждый день ощущал боль людей, которых удерживали здесь, каждый день старался отгородиться от неё, чтобы не причинять им ещё больше страданий. Боль всегда давала ему силы, но ощущения жертвы, которой он питался, усиливались в несколько раз. Если Стайлз вытягивал боль без какого-либо контроля, им становилось настолько плохо, что они умирали от болевого шока. Как бы Стайлз ни пытался, ему не удавалось забирать боль без последствий для человека, даже самая капля ощущалась.       Жертве всегда становилось хуже.       Если он вытягивал злость, человек чувствовал ещё бóльшую ярость; если вытягивал ненависть, мерзкую на вкус, человек не контролировал себя. Любой негатив увеличивался в разы, а боль и вовсе становилась невыносимой.       Стайлз мог бы давно сбежать отсюда, убив каждого пленника, что здесь находится, но жертвовать и так несчастными созданиями не хочет. В конце концов, он отлично знает, что такое жизнь в неволе.       По его коже пробегается холодок, а Дженнифер отвлекает его от мыслей своим кашлем. Он переводит взгляд на неё.       Когда Стайлз пришёл в себя первый раз, после того как его взяли в плен, он лежал на белой койке повязанным по рукам и ногам, а девушка стояла прямо над ним. Та комната была такой же белой, как и эта, и, похоже, у работников проекта «РАССВЕТ» был какой-то особый бзик на белом цвете.       Хотя Стайлз не спорит, через какое-то время этот цвет и правда начинает сводить с ума.       Тогда в её руках находился электронный планшет, она поинтересовалась его именем и видом. Стайлз с ухмылкой ответил ей, что она и сама знает, кто он. Имя: Стайлз Вид: Человек       Даже сейчас красуется на бейдже его белой формы. Стайлза даже не удивляет то, что под него сделали бейдж, ведь он не единственный «пациент». Он знает, что пленников содержат на минус втором, а на минус первом проводят опыты. Стайлз за семь дней прочувствовал только пятерых оборотней, возможно, их и больше, но пытали только этих.       В конце концов, он не видел ничего, кроме своей тёмной комнаты, где его и пытали, и содержали. Сегодня вот в допросную перевели.       Он никого из пленников не встречал лично, но у него есть предчувствие, что, кроме оборотней, здесь находятся и другие сверхъестественные существа.       По крайней мере, он точно слышал крик банши, когда кто-то из пленных умирал.       «И то, и то — ложь», — ответила тогда Дженнифер, стараясь не выдавать никаких эмоций. Пусть положительные эмоции Стайлз и чувствовал довольно плохо, но восторг в её глазах всё-таки не мог не видеть.       После того как он отказался называть свой вид, начались всевозможные пытки. Конечно же, он понимал, что, после того как он оставил улики против себя на месте убийства Кейт Арджент, они придут за ним.       Впрочем, даже после нескольких дней ада они не смогли выяснить ничего, кроме того, что было написано на его бейдже.       У Стайлза не было возможности заглянуть в зеркало, зеркал в его камере не водилось, но он уверен, что сейчас, с разбитой губой, рассечённой бровью, похудевший наверняка килограммов на пять, выглядит крайне паршиво. А учитывая то, что придурки перестарались и он, чёрт возьми, чуть не умер от увечий, то его внешний вид явно ничем не отличается от вида зомби из «Ходячих мертвецов».       Дженнифер остановила пытки, и ровно день его никто не трогал. Его держали в темноте, три раза дали выпить немного воды, а потом, разбудив, надели плотную повязку и привели прямо в эту комнату.       — Ты ведь знаешь, кто мы, Стайлз? — спрашивает Дженнифер, из кармана своего белого халата она достаёт диктофон, и Стайлз с интересом смотрит на него. Тоже белый, чёрт возьми.       — Я довольно давно пытался найти вас, должен сказать, не ожидал тебя здесь увидеть, — усмехается Стайлз, глядя в её глаза. Она поджимает пухлые губы и хмыкает.       — Пытался найти?       — Как видишь, вы всё сделали за меня, — Стайлз пытается развести руками, но забывает, что те прикованы. Его кисти выглядят ужасно, а кожа на запястьях и у локтя не лучше, чем у последнего торчка из-за инъекций.       Конечно, он регенерировал бы не хуже оборотней, если бы позволил себе питаться, но на данный момент он чувствует только боль двух оборотней, которые и так изнеможены.       Проект «РАССВЕТ» не был каким-то особым видом правосудия. Они не сотрудничали с адекватными кланами охотников, не враждовали со стаями в открытую. Скорее, они были страшной сказкой, никто не мог их найти, пропадали лишь несчастные омеги или существа, не имеющие тех, кто бы мог их найти и спасти.       До Стайлза, конечно.       Стайлз знал о них не понаслышке, в детстве именно они пытались взять его мать живьём, вот только та предпочла опытам смерть.       — Ты знаешь, почему оказался здесь?       — Признайся, название «РАССВЕТ» вы спёрли из Скайрима? Правда, там была стража рассвета, и охотились они на вампиров, но сходства есть, не так ли?       — Пытки продолжатся, если ты не пойдёшь мне навстречу, — Стайлз наклоняется над столом, и Дженнифер резко поднимает ладонь с пультом. Это заставляет Стайлза засмеяться. Он почувствовал вспышку её страха.       — Кстати, а вампиры в вашем зоопарке есть?       — В нашем зоопарке много кто был, — с усмешкой отвечает Дженнифер, не теряя самообладания. — Тебе и твоему альфе здесь приготовлено особое место. — Стайлз хмыкает и откидывается на спинку стула. Запястья саднят, но, в принципе, сидится комфортно. — Если бы у вас была стая, то мы бы и для неё место нашли.       — Моему альфе не нужна стая, ему хватает меня с лихвой, — жёстко отвечает Стайлз, поджимает губы. Она усмехается из-за подобной реакции.       — Тем не менее, ему всегда будет нужна стая, состоящая из нормальных бет, — самодовольно говорит Дженнифер, а Стайлз хмурится. — Иначе он не альфа, а просто посмешище. А то, что в тебе нет волка, я всегда знала, теперь же знаю, что твой вид не реагирует ни на один из наших методов пыток сверхъестественных существ. И ещё то, что твоя регенерация ничем не отличается от обычной, человеческой.       — Мне сделать удивлённое лицо?       — Мы подарили охотникам столько методов для вашей поимки, научили их скрываться от чуткого обоняния, помогли найти слабые места. Не думал же ты, что современным охотникам снизошла скрижаль с сорока правилами о том, как правильно вас убивать? На аконите далеко не уедешь, тем более, кроме оборотней, есть полно других врагов, с которыми надо уметь бороться, — Стайлз не отвечает ей на это и с любопытством смотрит на диктофон, а потом поднимает взгляд, пытаясь выискать камеру. Не может быть такого, чтобы здесь не велось видеонаблюдения. — Скрывать не буду, заинтересовалась я сначала совсем не тобой, — Дженнифер улыбается ему, перекидывая волосы назад. Она копирует его позу. — Учитывая то, какие слухи о нём ходят в узких кругах.       — Я прекрасно помню, что ты работала на нас, — говорит Стайлз. — Скажи честно, как часто представляла, что он дерёт тебя на своем охуительном рабочем столе? Я его сам выбирал ему в кабинет, он сделан из эбенового дерева, дорогая штука, скажу я тебе, но трахаться на нём… — Стайлз прикрывает глаза и вздыхает, — сплошное удовольствие, — с усмешкой заканчивает он, чувствуя нарастающую злость и стыд, исходящий от Дженнифер.       — Закрой рот!       — Я видел, как ты на него смотрела, скажи, ты и правда так ненавидишь оборотней? Может, они нравятся тебе больше, чем ты думаешь?       Щёки Дженнифер краснеют, а Стайлз заинтересованно смотрит на неё. Неужели они с Кейт настолько похожи? В конце концов, и последняя испытывала к Дереку довольно двойственные чувства.       Стайлз был так рад, когда узнал, что именно Кейт Арджент пыталась соблазнить Дерека, чтобы заполучить в центр урождённого Альфу. После нескольких инцидентов в их детстве, Дерек напрочь запретил ему убивать из-за ревности, но, как выяснилось, для убийства Кейт Арджент у них обоих была масса причин.       — Ты же не думал, что после смерти начальницы Хейла бы просто так оставили в покое?       — Невиновность моего альфы была доказана кланом охотников, отвечающих за территорию Манхэттена, — уверенно отвечает Стайлз, а Дженнифер фыркает.       — Мы с тобой прекрасно знаем, что охотники не всегда компетентны в вопросах правосудия, — Дженнифер склоняется и открывает один из ящиков в столе, она достаёт небольшую папку и протягивает Стайлзу так, чтобы тот с наручниками мог дотянуться и раскрыть её. — Мы начали собирать информацию задолго до этого, семья Арджентов давние враги с Хейлами, но, на удачу Кейт, Дерек не успел с ней познакомиться в детстве.       Кейт была одной из работниц фирм-партнёров Дерека, обычной секретаршей, и представилась она совершенно другим именем. Стайлз и подумать не мог, что она Арджент, впервые, когда увидел её.       Разумеется, он знал, что именно Ардженты, корни которых прорастают из того же города, где родились Стайлз с Дереком, были повинны в смерти всей семьи Хейла, он также знал, что, собрав небольшую поддержку среди самых конченных охотников, не соблюдающих кодекса, они создали этот проект ещё до его рождения.       Стайлз открывает папку и видит обезображенное тело Кейт. Её ноги изогнуты в разные стороны, одна рука оторвана, из плеча торчит кость, тело пробито насквозь чем-то тонким, из-за этого вся одежда и место в округе испачкано кровью.       Конечно, эти фотографии он видел не первый раз, но прямых доказательств, указывающих на него не было, никто не знал, что он не является обычным человеком, а Дерека с ним даже не было в тот день.       В полиции дело до сих пор оставалось нераскрытым, а охотники понятия не имели, что за существо могло такое сотворить.       В конце концов, даже Стайлз ещё ни разу не встречал себе подобных. Он знает, что не один, но только из-за воспоминаний о матери понимает, что бывают и светлые сущности, питающиеся положительными эмоциями и усиливающие всё положительное, что было в человеке.       Если честно, он даже не знал, как называется его вид, возможно, поживи его родители чуть дольше, он был бы больше осведомлён о собственной сути.       — Способ убийства Кейт заставил меня вспомнить и другие случаи подобных смертей, когда тела уродовали, но ни орудия, ни следов пребывания не находили.       Стайлз перелистывает фотографию и, на удивление, видит одну из своих жертв. Вернее, его обезображенное тело. Губы искажаются в злой ухмылке. Даже сейчас он может вспомнить вкус его боли, он перелистывает всё дальше и дальше.       Здесь есть и не мужчины, но большинство все-таки мужчины. На фотографиях расчленённые самым разнообразным образом трупы, на последней, что смотрит Стайлз, изображён крупный мужчина. Его пальцы валяются по всей комнате, одна рука от запястья до плеча торчит из люстры, из оторванной головы свисают глазные яблоки, а крупное тело валяется возле кровати.       Стайлз готовился к каждому из этих убийств. Питался чем попало, увеличивая силу, хватало лишь одного хвоста.       Он поднимает взгляд на Дженнифер и улыбается одним уголком губ.       — Даже самые закоренелые охотники, ненавидящие всех оборотней просто из-за того, что они ими являются, скажут, что те ни при чём. Оборотни так не убивают, — уверенно говорит Стайлз, а та согласно кивает.       — И глупцу было бы понятно, что твой альфа ни при чём, да и вас обоих проверяли и полиция, и охотники. Все в унисон твердят о том, что ты обычный мальчишка и вы вообще никак не связаны с чем-то сверхъестественным, — отвечает Дженнифер, поднимаясь со своего стула, руками она упирается в стол, наклоняясь над Стайлзом. От неё исходит лёгкий запах клубники. — Знаешь, наш центр мог похвастаться столькими видами… — она выпрямляется и широко улыбается, не открывая рта. — Вампиры, оборотни, ведьмы, раньше многие тут жили, — она загибает пальцы, когда перечисляет, — даже потомки эльфов были здесь, правда, я их не застала… — Дженнифер с грустью вздыхает, не переставая смотреть в его глаза.       Стайлз думает о том, что если бы видел её при других обстоятельствах, то его взгляд уж точно остановился бы на ней. Девушка кажется ему довольно привлекательной, хоть она и явно старше него, а восторг, исходящий от ужасов, что творят здесь с живыми существами, делает её взгляд безумным.       — Старшие Ардженты всегда считали, что центр исследовал не более пятнадцати процентов сверхъестественных существ, да что там, Джерард даже не был уверен в том, что мы абсолютно и полностью изучили особенности оборотней, хотя… — она усмехается и играет бровями, — оборотней здесь до сих пор хоть отбавляй, — Дженнифер показательно держит пульт в руке и наклоняется ближе. — Почти вся семья отвернулась от него, считали безумным, требовали поддерживать кодекс, зато Кейт была отличной преемницей, он обожал её, — Дженнифер смотрит в его глаза. — Знаешь, и меня считают безумной, считают, я держу здесь обычного человека, некоторые работники даже требовали отпустить тебя, можешь представить? — Стайлз изображает изумление, поднеся ладонь к приоткрытому рту, но через мгновение его лицо опять ничего не выражает. Она лишь улыбается его гримасе. — Я убедила их, что ты мне нужен из-за Хейла, потому что даже для альфы его волк чрезвычайно большой, тем более, я так давно не встречала чистокровных урождённых оборотней! Лишним для опытов он бы точно не стал! — она начинает тихо смеяться. — И я даже не знаю, что может быть лучшей приманкой для альфы, чем его пара, — Дженнифер опять усаживается на стул, а Стайлз приподнимает бровь и качает головой, — которая сделает всё, что я скажу, лишь бы её альфу перестали пытать, — сердце Стайлза начинает отстукивать быстрый ритм, Дженнифер, видя, что её слова задели его, ухмыляется ещё шире. Ей кажется, что она напугала его, но он лишь старается активно не питаться её ненавистью. Это может выдать его с головой, но не напитает хвост даже на самую малость. — А на пытках оборотней мы собаку съели. Извини меня за каламбур, — она опять откидывает локоны волос назад и выжидающе смотрит на него, будто бы ждёт какого-то ответа, будто бы участвуют в какой-то словесной битве.       — Это всё, конечно, отлично, ты злой гений, муха-ха-ха, — отвечает Стайлз, хмуря брови. — Но тебе не кажется, что травить на себя разъярённого урождённого альфу из-за обычного человека немного чревато последствиями?       — Его здесь ждут с распростёртыми объятьями, поверь, — отвечает Дженнифер. — Пусть приходит, — Стайлз улыбается. Она не понимает, что в тот момент, когда Дерек появится на территории центра, её жизнь прервётся.       В его голове рождается действительно интересующий его вопрос.       — Вам хватило смелости схватить меня, почему решилась? — заинтересованно спрашивает Стайлз, перебивая её. — Настолько уверена, что я не человек?       — Я убедилась в этом, — после небольшой паузы отвечает Дженнифер. Видимо, думала, стоит ли рассказывать об этом. Стайлз с интересом смотрит на неё. — Как я и говорила, центр интересовался Дереком Хейлом, в конце концов, не последнее имя. Чудом выживший мальчик, считавшийся пропавшим несколько лет, после ужасного пожара, в котором сгорела вся его семья… ужасная история.       Стайлз чувствует, как ладони леденеют, после её слов. Он сглатывает резко накопившуюся слюну, но не перебивает. Это информация была открытой, но его всё равно бросает в дрожь каждый раз, когда он вспоминает о том, где именно Дерек провел несколько лет.       — В возрасте пятнадцати лет его вместе с неким Мсти… Мстис, чёрт, — она раздражённо закатывает глаза, — никогда не удаётся произнести это имя с первого раза.       — Не пытайся, даже у меня бывают осечки, но считай, я оценил стиль повествования, — нервно улыбается Стайлз. Дженнифер хмыкает, но на подколку не реагирует.       — В общем, вместе с тобой, Стайлз, — делая акцент на его имени, продолжает Дженнифер, — его забирает на попечительство чудом выживший Питер Хейл. Каково было моё удивление, когда я узнала, что пятнадцатилетний подросток был альфой взрослого мужчины, но чего только у оборотней не бывает, не так ли? Сколько тебе тогда было? Шесть?       Стайлз молчит.       Воспоминания о Питере скребут по давно зажившему шраму.       Питер был первым взрослым, кому Стайлз стал доверять. Они прожили вместе почти пять лет, а потом, когда Стайлзу было десять, Питер напал на Дерека. Внезапно, чтобы убить, чтобы самому стать альфой.       Он считал, Дерек этого не заслуживает, что не пользуется благами этого положения. За это и поплатился жизнью.       Дереку тогда только-только исполнилось девятнадцать, он оформил опеку над Стайлзом, а сам Стайлз больше никогда не позволял Дереку признавать себя альфой у других бет.       — История Дерека мне бы и не показалась интересной, не будь в ней тебя; в конце концов, получив серьёзную психологическую травму и желая безопасности, он бы мог просто жить обращённым и выживать самостоятельно в личине волка столько, сколько бы ему самому хотелось, возвратиться в человеческую форму не составило бы труда. Но он вернулся с тобой, а, наткнувшись на твою фамилию, я никак не могла избавиться от ощущения того, что уже где-то видела её, — в глазах Дженнифер опять появляется восторг, словно она разгадала какую-то сложную загадку. Стайлз бы хотел сказать, что подобное поведение ему противно, что оно вселяет в него ужас, но не привык врать самому себе. Ему иррационально нравится неадекватная злость девушки. — И я решила покопаться в архивах. В действительности, никого из Стилински никогда не было у нас в центре, а всё, что я нашла в интернете, это давнишняя статья о смерти на службе шерифа маленького городка — Ноа Стилински, — Стайлз сводит брови и поджимает губы, а Дженнифер с фальшивой грустью продолжает: — Я уже думала забросить это дело, но на всякий случай решила проверить фамилию в списках устранённых. И там обнаружила интересное имя. Клаудия Стилински. Тебе оно о чём-то говорит?       Стайлз замирает, когда слышит имя матери, и сдерживает себя, старается не выдать, потому что дать отпор сейчас сил не хватит, он слишком голоден, чтобы сражаться, но слишком зол, чтобы по неосторожности выдать себя.       — Её вид тоже не был опознан, но человеком она не являлась. И тогда я вспомнила, почему же я так хорошо запомнила твою фамилию. Всё дело в том, что Кейт Арджент была лично с ней знакома. Как забавно, Стайлз, наши с тобой корни растут из одного и того же маленького Бейкон Хиллза.       Стайлз в шоке распахивает глаза, а Дженнифер откидывается на спинку стула, её взгляд становится самодовольным, когда она понимает, что смогла его удивить.       — Кейт рассказывала мне, что встретила Клаудию совершенно случайно, в продуктовом, вместе со своим гиперактивным сыном, который никак не мог успокоиться и в итоге чуть не свалил на себя весь стенд с законсервированной фасолью, — Дженнифер начинает тихо смеяться. — Можно подумать, что бы с тобой случилось? Хотя железные банки, упавшие на голову пятилетнему ребёнку, ни к чему хорошему не привели бы, но это только в худшем случае! И, тем не менее, она оттолкнула тебя, хотя находилась на расстоянии четырёх метров. Представляешь, как Кейт обрадовалась? Она доложила обо всём Джерарду немедленно.       Стайлз раскрывает рот в удивлении и шокированно смотрит на Дженнифер.       — Значит, тогда они вышли на её след? — Стайлз не замечает, как глаза начинает щипать. Его сердце быстро стучит, а мысли начинают путаться.       — Благодаря тебе центр получил отличную наводку на нечто новое.       Стайлз жмурит глаза, отчего с глаз невольно начинают течь редкие слёзы. Он отводит от девушки взгляд, та, видя его слёзы, начинает тихо смеяться.       Стайлз помнит тот день, помнит, как мать испугалась, что слишком сильно толкнула его, помнит, как он сам испугался, почувствовав толчок. Мама тогда подбежала к нему и крепко обняла.       Он пытается успокоиться, но не получается. Осознание того, что его мать раскрыла сущность из-за него, режет сильнее самого острого ножа. Он никогда не знал, как они смогли её найти, теперь он понимает.       Стайлз всегда знал, кто убил его мать, он слышал, не мог забыть, как те гордо произносили название своего Научного Центра, предлагая Клаудии сдаться без боя и пойти с ними.       Стайлз помнит всё так, словно это было вчера. Помнит, что отец был на ночной смене, помнит, что мама спрятала его в подвале дома, где находился чёрный ход под землёй, ведущий вглубь леса, помнит, как услышал звон упавшего маленького сувенирного колокольчика, стоявшего на тумбочке в прихожей, который обозначал, что ему надо бежать так далеко, как только может, помнит, что тогда он впервые почувствовал чужие эмоции. Это были эмоции работников, злые, невкусные, и чистый страх, исходивший от собственной матери. Тогда он не мог контролировать, что можно тянуть, а что — нельзя.       Самым ужасным было то, что боялась она не за себя.       — Очень жаль, что она предпочла смерть. Возможно, вы бы встретились, будь она сговорчивее.       — Замолчи… — низко говорит Стайлз, прикрывая глаза.       — Они знали, что у неё был сын, надеялись, что ты такой же, но ты как сквозь землю провалился, и они занялись другими объектами, позже вокруг вас обоих было слишком много шумихи, красть тебя было небезопасно, а подвергать Центр огласке никто не хотел, в лучшем случае всех бы посадили на много лет, — говорит Дженнифер, постукивая длинным ногтем по столу. — Впрочем, когда Кейт вновь решила открыть охоту на Дерека из-за странных убийств, мы выяснили, что всех жертв связывало не только то, что они были конченными извращенцами. Кейт не успела закончить работу, но я не оставила наше дело, мне хотелось добраться до истины, — Стайлз приподнимает бровь, а Дженнифер, ухмыляясь, продолжает: — Мне потребовалось очень много времени, чтобы найти это…       Тогда Дженнифер достаёт ещё одну папку. Стайлз открывает её. Перед глазами встаёт лицо, которое он не забудет никогда в жизни. Его сердце сбивается с ритма, а глаза широко раскрываются. Он пролистывает все фотографии, пока не останавливается на последней. Она в плохом качестве, это были фотографии пятнадцатилетней давности.       Подвал, на стене, возле лестницы находится большое кровавое пятно. Обезглавленное, изуродованное тело лежит на узком матрасе, голова же нанизана на старого вида штатив, по всей комнате валяются части тела. Стайлз чувствует, как в груди тяжелеет от нахлынувших воспоминаний. Становится сложно дышать. — Твой стиль убийства с пяти лет не особо поменялся, — со смешком говорит Дженнифер, проводя пальцами по губам. Она делает нарочито задумчивый вид. — Это ведь твоё первое убийство? Никто тогда и не мог подумать на несчастных детей. Хоть мне и было около пятнадцати в то время, а проектом «РАССВЕТ» управляли Ардженты, мне всегда было интересно, что же за существо такое может убивать подобным образом?       — Как ты на это вышла? — тихо спрашивает Стайлз, чувствуя каплю холодного пота, скатившуюся по его виску.       — Манера убийств показалась мне слишком знакомой. Плюс, в полицейских архивах были фотографии ежедневника. Подумать только, я проделала колоссальную работу, составила целую паутину жертв, что привела меня прямо к нему! — она щёлкнула по уголку папки, её губы дрогнули в усмешке. — Твоя мать просчиталась, отправив тебя в лес, — Стайлз всматривается в лицо мужчины. В лицо, которое появлялось в каждом ночном кошмаре его детства. — Видеозаписи достать довольно сложно, хотя желания делать это у меня совсем не было, но вот фотографий было хоть отбавляй.       Стайлз сжал челюсть и опустил подбородок вниз. Он смотрел прямо в глаза Дженнифер. Он чуть склонил голову, его ноздри надулись, он поджал верхнюю губу.       — Конечно же, охотники не могли уличить Дерека. Даже смерть Кейт осталась загадкой, несмотря на кривой трикселион, что ты вырезал на её оторванной конечности. И из-за этого, Стайлз, я задам тебе вопрос ещё раз, — она наклоняется к нему, доставая и бросая к папке несколько фотографий, на некоторых два мальчика стоят вместе, на некоторых в одиночестве. Один из мальчиков выглядит сильно старше второго, но одно на этих фотографиях было одинаковым — оба мальчика были обнажены. — Что. Ты. Такое?       — Когда мой альфа придёт за мной, — низким голосом начинает Стайлз, поднимая взгляд с фотографий на девушку, — я трахнусь с ним в крови тех, кто работает здесь.       Дженнифер криво усмехается ему, а Стайлз с головой погружается в воспоминания.

…

      Стайлз еле-еле приходит в себя, когда его с силой толкают в центр тёмного подвала, чувствуя сильную тошноту. Здесь почти нет света, только тот, что исходит из приоткрытой двери наверху лестницы. Он плохо видит лицо мужчины, возвышающегося над ним, но его красные глаза вселяют в Стайлза такой страх, что он, не имея смелости даже плакать, пятится назад, пока не вжимается в стену позади себя и не утыкается лицом в саднящие от ранок колени, начиная трястись. Кожа на пятках тоже потрескалась от того, что он бежал по сухим листьям леса лишь в носках.       — Не шуми, или я накажу тебя — тихо говорит мужчина, его голос низкий, а сам он такой большой, что Стайлзу кажется, если тот наступит на него, то раздавит, словно таракана.       Мужчину устраивает его молчание, он больше ничего не говорит, только медленно разворачивается и поднимается наверх по лестнице, что не имеет перил, его шаги громким звуком стоят в ушах Стайлза. Он закрывает за собой тяжёлую дверь. Слышится щелчок, а потом скрип ключа, и Стайлз, отпуская себя, начинает горько плакать от страха, не поднимая головы с колен.       Он несколько раз падал, пытаясь убежать в темноте подальше от дома, делал всё, как говорила мама, его локти и ладони содраны, горло болит от того, что он часто дышал ртом. Он очень-очень хочет к маме.       — Эй, — вдруг слышит Стайлз за своими всхлипами и дёргается так резко, что плечом задевает небольшой шатающийся столик. Стайлз понимает, что в подвале теперь горит неяркий серый свет. Перед ним сидит мальчик, которому лет пятнадцать на вид, Стайлз не слышал, как он подошёл, на нём надеты старые поношенные спортивные штаны и чёрная футболка. Стайлз пятится назад настолько, насколько позволяет стена. — Я не обижу тебя. Я Дерек, — тихо говорит мальчик, не пытаясь до него дотронуться, а потом вовсе отстраняется, видя, что явно пугает.       Стайлз молчит и опять утыкается лицом в колени.       Он слышит шуршание и поднимает взгляд. Мальчик — Дерек — встаёт, идёт в другую часть подвала, что-то ищет и возвращается к нему, в его руках стакан воды, он садится на колени возле Стайлза.       — Вот, выпей, — он протягивает стакан Стайлзу, и тот обиженно надувает губы, пока слёзы опять не начинают течь из его глаз. Дерек сводит свои крупные брови, его глаза сверкают голубым, и Стайлз потрясённо смотрит на него.       — Ты тоже оборотень! Как он, — Стайлз указывает пальцем в сторону двери. — Я убегал от плохих людей, он поймал меня, накрыл лицо мерзкой тряпкой и принёс сюда. Почему вы это делаете? Моя мама дружила с оборотнями, она говорила, что вы хорошие, но вы плохие! Ты плохой!       — Я тоже здесь не по своей воле, — оправдывается мальчик, а потом с интересом смотрит в его глаза. — Ты знаешь других оборотней?       — Мама знала, я… не успел познакомиться… их всех… не стало, — Стайлз утирает мокрые щёки запястьем. — Я хочу к маме. Почему он держит здесь тебя и меня? — Дерек молчит, а Стайлз прикрывает лицо ладонями. — За моей мамой пришли плохие люди, они называют себя «рассветом», но они злые, мама сказала бежать как можно дальше, обещала, что найдёт меня.       — Выпей воды, — вновь просит Дерек, и Стайлз протягивает к стакану обе ладони. Он пьёт большими глотками, а, когда поднимает взгляд, Дерек грустно улыбается.       — Будет хорошо, если твоя мама найдёт нас.       — Твоя мама тоже тебя ищет? — спрашивает Стайлз, и Дерек только качает головой. Его светло-зелёные глаза становятся печальными.       — Мои родители погибли, — Стайлз раскрывает губы, а Дерек опускает взгляд.       — Ты будешь жить с нами тогда, — искренне говорит Стайлз, пододвигаясь ближе. Дерек продолжает грустно улыбаться, но не отвечает.       Какое-то время они сидят в тишине, Стайлз привыкает к тусклому свету, и, когда вода заканчивается, Дерек приносит ему сухой крекер и улыбается, когда Стайлз вгрызается в него.        — Мама говорила, что оборотни умеют превращаться в волков. Это правда? — спрашивает Стайлз, заглядывая Дереку в глаза.       — Не все, — отвечает Дерек, а Стайлз склоняет голову и заинтересованно смотрит на него.       — А ты умеешь?       — Альфа мне запрещает, — тихо говорит Дерек, а Стайлз хмурит брови. Дерек со вздохом подаётся вперёд, чем вновь пугает Стайлза. Тот опять подтягивает колени к груди. — Он не причинит боль, если его слушаться.       — Слушаться?..       — Это как игра с правилами. Он будет говорить тебе, что делать, а потом возвращать сюда. Я буду рядом с тобой, тебе нечего бояться. Я смогу защитить тебя, главное — сам не лезь под руку, хорошо?       — Ладно… — Дерек хочет подняться, но Стайлз останавливает его. — Я не умею произносить своё имя. Папа сказал, что я могу звать себя Стайлзом. Он говорит, что его так называли в армии. Я тоже хочу пойти в армию, когда вырасту… — Дерек улыбается ему и протягивает ладонь, когда выпрямляется. Дерек высокий, Стайлз вряд ли ему достанет даже до пупка.       — Пойдем, у меня там матрас, будет удобнее лежать.       Стайлз вкладывает свою ладонь в его руку.       Впервые он чувствует, как нарастает первый хвост, когда слышит крик и звук чего-то разбившегося. Стайлз прикрывает глаза, а из его глаз вдруг льются слёзы. Это боль Дерека, яркая, резкая, и именно она питает хвост. Мама рассказывала, что они способны чувствовать других людей, говорила, что это ничего, раз он чувствует боль, и почему-то Стайлз был уверен, что у мамы всё было не так. Она рассказывала, что у неё есть два хвоста, которые наливаются силой, если она чувствует сильные положительные эмоции, рассказывала, что без подпитки может управлять только одним и то с трудом, а Стайлза обещала научить, когда тот станет старше.       Прошло почти десять дней, а мама всё никак не приходит за ним, но Стайлз уверен, что они с папой до сих пор ищут его.       Дверь в подвал открывается, и Стайлз видит, как Он толкает Дерека внутрь. Тот спотыкается на негнущихся ногах и катится по лестнице вниз. Он рассержен, ругается и говорит, что Дерек ничтожество, и Стайлз чувствует ненависть, которая смешивается с физической болью Дерека.       — Дерек!       Стайлз бежит к Дереку и укладывает его голову к себе на колени. Мужчина наблюдает за ними некоторое время, его глаза ярко светятся красным, на лице ненависть, пуще прежнего, она отвратительна на вкус.       Он закрывает грузную дверь, и Стайлз слышит щелчок. Он переводит взгляд на Дерека, ссадины на его лице почему-то не заживают, хотя должны. Стайлз позволяет себе расплакаться, когда понимает это.       Он не трогает Стайлза, только иногда уводит Дерека, говорит для тренировок, говорит, что Стайлз вскоре присоединится к Дереку, но почему-то даёт привыкнуть.       — Стайлз, всё хорошо, — хрипло, еле слышно говорит Дерек, и его ладонь поднимается и зарывается во взлохмаченные каштановые волосы. Разбитые губы пытаются улыбаться, и Стайлз ни капли не верит Дереку. Он чувствует, как появляется второй хвост. Дерек не может их видеть, но Стайлз чувствует их сам. Они осязаемые, крупные, длиннее, чем сам Стайлз в два раза. Он окутывает ими Дерека и старается забрать боль, чтобы Дереку стало легче. — Стайлз… твои глаза! — мамины глаза тоже менялись, когда она выпускала сущность. Он чувствует крупную ладонь на своей щеке, пальцы Дерека стирают слёзы. Ему явно очень больно, и Стайлз тянет сильнее, пытаясь избавить его от этого. — Твои глаза стали чёрными, — шёпотом говорит Дерек, его боль не проходит, Стайлз чувствует это, Дереку становится хуже, и Стайлзу обидно до слёз, ведь у мамы всегда получалось забирать боль, а Стайлз ни на что не годен.       — Я… я не понимаю, почему не выходит, — со всхлипом говорит Стайлз, начиная плакать громче. Дереку становится больнее, но он сдерживается, чтобы не расстраивать его, и Стайлз прекращает тянуть его боль. Дерек вдруг вдыхает полной грудью.       Регенерация начинает лечить его раны.       — Твои белки и зрачки, их как будто не было, но сейчас всё хорошо, — тихо говорит Дерек, обводя его щеку пальцами, чтобы стереть слёзы. Стайлз молча кивает. Боль Дерека начинает уходить так же, но хвосты Стайлза остаются.       Они с Дереком сидят в одной позе, пока тот не поднимается на ноги вместе со Стайлзом и не несёт его к матрасу. Стайлз не знает, чувствует ли Дерек, как наросший хвост обвивает его тело.       Матрас довольно узкий, но Дерек позволяет спать на себе, и с ним не нужно даже одеяла. В подвале не так много места. Здесь довольно много разнообразных вещей Альфы, и для чего они, Стайлз не знает, не знает он и как они называются. Дерек рассказывает, что это для съёмок. В подвале есть комната, где находятся унитаз и раковина, там стоит стаканчик с двумя зубными щётками и почти закончившийся брусок мыла. Дверь туда не закрывается на ключ.       Ни у него, ни у Дерека нет вещей, только матрас и несколько книг, которые появились здесь после Стайлза, потому что Дерек выпросил у альфы хоть что-то, чем можно занять Стайлза.       После просьб Дерек пришёл со сломанным носом, но с довольной улыбкой.       Он приносит им кашу и воду три раза в день, и три раза на памяти Стайлза уводил Дерека. Дерек говорит, что Стайлзу нечего бояться, что его просто фотографируют, а на вопросы, почему Дерек приходит в синяках, Дерек объясняет, что альфа должен тренировать бету.       Стайлз с трудом верит ему, потому что чувствует его эмоции, когда тот рассказывает об этом. Ещё Дерек иногда рассказывает Стайлзу про свою семью. Он говорит, что у него была мама-Альфа, папа-бета, две сестры и дядя с женой и дочкой. Он рассказывает, что их смерть не была несчастным случаем, а Стайлз в это время старается вытянуть его боль, но понимает, что ничего не выходит, и каждый раз, насыщаясь болью Дерека, он лишь усиливает его страдания. После этого Стайлз пытается контролировать подпитку и не давать разрастаться хвостам.       Его два хвоста не были такими сильными, как у мамы, он пока не мог отталкивать ими что-то, они были слабы, и он знал, что может научиться ими управлять, но питаться Дереком не станет. Ни за что.       — Моя мама умела забирать боль, но я делаю только хуже, когда пытаюсь сделать это, — говорит как-то ночью Стайлз, лежа на Дереке. Он утыкается щекой в твёрдую грудь, пытаясь улечься удобнее. У Дерека и вовсе подушки нет, но он не жалуется. Его пальцы перебирают волосы Стайлза.       — Тебе просто надо потренироваться, — шёпотом отвечает Дерек, гладя его волосы. — Стайлз, не говори о своей силе громко. У оборотней отличный слух, будет нехорошо, если альфа узнает.       Они оба не знают Альфу по имени. Дерек никогда не называет его. Стайлз приучает себя говорить Дереку про хвосты только на ухо.       Он всегда появляется, словно ночной кошмар, уводит Дерека на тренировку, а Дерек, чтобы Стайлз не нервничал, рассказывает, как они проходят, рассказывает про то, что его пытаются приручить.       Альфа хочет иметь верную бету, но искренне верит, что методы воспитания должны делиться на кнут и пряник. Пряником являлось то, что Альфа соглашался не трогать Стайлза.       До поры до времени.       Впервые он выводит Стайлза из подвала, когда Дерека в подвале нет. Тот ушёл на тренировку, и Стайлз без него чувствует себя настолько плохо, что невозможно описать словами.        Он жмётся к углу, но его берут, словно щенка, одной рукой за грудки, поднимают по лестнице и бросают на пол. Стайлз стирает коленки и тихо плачет от обиды, а потом слышит громкий рык Дерека.       Его рычание он отличает от рыка Альфы.       Дерек оказывается перед ним раньше, чем Стайлз понимает, что происходит, а потом Дерека избивают прямо при нем, и Стайлз ничего не может сделать, только старается не тянуть боль и не сделать Дереку ещё хуже.       Позже, в подвале, Стайлз гладит Дерека по затягивающимся ранам и целует их, потому что мама всегда делала так, стоило ему удариться, а Дерек, в свою очередь, тянет боль с его разодранных колен. По его коже ползут тонкие и чёрные змейки.       — И я бы хотел избавлять тебя от боли, — зло говорит Стайлз, утирая слёзы обиды запястьем.       — Ты и так избавляешь, — с улыбкой отвечает Дерек.       Он вновь выводит их обоих из подвала на «съёмки», как говорит Дерек тогда, когда Стайлз перестаёт считать дни. Дерек не даёт альфе прикасаться к нему, держит за руку и ведёт за собой.       Для Стайлза жизнь здесь длится одновременно медленно и одновременно быстро. Единственное, что меняется, так это то, что Стайлз привык видеть в полумраке.       Дерек боится и нервничает, Стайлз никогда не чувствовал такого жуткого страха, когда Дерек шёл за Ним в одиночестве. Он гладит руку парня большим пальцем, стараясь успокоить, но его собственное сердце выплясывает как не в себе.       В этот раз Стайлз осматривает дом, и тот выглядит так, будто здесь никто не живёт: обшарпанный, неживой, мебель старая, нет вещей, которые указывали бы на наличие людей здесь. Комнату, в которой проходят съёмки, не так легко найти. Сюда можно пройти, только если отодвинуть книжный шкаф. Внутри очень светло, прожектора светят в центр комнаты на пушистый ковер, а напротив стоит штатив с камерой.       Стайлз узнал, что вещи, лежавшие в подвале, это устаревшие приспособления для съёмок, он старался как можно меньше смотреть на них.       Он направляется к камере.       Дерек крепко сжимает его ладонь. Его рука кажется очень большой по сравнению с рукой Стайлза.       — Смотри только на меня, ничего не бойся, я рядом, — тихо говорит Дерек, хотя знает, что Альфа прекрасно слышит его. Лицо Дерека кажется бледным, а страх и не думает исчезать, и Стайлз старается не питаться им. Он знает, что тогда страх усиливается, точно так же, как и усиливается ненависть. Он понял это, когда тянул их из Альфы.       На них светят прожекторы, и Стайлз сильно жмурится от яркого света, он слишком отвык от него.       — Раздевайтесь, — низким голосом говорит Он, и Стайлз неуверенно сводит брови. Он поворачивается к Дереку.       — Это просто игра, я с тобой, ничего не бойся, — дрожащим голосом говорит он, поглядывая на Альфу, который, кажется, с каждой секундой всё больше теряет терпение. Его злость отвратительна, думает Стайлз, и, к сожалению, она слишком слаба, чтобы питать хвосты. Лучше всего хвосты питает боль, а сильная злость или страх только приправляют её, но без боли хвосты не наливались силой.       Стайлзу не страшно, потому что он с Дереком. Даже когда Он требует странных вещей, говорит принимать странные позы вместе с Дереком, и кожа становится гусиной от того, что они полностью раздеты. Но Дерек рядом с ним, и Стайлзу совсем не страшно, хотя он чувствует такие сильные страх и ненависть, исходящие от Дерека, что невольно сам начинает их испытывать.       Он не понимает, что происходит, но знает, что что-то неправильное. Дерек сам одевает его в застиранную белую футболку и шорты, берёт его на руки и уходит, не поворачиваясь к Альфе, проверяющему свою камеру, спиной. Наконец, уходит без ссадин и сломанных костей. Стайлз думает, что готов стоять перед камерой и делать странные вещи, лишь бы Альфа больше не трогал Дерека.       Стайлз ловит пробежавшую мимо крысу и удерживает пытающееся вырваться создание. Он сжимает руку сильнее, и как только животное начинает испытывать боль, то начинает тянуть её. Этого мало, это не то, но один хвост наполняется силой, мало, но что-то, а тушка в руке перестаёт двигаться.       Крыса мертва, он откидывает её на видное место, чтобы Альфа убрал, а сам начинает двигать хвостом. Его не видно, но Стайлз знает, где он, словно продолжение руки. Он убил уже столько крыс, и наконец научился управлять хвостом.       Сейчас, сидя на коленях, он проводит вокруг себя круг. Хвост оставляет совсем слабый след на полу, кончик острый, когда Стайлз хочет этого.       Он прикрывает глаза и окутывает себя хвостом, чувствуя его энергию, вытягивая руки, он старается коснуться хвоста, и у него это выходит. Стайлз улыбается.       — Что ты сделал? — спрашивает Дерек, выходящий из туалета, а Стайлз вздрагивает, его хвост напрягается, готовый атаковать, и Дерек, видя тушу крысы, сводит брови.       В подвале все так же мрачно, у Дерека на щеках отросла щетина, Стайлз знает, что она колючая.       — Я покажу, — тихо говорит Стайлз, улыбаясь. Он осторожно касается плеча Дерека хвостом, делает так, чтобы тот был мягким, чтобы Дерек чувствовал только поглаживания.       — Ты опять убил крысу, — с укором говорит Дерек, подходя к нему. Дерек высокий, сильный, и Стайлзу кажется, что когда тот злится, то становится ещё больше. Он виновато опускает взгляд, а Дерек подходит к нему и берёт на руки. Стайлз легко помещается в его руках, он обнимает его за шею и заглядывает в светло-зелёные глаза. — Каждое существо заслуживает жизни, Стайлз, если ты не научишься состраданию, как сможешь стать хорошим человеком?       — Смотри, чему я научился, питаясь их болью, — шёпотом говорит Стайлз, в этот же момент его хвост сбивает старый штатив с такой силой, что тот врезается в стену.       Альфы нет дома, Дерек может слышать это, из-за этого они чувствуют себя более свободными.       Дерек хмурится, а Стайлз крепче обнимает его за шею и утыкается носом в колючую щёку, прикрывая глаза.       — Я чувствую, что ты злишься на меня, — тихо говорит Стайлз.       — Я не злюсь на тебя.       — Злишься, я знаю.       — Стайлз… — Дерек кладёт ладонь на его макушку, начиная гладить мягкие каштановые волосы.       Они оба больше не считают дни, просто живут, как могут, вместе, привыкая. Стайлз теперь стабильно ходит на съёмки вместе с Дереком. Раздевает и одевает его тоже Дерек, не давая Альфе прикасаться.       Стайлз не знает, для чего они нужны Альфе, а Дерек не объясняет, говорит, что не хочет, чтобы Стайлз вдумывался в это.       Дерек садится спиной к стене, а Стайлз усаживается между его ног, прижимаясь к груди спиной. Хвостом он начинает перемещать предметы, он водит туда-сюда труп крысы, заставляя Дерека вздрогнуть, перелистывает страницы зачитанной до дыр книги, в которой собраны самые известные сказки.       По ней Дерек учит Стайлза читать.       Потом Стайлз тянет хвост к себе и касается им руки Дерека, что лежит на его коленке. Дерек чуть дёргает пальцами, Стайлз ощущает это. Как и то, что его злость уходит.       Мама не пришла за ним, и папа тоже. Стайлз старается не думать о том, что плохие люди забрали у него родителей, старается верить в лучшее и продолжать тренироваться. Пусть у него нет родителей, зато есть Дерек.       Любящий Дерек, не дающий его в обиду, защищающий его ценой своей жизни. Стайлз не знает, о чём ещё просить. Он поворачивается к Дереку лицом и порывисто обнимает за шею.       — Не злись на меня, никогда больше не злись!       Он научился не питаться Дереком, даже когда боль зашкаливает, он научился не питаться Альфой, потому что если питается его эмоциями, то ненависть и злость усиливаются, а отвечает за всё Дерек, защищая его своим же телом.       Дерек не позволяет Альфе трогать Стайлза, сам подставляется, испытывая отвращение, и каждый раз, когда Альфа хочет коснуться Стайлза, нападает, за что его избивают так, что даже с учётом регенерации его тело восстанавливается почти день.       Стайлзу ещё ни разу не удалось его защитить, и он пытается исправить это любыми способами.       Идею с крысами подал ему сам Дерек, когда Стайлз, испугавшись крысы, начал громко кричать, а Дерек рыком напугал саму крысу так сильно, что та замерла на месте.       Стайлз тогда почувствовал чистый животный страх этого маленького существа и понял, что, раз он может чувствовать подобное и от них, значит, сможет прочувствовать и боль, что напитает его.       Крысы, к счастью, были не такими редкими гостями в сыром тёмном подвале. На них даже второй хвост не напитаешь, а первый и держаться долго не будет, но пока что и этого хватает.       Дерек запрещает убивать их, запрещает причинять им боль, но Стайлз никогда не слушает. Им надо сбежать отсюда, плевать, скольких придётся убить.       Но если Дерек будет его ненавидеть, то какой в этом всём смысл?       — Я не злюсь, — тихо говорит Дерек, опуская ладони на маленькое лицо.       — Ты ведь не разлюбишь меня? — тихо спрашивает Стайлз, сглатывая накативший снизу горький ком. Ему страшно от одной подобной мысли, Дерек же тяжело вздыхает и усаживает Стайлза на свои колени. Стайлз тут же сворачивается калачиком в его больших руках, не желая поднимать взгляд на разочарованные глаза Дерека. — Из-за того, что я питаюсь болью… Я не выбирал этого. Моя мама питалась хорошими эмоциями, и люди с ней становились счастливее, а я получился таким…       Большие руки ложатся на его щёки, Стайлз сводит брови, когда Дерек поднимает его голову.       — Ничто не заставит разлюбить тебя, — произносит Дерек, мягко улыбаясь. — Ты мой смысл, — он гладит отросшие каштановые волосы, а у Стайлза в глазах появляются слёзы. — Я живу для тебя, — ему обидно, что Дереку приходится любить его, несмотря ни на что. Он хотел бы быть тем, кем Дерек мог бы гордиться.       Хвост, обнимающий Дерека, со временем слабеет, пока почти полностью не исчезает.       Дерек провёл здесь намного больше времени. Провёл здесь, осознавая, что никто не придёт ему на помощь, но Стайлз пришёл. И он освободит их, чего бы это ему ни стоило.       Он продолжает убивать крыс. Иногда он устраивает ловушки из старых вещей Альфы, чтобы было хотя бы три крысы, чтобы он мог мучить их одновременно. Дерек никогда не может на это смотреть, а Стайлз высчитал, что пятью крысами можно напитать один сильный хвост. Это ничто по сравнению с человеческой болью, но за целый год, проведённый здесь, Стайлз научился контролировать хвост в абсолютном совершенстве.       Альфа думает, что растит садиста, радуется, треплет по волосам, прежде чем слышит рык Дерека, а Стайлз, стараясь не злить его, сам подставляется под руку.       Дерека это обижает, но Стайлз не хочет больше его боли.       Они лежат вместе, Стайлз по привычке гладит лицо беты маленькими пальцами.       — Если бы я мог убить его, я стал бы альфой, — говорит ночью Дерек, глядя в потолок. Может, даже и не Стайлзу, просто сам с собой. — И нам бы больше не пришлось здесь жить. Я бы никому больше не дал тебя в обиду.       Стайлз прикрывает глаза. Подобные слова словно колыбельная для него. Он хочет той жизни, о которой говорит Дерек.       Альфа приходит за ними совсем рано. Стайлз понимает это, потому что они ещё спят, когда дверь в подвал открывается.       — Выходите оба, — громко говорит Альфа. Дерек сразу просыпается, а Стайлз отчего-то чувствует злость Альфы ещё бóльшую, чем обычно.       И такое случается, настроение у Альфы нестабильное, в такие дни тот бывает особенно грубым.       Стайлз поднимается с груди Дерека, а сам Дерек, хмурясь, трёт глаза, потом кладёт ладони на щёки Стайлза.       — Не лезь ему под руку, — шепчет он и целует в лоб, а Стайлз молча кивает. Он чувствует, что Дерек напряжен.       Когда они поднимаются, Альфа ждёт при входе в комнату. Дерек ведёт Стайлза за руку, как и всегда.       — Сегодня надо его снять в одиночестве. Ты можешь его раздеть и уйти в вашу комнату, — говорит Альфа, а Дерек замирает. Стайлз же спрятался за его спиной. — Есть человек, он ему приглянулся. Малыш скоро уедет, Дерек.       Стайлз раскрывает глаза, а Дерек в шоке смотрит на Альфу. Тот говорит таким спокойным тоном, будто просто объявляет о предстоящей съёмке, а не об отъезде Стайлза.       — Он никуда не поедет, — уверенно говорит Дерек. — Я не отдам его.       — Я позволил тебе намного больше, чем ты просил. И вот твоя благодарность? Отойди в сторону, бета, или, клянусь, я изувечу тебя, — Альфа чуть ли не пыхтит со злости. Его глаза налиты кровью, кулаки сжаты. Сильная шея сильно напряжена. — Не заставляй меня избивать тебя, видит Бог, мне не хочется вновь калечить тебя.       — Лучше умру, чем дам тебе до него дотронуться!       — Дерек, — тихо зовёт Стайлз, касаясь его локтя.       — Замолчи, — резко отвечает Дерек, закрывая его своей спиной.       Альфа готовится напасть. Стайлз понимает это. Так же, как понимает и Дерек. И Стайлз знает, Дереку в этой схватке не победить, но он готов, лишь бы защитить его, Стайлза.       И если Дерек хотя бы один раз ранит его, если сумеет причинить хоть немного боли, то Стайлз поможет, усилит и поможет ему.       Он понимает, сейчас или никогда.       — Разорви его, — тихо произносит Стайлз, сжимая зубы и смотря прямо Альфе в глаза. Дерек громко рычит, а Альфа, удивлённый словами ребёнка, пропускает первый рывок. Этого хватает. Дерек вгрызается в его ключицу, прежде чем Альфа бьёт его в ответ, отбрасывая молодую бету от себя. Дерек отлетает, его тело задевает и так почти развалившийся комод, в доме стоит грохот, а Стайлз отчётливо чувствует боль обоих оборотней, но концентрируется лишь на Альфе, и, когда тот прижимает ладонь к разорванной в мясо ключице, не понимая, почему регенерация не работает, Стайлз начинает усиленно тянуть его боль, увеличивая её в несколько раз.       Его сущность останавливает регенерацию. Он давно понял это из-за Дерека.       Альфа кричит от боли, не понимая, что происходит, не понимая, от чего боль увеличивается, а раны не заживают, а Стайлз, осознавая то, что Альфа не ожидает удара, кричит:       — Убей его! — нарастающим хвостом Стайлз помогает Дереку встать, тот уже обратился: его длинные острые клыки врезаются в губы, глаза горят голубым, лицо искажено, острые когти направлены в сторону альфы.       — Я убью тебя, мелкий щенок, — кричит Альфа непонятно кому, его глаза загораются красным. Дерек сопротивляется испугу, сопротивляется инстинкту подчиниться.       Сейчас Стайлз не чувствует страха, исходящего от Дерека. Сейчас тот ослеплён своей яростью, для него нет иной цели, кроме как защитить Стайлза, и Стайлз тянет из него эту эмоцию, заставляя Дерека забыть обо всём на свете, делая так, чтобы внутри Дерека осталось одно желание — убийство Альфы.       Боль Альфы усиливается от того, что Стайлз продолжает им питаться, и, когда Дерек вновь нападает, нанося быстрые удары когтями и разрывая плоть клыками, Стайлз не медлит ни секунды, потому что, если даст себе ошибиться, Дерека может не стать. Он не допустит этого.       У них нет пути назад.       Боль питает его всё больше и больше, а ярость Дерека заставляет голову взрываться. Слишком много, он никогда столько не ел.       Стайлз кричит, не в силах сдержать себя, видит сквозь чёрную пелену, что оборотни продолжают бороться, чувствует, что боли Дерека больше. Те словно звери рвут друг друга, Дерек же слишком ослеплён яростью, чтобы чувствовать боль в той мере, в которой она есть.       Альфа громко рычит, отчего вздрагивают они оба, целится когтями в горло Дерека, и тот явно не успеет увернуться, Стайлз понимает это.       — Нет! — кричит Стайлз, в его глазах замирают слёзы.       Окровавленная рука не доходит до цели. Стайлз хвостом останавливает её.       На его висках проявляются чёрные вены, когда хвост, с силой сжимаясь, ломает альфе руку. Комната заполняется рёвом боли, что обрушивается на Стайлза волной, заставляя его упасть на колени.       Его громкий крик слышится во всём доме.       Всё его тело трясёт, он никогда не чувствовал столько силы, эмоции хлещут, он больше не чувствует усталости, не чувствует голода, только силу и три хаотично движущихся позади него хвоста.       В его голове лишь Дерек, желание спасти его.       Альфа, изнемогая от боли и не понимая, что происходит, пытается полностью обратиться, пока Дерек продолжает наносить удары когтями, а Стайлз не позволяет Альфе испытывать что-то, кроме агонии.       Он срывает голос, тот становится хриплым и тихим, горло болит, и вся ненависть, которую он испытывал, всю боль, что он перенёс из-за Альфы вырываются из его тела с помощью крика и слёз.       Альфа, наконец, понимает, что именно в Стайлзе дело, его красные глаза смотрят прямо на ребёнка, что сидит на коленях и трясётся, забирая всё больше и больше, насыщаясь им.       С крысами было легче, жизнь из них уходила за считанные секунды, а в Альфе она так и плескалась, но Стайлзу это на руку — чем дольше он будет жить, тем больше он сожрёт.        Дерек останавливается, когда Альфа падает вперёд, его не держат ноги, в голове всё помутилось из-за нескончаемой агонии, он скрючивается на полу и пытается подползти к Стайлзу, чтобы атаковать.       Стайлз прикрывает глаза и глубоко вдыхает носом. Сила распределилась по телу и хвостам. Он резко открывает глаза и медленно поднимается с колен, наблюдая за Альфой, задрав подбородок.       Три хвоста возвышаются над ним, напряжённые и острые, полностью готовые к атаке.       Они длиннее, чем те, что рождались от крыс, они сильнее, и Стайлз чувствует себя слишком хорошо вместе с ними, он никогда не чувствовал себя настолько живым.       Стайлз переводит взгляд на Дерека, а потом на что-то бормочущего Альфу. Тому так сладко больно, что Стайлз от удовольствия прикрывает глаза.       Дерек, перепачканный кровью, ждёт от ребёнка хоть какой-то команды, Стайлз понимает это, но сейчас, когда победа настолько близка, ему не хочется останавливаться.       Ему хочется поиграться с тем, кто играл им больше года. Ему хочется изувечить того, кто столько лет пытал Дерека.       Один из хвостов толкает Альфу в грудь, заставляя его тело отлететь настолько, что тот влетает в комнату, где проходили все чёртовы съёмки. Его тело сносит несколько прожекторов, а Стайлз медленно идёт за ним, быстрее не может, его ноги буквально не хотят сгибаться, всё тело покачивается. Альфа старается подняться с места, по его мечущемуся взгляду Стайлз понимает, тот хочет сбежать, но из этой комнаты только один выход. И на его пороге стоит Стайлз.       Двумя хвостами он ломает всё, что находится здесь. Все прожекторы, роняя их на альфу, все конструкции для фотографий, разламывает штатив и в щепки разбивает камеру. Дерек же регенерирует, стоя за его спиной, он до сих пор обращён, его рычание слышится особенно громко, бета-форма устрашает, а рык заставляет Альфу сверкнуть глазами.       — Что ты, чёрт подери, такое?! — орёт Альфа, с его губ льётся кровь. Он прижимает к себе сломанную руку, когда пытается встать на ноги, а Стайлз хвостом обвивает его шею и тянет вверх, поднимая мужчину над полом. Тот начинает задыхаться, его горло издаёт кряхтящий звук, а Стайлз, управляя хвостом, резко кидает его о правую стену, а потом о противоположную, оставляя небольшие следы крови на них.       Хвосты настолько сильные, они продолжают насыщаться болью, и Стайлз улыбается.       Два хвоста пронзают альфу насквозь, когда тот падает навзничь, в плечах, альфа орёт, пытается вырваться, а Стайлз, отходя назад, выносит мужчину из комнаты, чуть хмурясь от его громкого рёва, из-под того капает бордовая кровь.       Альфа просит пощады, просит Дерека, но Стайлз не слушает.       Третьим хвостом он выбивает дверь в подвал и бросает туда мужчину, снимая с хвостов. Бросает с лестницы так, как тот много раз бросал Дерека после вечных избиений. Воспоминание заставляет навернуться слёзы на глаза, но Стайлз пытается сосредоточиться на другом, он продолжает улыбаться, несмотря на слёзы, потому что этого дня он ждал очень долго.       Он жил ради него.       Он даёт мужчине передышку, встаёт при входе в подвал, хвостами разбивает единственный источник света, заставляя погрузиться комнату во мрак.       — Стайлз… — неуверенно зовёт Дерек, кладя ладонь на его макушку, но Стайлз делает шаг вперёд и поднимает двумя хвостами за руки воющего от боли Альфу, по стене вверх, оставляя висеть над матрасом, что заливает большая лужа крови.       Стайлз медленно спускает себя с лестницы, двумя хвостами он легко удерживает свой вес и останавливается перед мужчиной. Тот почти безвольно висит на стене, удерживаемый лишь прошедшим насквозь хвостом в районе солнечного сплетения. Стайлз находится в двух метрах от него, хвосты удерживают и Стайлза, и мужчину в метре над полом. Стайлз делает так, чтобы их глаза находились на одном уровне.       — Убей его, — произносит Стайлз сквозь зубы, не поворачиваясь к Дереку. Альфа, почти оглушив их громким рёвом, старается высвободиться, понимая, что наступают последние секунды его жизни, громко просит пощады и извиняется за всё. Стайлз не слушает, а Дерек, оказываясь рядом с ним за долю секунды, резким движением руки вскрывает ему трахею.       Стайлз в этот же миг перестаёт чувствовать жизнь, перестаёт чувствовать его эмоции, только отголоски боли, её замечательный вкус. Он медленно опускается на пол и садится на колени, стараясь выровнять дыхание. Его губы дрожат, и он прикрывает глаза.       Наконец, закончено.       Конец.        За весь прожитый год, за всю боль, причинённую Дереку.       Дерек опускается рядом с ним, обхватывает его руками, и Стайлз, хватаясь пальцами за свою голову, вдруг крепко жмурится и кричит охрипшим голосом.       Хвосты разрывают тело Альфы, словно тот был не более, чем листом бумаги, кровь и ошмётки тела разлетаются во все стороны.       Они оба искупаны в крови, что сохнет на коже, Дерек ещё крепче сжимает его в своих руках, их сердца бьются так быстро и сильно, в унисон, и Стайлз, расслабляясь, обнимает их обоих хвостами, защищая от целого мира.       Когда он поднимает глаза, то видит, что глаза Дерека горят красным.

…

      Его отвлекает громкий крик банши, и Стайлз хмыкает. Видимо, вновь чует смерть.       Вспоминая те дни, вспоминая то, что было после, Стайлз отчётливо понимает то, насколько же сильно ему не хватает Дерека прямо сейчас. Они никогда не расставались надолго, даже ненадолго не расставались, как правило, однако Стайлз провёл здесь больше недели, и он представить не может, что сейчас творится с его альфой.       Но Стайлз должен был закончить то, ради чего искал проект.       — Так и будешь молчать? — спрашивает Дженнифер, явно теряя терпение, Стайлз же хмурит брови. Он вдруг чувствует новый вкус. Вкус человеческой боли. Отдалённо, будто кого-то избивают на определённом от него расстоянии.       В детстве Стайлз не мог поглощать боль людей, находящихся слишком далеко. Сейчас же Стайлз мог легко питаться болью человека, находившегося в другом конце небольшого здания.       Дерек не рассказывал, что Альфа держал в своём ежедневнике контакты людей, что покупали у него фотографии и видеозаписи, но Стайлз сам случайно его нашёл, когда пытался найти в комнате Дерека куда-то запропастившуюся портативную консоль.       Совершенно случайно нашёл и догадался только из-за самого Дерека, слишком ярко отреагировавшего на находку.       Дерек не хотел, чтобы Стайлз убивал невинных людей, он и животных трогать запрещал, также он не хотел, чтобы тот пользовался своей силой без необходимости, но Стайлз не всегда мог контролировать себя в школе. Когда какой-нибудь ребёнок возле него спотыкался, когда кто-то чувствовал злость от полученной оценки или страх перед контрольной, Стайлз питался этим, чтобы прочувствовать свою сущность.       Он понимал, что поступает плохо, но соблазн был слишком велик.       Его слух улучшался, зрение становилось острее, каждое из пяти чувств обострялось, он ощущал себя лучше, не хотел больше спать, был полон энергии, но всё же, калечить своих одноклассников не особо желал.       Дерек говорил, что отдаст контакты из ежедневника в полицию, что люди, из-за которых их держали в плену, проведут последние дни в тюрьме. Стайлз же не хотел оставлять им жизни, и, чем старше он становился, чем больше понимал, что творилось в чёртовом подвале того чёртового дома, тем больше он хотел смерти тех, чьи имена были записаны в книжке Альфы.       Стайлз понимает, Дерек просто хотел для него нормального детства, нормального настолько, насколько могло быть у ребёнка, потерявшего родителей в пять лет и прожившего год у свихнувшегося альфы в подвале. Но проблема Дерека была в том, что он никогда не умел по-настоящему отказывать Стайлзу.       Второе убийство Стайлз совершил в пятнадцать лет.       Он начинает отчётливее чувствовать боль ещё одного человека, и до него доходит, что происходит. На губах появляется довольная усмешка, когда он чувствует ярость своего альфы.       Дерек всё-таки нашёл его.       Стайлз опускает голову, пряча почерневшие глаза от Дженнифер, и начинает тянуть в себя боль. Дерек специально не добивает, знает, что Стайлз где-то рядом, знает, что ему нужны силы.       Он тянет в себя боль так быстро, что люди умирают спустя несколько минут, Стайлз сразу чувствует это. Уши закладывает, на периферии сознания слышится голос Дженнифер, которая злится от того, что Стайлз игнорирует ее.       Его руки наливаются силой, он уже вытянул жизни троих людей, Дерек сражается как минимум с пятью. Стайлз и их сжирает почти мгновенно, не щадя, чтобы напитаться. Разбитая губа заживает в мгновение, срастается и бровь, он больше не чувствует усталости, а два налитых хвоста возвышаются до потолка. С возрастом они стали длиннее, хоть ему и не часто приходилось с ними проводить время.       Во время убийства Кейт у него наросло два полных хвоста, и то от того, что он долго не давал ей умирать, мучил, сейчас же он ощущает, как нарастает третий.       Последний раз он чувствовал три хвоста в детстве, когда убивал Альфу, и то, он был меньше, и хвостам нужно было меньше подпитки, но сейчас, когда он чувствует одновременно боль нескольких людей и не ограничивает себя, сила накапливается быстрее.       Он поднимает взгляд на Дженнифер, и та, раскрывая губы в немом шоке, тут же нажимает на кнопку белого пульта. Турели включаются, а Стайлз улыбается сильнее. Громкий звук выстрелов бьёт по ушам, он знает, его глаза сейчас темнее ночного неба, а по вискам расползаются тонкие змейки чёрных вен. Так всегда бывает, когда он впитывает в себя боль.       Она кричит, когда понимает, что пули не достигают цели, а останавливаются в полуметре, но не может видеть, что Стайлз закрывает себя двумя хвостами.       Он судорожно вдыхает в себя воздух носом, Дерек продолжает рвать людей, видимо, пробраться сюда не так легко, но Стайлз помогает. Он с удовольствием подмечает образование четвёртого хвоста, пока ещё слабого, не налитого.       — Что ты такое?! — кричит девушка, сводя брови, нажимая под столом на кнопку тревоги. Слышится сигнализация, диктофон, лежащий на столе, ломается на мелкие кусочки, а Стайлз тянет руки вверх и разламывает обе пары наручников, начиная тереть полностью зажившие запястья. — Что происходит?! — она вскакивает со своего места и жмётся к стене, а Стайлз чуть склоняет голову.       Лицо Дженнифер уже не такое самодовольное.       — Мой альфа пришёл за мной, — произносит Стайлз. Его качает от удовольствия. Чужая боль лучше любого наркотика, после неё не бывает плохо, питаясь ей, он чувствует настоящую эйфорию.       Из её глаз начинают течь слёзы, когда он третьим хвостом разрушает турели. Подобная реакция всегда веселит Стайлза, потому то последнее, что он чувствует, сжирая чужие страдания, — грусть. Стайлз сносит со своего пути стол; фотографии, лежащие на нём, разлетаются.       — Отпусти меня! Прошу! Я ничего не сделала твоей семье, это Ардженты, они убийцы, я просто работаю! — кричит девушка, выставляя перед собой руки. Стайлз направляет к ней хвосты, острый кончик врезается в её плечо и пробивает его насквозь. Кровь тут же пропитывает красный халат, девушка раскрывшимися глазами с ужасом смотрит вниз на глубокую рану. Очередной крик режет по ушам, но Стайлз с удовольствием питается ей, напитывая четвёртый хвост. — Прошу, ты же не такой! — её голос начинает срываться, она почти сипит, ей становится хуже от того, что Стайлз ей питается, она бледнеет на глазах, и Стайлз останавливается, давая время.       — Не такой? — удивлённо спрашивает Стайлз, направляя к ней второй хвост. Он гладит её по лицу, делает так специально, чтобы она ощущала это. Её тело дрожит, нанизанное на хвост, никак не может вырваться из плена. — Дженнифер, неужели ты думаешь, что я оставлю тебе жизнь? — её губы дрожат, а Стайлз, заглядывая ей в глаза, чуть сводит брови вверх. — Я убью всех, кто причастен к этому месту.       — Пожалуйста… — шепчет она, закрывая глаза. Стайлз слышит, как снаружи, за дверью собираются работники. Там как минимум пять человек.       — Ты пыталась копать под моего альфу, ты испытывала возбуждение, когда он был рядом… — начинает перечислять Стайлз, поворачивая голову в сторону металлической двери. Из-за обострившегося слуха люди за ней кажутся прямо около его уха. — Я с детства не позволял ему заводить интрижек, заставлял страдать каждую девушку, каждого парня, которые имели на него хоть какие-то виды.       — Пожалуйста! — громче просит она, вновь испытывая адскую боль. Стайлз тянет ту в себя, его только пришедшие в норму глаза опять чернеют.       — Его это так сильно расстраивало, но он слишком любил меня, он понимал: я питаюсь чужими страданиями, я по определению не могу быть добрым, — Стайлз улыбается ей, когда раскрывает тайну своей сущности. Второй хвост пронзает живот, и Стайлз поднимает девушку вверх, оставляя на белой стене красную дорожку. Девушка кричит от боли. — Что до тебя… прощай, Дженнифер.       Девушка начинает звать на помощь, и Стайлз слышит щелчок, с которым открывается металлическая дверь. Три хвоста разрывают Дженнифер на куски, она даже вскрикнуть не успевает. Он стоял слишком близко, и брызги крови попали на его лицо и белую одежду.       В него начинают стрелять по меньшей мере три человека, ещё несколько стоят позади, Стайлз видит, что коридор позади них окрасился в красный свет из-за включенной сигнализации, от громких звуков выстрелов начинает болеть голова.       Два хвоста полностью защищают его от пуль, он начинает идти на стрелков, и, когда по пути под хвостами появляется обломок стола, он обхватывает его и бросает острым концом в одного из них.       Слышится вскрик. Остальные орут от страха, не понимая, что им делать. Стайлз с радостью питается и тем, и тем, позволяя четвёртому хвосту полностью окрепнуть.       Патроны заканчиваются, воздух возле них совсем загрязнился из-за дыма, мужчины с закрытыми лицами испытывают абсолютно животный страх, в этом виноват Стайлз.       Он разрывает их в одно мгновение, устраивая кровавое месиво прямо на выходе. Ногам немного противно, всё-таки он босиком, но когда он шлёпает по ошмёткам тел, то это даже немного забавно. Его хвосты хаотично развеваются позади него.       Когда он выходит в коридор, то видит ещё нескольких стрелков, но те пока далеко. Коридор представляет собой довольно широкое место с высокими потолками, по обе стороны располагаются камеры, где держат пленных. Сами пленники же, не понимая происходящего, прижимаются к прозрачным стёклам, стараясь увидеть, что творится.       Стайлза держали не здесь, видимо сюда переводят на постоянную основу, для опытов, чтобы наблюдать, не давать ни капли личного пространства.       Он поджимает губы, когда понимает это. Чертовы звери.       В первой камере он видит рыжую красивую девушку. Её глаза на мокром месте, она прижимается руками к стеклу и смотрит на него во все глаза, кричит мужское имя, а потом указывает пальцем, и Стайлз оборачивается. В камере напротив находится существо, его тело покрыто чешуёй, как у ящера. — Опыты, он был оборотнем, они что-то сделали с ним! — кричит девушка через стекло, она вздрагивает от выстрелов, направленных на Стайлза. Те рикошетят прямо в стёкла, но те явно пуленепробиваемые. Девушка отпрыгивает от стекла, а Стайлз, поворачиваясь к стрелкам, пронзает самого первого в районе солнечного сплетения и поднимает в воздух. Он бьёт телом об высокий потолок, потом и об стены, кровь разбрызгивается на остальных стрелков, те в ужасе, когда Стайлз метает тело в них.       Кто-то бежит на Стайлза с громким отчаянным криком, он разрывает его на куски, а из остальных тянет страх. Мужчина с пробитым солнечным сплетением, чувствуя последнюю агонию, умирает, эта грань между жизнью и смертью всегда очень нравилась Стайлзу. В него всё равно пытаются стрелять, не понимая, что ещё можно сделать.       Правда в том, что, когда Стайлз питается, он становится почти неуязвимым, даже если в него и попадёт пуля, он излечится, подпитавшись, но, вот если он голоден, то любой человек, физически сильнее него, может его неслабо покалечить, и тут уже ничего не поделаешь. Даже хвост, присутствующий всегда, не защитит его, будет слишком слаб для взаимодействия с другими людьми.       Стайлз отрывает у стрелков руки, по одной у каждого, те ревут от боли, и это то, что нужно. Стайлз понимает, что начинает чувствовать ещё один хвост.       — Пятый, — удивлённо шепчет он сам себе и хмыкает. Он думал, что четыре — его максимум. Сколько же хвостов он может иметь при желании?       Когда на этаже не остаётся живых врагов, Стайлз разбивает огни сигнализации, находящиеся в углах коридора, а потом идёт к центру. Хвосты начинают быстро бить по стёклам, и Стайлз прикрывает глаза, стараясь найти Дерека по ярости. Он ощущает его лучше всех остальных, знает его вкус лучше, чем чей-либо; вокруг него люди, он до сих пор не добивает их, зная, что мёртвыми Стайлз питаться не сможет.       Дерек в порядке, это хорошо, а стёкла начинают поддаваться. Когда одно из стёкол разбивается, Стайлз открывает глаза и идёт туда. Это оказывается камера той рыжей девушки.       — Ты убьешь меня? — тихо спрашивает она, сглатывая накопившуюся слюну. Она тоже боса, её одежда белая, как была и на Стайлзе, на запястьях следы от инъекций. Стайлз читает её имя и вид.       — Я не трону тебя, — обещает Стайлз. — Значит, тебя я слышал, находясь в допросной? — девушка удивлённо смотрит на него, но кивает. — Ты сможешь защитить себя?       Она отрицательно качает головой и указывает на камеру напротив неё, а потом сжимает ладонью свой локоть, смотря вниз. Стайлз кивает и выходит из камеры. Освещение стало нормальным, но сирена сигнализации не затихает. На минус первом сильная паника, никто не решается спускаться вниз, у них и не получится, учитывая огромного свирепого волка, что разносит лабораторию.       Стайлз идёт к треснутому стеклу ящера. Подобного он ещё не видел, создание явно агрессивное, но банши доверяет ему. Стекло мелкими кусочками опадает вниз. Ящер хочет напасть на него, но Стайлз удерживает его хвостами, не позволяя приблизиться. В этот же момент к ним прибегает и девушка.       — Джексон — друг, — говорит она. На нём нет футболки с бейджем, на котором написан вид, но ящер явно не в себе. Стайлз чувствует её страх и грусть. Видимо, между пленниками зародилось нечто большее.       Стайлз толкает ящера с силой в стену, и тот теряет сознание. Девушка раскрывает губы от удивления, а Стайлз поворачивается к ней.       — Ты уверена, что он защитит тебя?       — Джексон не тронет меня! — уверенно говорит она, Стайлз же приподнимает бровь, а потом качает головой.       — Как угодно. Не поднимайтесь наверх, пока всё не закончится, и другим передай это, — он разворачивается, а девушка бежит к отключившемуся парню. Когда Стайлз переступает через стекло, она спрашивает:       — Как ты справишься с ними в одиночку?       — Я не один, — отвечает он, улыбаясь.       Стайлз разбивает две следующие камеры одновременно, в них находятся разделённые близнецы, оборотни, и оба альфы, они не трогают его, но насторожены, Стайлз тоже их не трогает. В следующих двух так же оборотни, но беты, светлая девчонка, Эрика, немногим старше него, скорее всего, и кудрявый парень Айзек, сжавшийся от страха возле узкой белой койки. Стайлз разбивает и их камеры, а девчонка, громко благодаря его, бежит к парню. В следующей — стоит темнокожий парень, тот стоит прямо возле него и смотрит без страха в глазах, когда Стайлз разбивает стекло вдребезги.       Когда Вернон благодарит его, Стайлз поворачивается к камере, что заинтересовала его больше всего.       Внутри находятся оборотень и работница проекта. Стайлз медленно подходит к ним и разбивает их стекло.       — Стой, где стоишь! — кричит оборотень, после того как звук разбившегося стекла затихает. Он явно готовится напасть, и Стайлз в удивлении склоняет голову.       Он защищает работницу. Его ногти направлены на Стайлза.       — С дороги, — тихо говорит Стайлз и предупреждающе ломает белую койку, возле которой те стоят. Оборотень тут же поворачивается к нему спиной и полностью закрывает своим телом девушку.       Стайлз в изумлении раскрывает глаза.       — Она мешала проекту как могла! Спасала нам жизни не раз! — слышит Стайлз позади себя. Он оборачивается, три беты стоят позади него, они готовы защищать девушку. Блондинка, что сказала это, несомненно напугана, она держит за руку темнокожего парня, позади них стоит кудрявый высокий парень, даже он, поборов страх, раскрыл сущность оборотня и готовится напасть.       Они все обращены.       Лично не пытала Стайлза, но он хотел покончить с проектом раз и навсегда. Без выживших работников, сравнять это место с землёй. Из-за этого, отталкивая оборотней назад с такой силой, что те падают на спины, он поворачивается и идёт на девушку.       Оборотень, Скотт, Стайлз читает его имя, поворачивается к нему, хочет напасть, но Стайлз и его отталкивает к другим оборотням, а потом делает хвостами купол, через который те не могут пробиться.       Стайлз подходит к девушке вплотную, она явно не старше него, ещё не должна быть работницей, максимум студенткой, но в проект не берут на стажировку. Остаётся лишь одно.       — Ты Арджент, — девушка точно испугана, из её глаз текут крупные слёзы, а губы дрожат. Стайлз опускает голову вниз и зло смотрит на неё. — Почему тебя защищают оборотни? Ты намазана чем-то или что-то в этом роде?       — Я… я просто…       — Она пришла в проект, чтобы помогать, клянусь, — хрипит оборотень Скотт, пытаясь пробиться через хвосты, у него не выходит, но тот не сдаётся. Явно не понимает, что удерживает его, не даёт подойти.       — Мой отец хотел всё это прекратить, но проект зашёл слишком далеко, я пришла сюда, чтобы хоть как-то сгладить их жизнь!       — Почему же не освободила?       — Их бы всех просто переубивали! Отсюда не уходят живыми!       Стайлз вдруг замирает, когда чувствует боль Дерека. Чёрт возьми!       Он концентрируется и тянет из людей, что ранил Дерек, всё, что может, заставляя их умереть раньше, чем надо от болевого шока. Он поднимает голову к потолку и прикрывает глаза. Дерек в норме, он чувствует это, а пятый хвост становится таким же сильным, как и первые четыре.       Стайлз гортанно рычит от переполняющей его силы и вновь опускает взгляд на девушку, оборотни, которых он откинул, обступают его, их когти направлены на него, а у Стайлза больше нет на это времени.       Он отпускает хвосты, позволяет им проходить сквозь оборотней, не причиняя никакого вреда. Скотт бежит к девушке, чтобы вновь закрыть её собой, а Стайлз поворачивается к ним спиной и смотрит на оборотней, что перегородили ему путь. Он сжимает зубы, хвостам в камере мало места, они мечутся позади него.       Чернокожий парень первым даёт ему пройти, и остальные следуют его примеру. Только два Альфы не пытались никому мешать, они кажутся полностью сломленными, но Стайлза меньше всего заботит их состояние.       Он выходит из камеры и направляется к лифту.       Из лифта, что приезжает так кстати, пытаются выйти очередные стрелки, и Стайлз, не выжидая, разрывает их прямо внутри кабины, даже не подпитываясь никем. На этаж вытекает кровь, те, кто остался жив, умирают вслед за мёртвыми, Стайлз не щадит. Он встаёт на более или менее устойчивый труп и поднимается на минус первый.       Туда, где проводят опыты.       Лифт останавливается, и Стайлз выходит из него. На него пытаются напасть из засады, и он поворачивает голову. Этот этаж намного больше, чем минус второй. Сейчас он стоит на небольшой надстройке над основным уровнем.       Он снимает перила хвостами и бросает прутья в людей, а сам идёт к краю, чтобы посмотреть на происходящее снизу.       Почти все столы снесены, на полу куча стекла от склянок, кровь, перемешанная с препаратами, настоящая резня; своим улучшившимся зрением Стайлз может замечать перемещение огромного чёрного волка. Его глаза горят красным.       Дерек в полной трансформации. Он наверняка уже учуял запах Стайлза, он не щадит никого, ранит каждого нападающего, а Стайлз тянет боль со всех, кто находится внизу, всех, кто ранен, они продолжают прибывать сверху, выбегают с лестницы, защита у проекта весьма неплохая.       К Стайлзу же по лестницам с обеих сторон вбегают мужчины-солдаты, и он направляет хвосты одновременно, разрезая первых двоих пополам, чувствуя, как нарастает шестой хвост. Он широко улыбается и разводит ладонями. Скольких он убил сегодня? Каков предел его силы?       Стайлз приоткрывает губы, как в экстазе, и черпает всё до последней капли, сколько людей пытается пробиться к нему? Не меньше десятка, внизу их ещё больше, но уже нет никого живого.       Так много трупов, что Стайлз не знает, куда ступить. Всё это место омыто кровью, тела, разорванные волком, легко отличить от тел, разорванных им самим на куски.       Стайлз опускает три хвоста вниз, удерживает себя ими на весу, два хвоста защищают от автоматической турели, а шестой ломает и её тоже.       Об остальных Дерек явно позаботился. Волк, наконец, останавливается, когда понимает, что не попадёт под обстрел.       Люди пока не прибывают, у них есть немного времени, пока не прибудет кто-то ещё. Стайлз разводит руки, удерживая равновесие, когда пролетает над трупами. Чувствуя ещё хоть кого-то, он незамедлительно тянет из него остатки жизни, а потом приземляется прямо перед остановившимся волком.       Вся пасть оборотня испачкана кровью, шерсть тоже в некоторых местах. Он видит рану Дерека, ничего серьёзного, она уже заживает. Волк тяжело дышит, смотрит злыми красными глазами прямо на него. Он такой огромный, что, стоя на четырёх лапах, достаёт Стайлзу почти до груди.       Стайлз кладёт ладони на сильную широкую шею волка, зарывается в шерсть и опускается на колени, чтобы крепко обнять. Волк тут же тычется в его лицо лбом, и Стайлз счастливо смеётся. Из глаз от переизбытка эмоций вновь текут слёзы.       Он так счастлив.       Семь хвостов разбивают в щепки всё, чего касаются, вокруг них всё гремит, задетые трупы сочатся кровью, а Стайлз крепче обнимает сильную шею волка.       Как же сильно он скучал.       Дерек начинает трансформироваться прямо в его руках, и Стайлз обнимает его двумя хвостами, стараясь прижаться всем телом. Они оба сплошь умыты чужой кровью.       Он чувствует, как уже человеческая рука с силой хватает его за шею и поднимает на ноги. Сейчас перед ним стоит разъярённый и полностью обнажённый мужчина, тело Дерека запачкано кровью: его лицо, грудь, его пах и ноги. Его рука сжимает шею Стайлза так сильно.       — Ты!..       — Дерек, — хрипит Стайлз, но даже не пытается вырваться. Дышать сложно. Он всё равно продолжает улыбаться. Его ладонь касается щеки Дерека, у того так сильно отросла щетина. Превратилась в настоящую бороду. Так бывает, когда Стайлз, уходя головой в экзамены, перестаёт следить за этим.       — Как ты мог?! — рычит Дерек, яростно глядя на него. — Как ты мог вот так уйти?! Не предупредив, не сказав ничего, одна грёбаная записка! Стайлз! — рука сжимается сильнее, и Стайлз начинает кашлять. Дерек отпускает его. Сзади продолжаются пляски остатков трупов и прочего, что было в лаборатории. Хвосты Стайлза разносят всё, что встаёт на их пути. — Я чуть с ума не сошёл! — шепчет Дерек, смотря назад, на то, что творится за спиной Стайлза. Он ощущает на себе другие хвосты, ласкающие его, привык уже за столько времени. — Сколько их?       — Семь, — отвечает Стайлз и накрывает губы Дерека своими. Он жмётся к нему всем телом, обнимает шею, зарываясь пальцами в волосы, и углубляет поцелуй, сцеловывая чужую кровь с его губ. Он прикрывает глаза и отдаётся ощущениям. — Мой Бог, как я скучал, как я скучал по тебе, — судорожно шепчет Стайлз в его губы, начиная целовать всё лицо. Дерек не намного выше, но крупнее, накачаннее, он может обхватить Стайлза своими руками и закрыть ото всех.       — Ты ушел, — как будто обиженно отвечает Дерек, прижимаясь к его лбу своим. Он оглаживает голову Стайлза, проверяет на наличие ран, но понимает, что ран не может быть, не когда у Стайлза зашкаливает сила, но не может не делать этого.       Взгляд Стайлза безумен, Дерек понимает это, его глаза не чёрные, янтарные, самые красивые, но зрачки расширены, будто он под наркотиками.       — Я знал, что после Кейт они придут за мной, — говорит Стайлз, утыкаясь носом в его скулу, вдыхая в себя самый родной запах. — Если бы взяли нас обоих, пришлось бы убивать подопытных, я так не хотел, чтобы ты расстраивался, — он мелко целует его кожу, спускаясь на шею, щетина колет щеки. Он вдруг отстраняется и касается красными ладонями его лица, заглядывая в глаза.       Взгляд Дерека обеспокоенный, но сейчас не красные глаза альфы смотрят на него, а светло-зелёные. Стайлз сводит брови и опускает руки к его рукам, подбирая ладони и притягивая их к своим губам. По спине Дерека гуляют его хвосты, он всем естеством пытается коснуться возлюбленного.       — Ты оставил их в живых? — с надеждой спрашивает Дерек, а Стайлз часто кивает и опять прижимается к нему. Руки Дерека в этот же момент обнимают его за талию, и Стайлз опять утягивает его в долгий мокрый поцелуй. Он постанывает от удовольствия, сейчас он чувствует Дерека так сильно, ему так сильно нужно это сейчас. Ему кажется, они не виделись вечность.       — Целуй меня, — шепчет Стайлз в его губы, прикрывая глаза. Он слышит, что подъехало подкрепление, слышит, потому что людей там много, его семь хвостов смогут их защитить, он их всех убьёт. Убьёт каждую группу, что придёт сюда. — Не останавливайся, не останавливайся, — он раскрывает губы Дерека, их языки сплетаются, слюна смешивается, у неё до сих пор привкус крови. Руки Дерека прижимают его к себе за талию, крепко и сильно, и Стайлз слегка откидывается назад, знает, Дерек удержит. Дерек опускается к его шее и кусает своими острыми зубами, оставляя красную метку. Пальцы Стайлза, зарывшиеся в чёрные волосы, сжимаются от удовольствия, он прикрывает глаза, ощущений слишком много.       Солдаты спускаются на минус первый по тайной лестнице, что ведёт сюда прямо из прачечной. Они начинают стрелять из автоматов сразу без разбора, как только входят, их группа состоит не меньше, чем из двадцати, Стайлз слышит каждого из них.       Когда некоторые из них замечают за дымом из пуль кровавую баню, что устроили Стайлз и Дерек, то на Стайлза накатывает их бешеный страх. Кого-то вырывает прямо у выхода, кто-то просто начинает кричать, среди выстрелов ничего не слышно.       Хвосты Стайлза закрывают их обоих, им не пробиться.       Солдаты окружают их в два ряда, Стайлз не смотрит на них, он стоит с закрытыми глазами, улыбаясь, ощущая непрекращающиеся поцелуи в шею и ключицы. Все пули падают в метре от них по кругу, и Стайлз начинает смеяться.       Один из семи хвостов очерчивает круг и прорезает грудь каждого человека, что стоит в первом ряду. Это их не убьёт, но Стайлз не хочет, чтобы они умирали быстро.       Он тянет на себя боль одновременно десятерых человек, чёрные вены вздуваются на висках, он сильнее откидывается в руках Дерека, и тот, удерживая его, пытается заглянуть в глаза.       Так хорошо, думает Стайлз, появляется ещё один хвост, люди кричат, и хвосты начинают наносить много мелких режущих ударов. Урона они наносят очень много.       — Стайлз! — шепчет Дерек на ухо. — Прекрати, ты не выдержишь!       «Выдержу», — думает Стайлз, отпуская тело полностью в руки Дерека. Его руки падают по швам, тело полностью стало ватным, Дерек удерживает его двумя руками, не давая упасть.       Стайлз дотягивается до стрелков из второго ряда, слишком громко, их патроны не кончаются, они даже не целятся больше, лишь кричат, некоторые пытаются спастись бегством. Стайлз не позволяет и отрывает им ноги. Они ревут от боли, Стайлз тянет из них страдания с превеликим удовольствием, он тянет до тех пор, пока жертва не испускает последний вздох, во время того хвосты ранят остальных.       Из его тела выходит девять хвостов. Стайлз чувствует себя абсолютным. Сколько бы он ни тянул, больше хвостов не становится, и он понимает, что больше некуда.       Значит, девять.       Стайлз громко смеётся, люди вокруг них изувечены настолько, что даже те, кто ещё жив, долго не проживут. Хвостами Стайлз расчищает четыре метра вокруг них с Дереком, на полу остаются лишь лужи крови, на которой они стоят босыми ногами.       Дерек притягивает Стайлза к себе, помогая ему выпрямиться, и Стайлз, цепляясь за него, припадает к его губам. Дерек когтями рвёт на нём красную, пропитанную кровью белую форму, оставляет абсолютно голым, и они оба опускаются на пол, Стайлз садится на его бёдра, и тому явно не по себе от того, что они оба в крови, но он не отпускает Стайлза от себя.       — Любимый мой, — шепчет Стайлз, целуя его лицо. Та кровь, что успела подсохнуть, заменилась новой, свежей, она скользкая, и Стайлз, проводя руками по груди Дерека, оставляет на ней следы. — Мой альфа, — он говорит ему на ухо, чувствуя, как от этих слов вздрагивает Дерек. Сильные руки обхватывают Стайлза за спину, Дерек садится под ним, их поцелуй не прерывается, и Стайлзу всё мало-мало-мало, девять хвостов движутся позади него, Стайлз понимает, что может видеть их. Обычно они невидимы, но сейчас, от того, сколько людей он сожрал, энергия в них стала настолько осязаемой, что воздух, где они пролетают, имеет такой же вид, как если смотреть на место, что находится вблизи сильного огня.       Дерек тоже их видит.       Сильные ладони оглаживают тело Стайлза, а зубы прикусывают нижнюю губу, чуть оттягивая.       — Никогда больше…       — Я не хочу жить ни дня без тебя больше, — искренне говорит Стайлз. Его до сих пор распирает от эмоций, он чувствует возбуждение, счастье, силу, он чувствует безумную любовь в своём сердце. Вся любовь, которая есть в его тёмном сердце, принадлежит лишь одному оборотню.       Стайлз зачерпывает кровь с пола двумя пальцами и касается ими ложбинки своих ягодиц, а Дерек, замечая это, смотрит на него во все глаза. Стайлз с широкой улыбкой целует его в переносицу и наклоняется к уху, обдавая тёплым дыханием.       — Хочу, чтобы ты взял меня прямо здесь, — говорит Стайлз, целуя его мочку и вдыхая его запах. Он проводит губами по углу челюсти до подбородка, чтобы прикусить, хвосты ласкают спину Дерека, проводят по позвоночнику, касаются шеи, а ладонями Стайлз дразнит его соски. Прикрыв глаза, Стайлз вновь вдыхает запах Дерека с шеи, там, где он чувствуется больше всего, а потом проникает в себя двумя скользкими от крови пальцами. Он тихо стонет, поднимаясь к губам Дерека и вовлекая его в мокрый поцелуй.       В его волосы зарывается широкая ладонь, Дерек с силой тянет его на бок и опрокидывает на спину, Стайлз только успевает руку убрать, он опускает их на сильные плечи Дерека, заглядывает в глаза и понимает — довёл.       Глаза Дерека горят красным, вены на его шее надулись, крылья носа широко раздуваются. Он впивается в губы Стайлза грубым поцелуем, кусает его губы, его ладони гладят всё тело Стайлза, спина которого полностью запачкана кровью с пола. Руки Дерека приносят столько удовольствия, что Стайлз не может и стонет в голос.       Он почему-то вспомнил их первый раз, когда точно так же вывел Дерека из себя, доведя до истерики его однокурсницу, которая чувствовала стеснение по отношению к Дереку. Стайлз так сильно хотел причинить ей боль, когда увидел её у них дома, когда увидел, что Дерек улыбается ей, что превратил её стеснение в стыд, а стыд в панику, панику же в абсолютную истерику.       Дерек тогда рвал и метал, кричал, ругался, а Стайлз, видя, как девушка выбегает из его дома в слезах, прокричал, что если Дереку надо кого-то трахать, то пусть лучше это будет он.       Стайлз кричал это со слезами на глазах, он ненавидел каждого человека, кто мог в потенциале отдалить от него Дерека. Он влюбился в Дерека в тот момент, когда понял, что такое быть влюблённым.       Ему тогда было четырнадцать лет, и Дерек до сих пор считает, что был не прав, позволив им переспать в столь раннем для Стайлза возрасте, но Стайлз ни за что бы не променял это на что-то другое.       Пальцы Дерека, смазанные свежей кровью, проникают в него и начинают растягивать, и Стайлз приятно жмурится и улыбается, прижимаясь к горячему телу Альфы, его хвосты всё так же ласкают его спину, а теперь ещё и ягодицы мужчины, проводят по ложбинке, дразнят. Дерек же, возбуждённый до предела, не контролирует себя. Его удлинившиеся когти царапают кожу, зубы оставляют метки, и Стайлз чувствует себя на седьмом небе. Ему больше ничего не нужно, лишь бы его альфа был с ним.       Пальцы входят глубже, грубо, но так, как нужно сейчас Стайлзу. Его спина напрочь липкая от крови и чешется от того, что та свёртывается прямо на нём, Дерек трётся о его возбуждение своим. Его большой член удобно ложится в ладонь Стайлза, тот начинает гладить его быстро, сжимая пальцы на крупной красной головке.       — Я сейчас убить тебя готов, Стайлз, — шепчет Дерек, и Стайлз смеётся, чувствуя в себе третий палец. Альфа разводит их внутри, и Стайлз раздвигает ноги шире, обхватывая ими бёдра Дерека.       — Делай со мной, что хочешь, — выдыхает Стайлз в его губы, заглядывая в глаза. Он ухмыляется. — Люби меня, — говорит он, начиная мелко целовать его лицо, — убей меня, — Стайлз выгибается навстречу, когда пальцы касаются его простаты. Он прикрывает глаза и тихо стонет, а потом обвивает шею Дерека руками, чтобы приблизить его к себе. — Я всё приму, — Стайлз гладит его волосы, попадает на щёки и обнимает хвостами. Он и в обычной жизни редко молчит, но сейчас, перевозбуждённый, переевший, просто не может остановиться. — Без тебя мне нет смысла жить, — говорит Стайлз слова, что когда-то сказал ему Дерек.       Он никогда их не забудет…       И Дерек так крепко прижимает его к себе, так сильно, что Стайлз начинает глупо улыбаться. Его любят, конечно же, его любят. Несмотря ни на что, несмотря на то, что Дерек самый добрый человек на свете, а Стайлз грёбаный монстр.       Дерек входит в него больно и резко, ловя поцелуем громкий стон. У Стайлза из глаз текут слёзы от резкой вспышки боли.       — Стайлз, — зовёт Дерек, начиная двигаться в нём по смешанным крови и смазке, — Стайлз-Стайлз, — его голос низкий, тихий и возбуждающий; когда Дерек зовёт его так, у Стайлза переворачивается сознание. Он двигается отчётливо, входя полностью, как Стайлз любит, его руки, испачканные в крови, гладят тело Стайлза, и они оба выглядят сейчас довольно неприглядно, без единого кусочка чистой кожи, даже волосы в кое-каких местах слиплись от крови, но так хорошо, с Дереком всегда так хорошо!..       Стайлз громко стонет от удовольствия, ощущая, как член Дерека распирает его, как тот скользит в нём. Он царапает спину Дерека короткими ногтями, пока Дерек губами ловит его стоны и глубоко целует, играясь с языком.       Всё, что происходит здесь, настолько грязно, насколько и прекрасно.       Стайлз зарывается пальцами в свои волосы и сжимает их, стараясь хоть немного прийти в чувство, а Дерек, усаживаясь на пятки, подтягивает его за бёдра к себе, начиная двигаться быстрее и резче, срывая с губ частые и громкие стоны, он движется словно дикий зверь. И Стайлз в восторге от того, с какой силой, с каким желанием его трахают в крови их врагов.       Дерек поворачивает его на бок, у Стайлза стоит так, что член прижимается к животу. Дерек гладит его, потом поднимает руку вверх, царапает длинными ногтями его грудь, оставляя царапины, и сжимает сосок, срывая с губ Стайлза очередной стон, прежде чем закинуть его ногу себе на плечо.       Под таким углом трение о простату становится абсолютным, и Стайлзу кажется, что каждый толчок лишает его способности хоть немного мыслить, всё его существование нацелено на Дерека, на его руки, на его губы, на его идеальный член.       Он стонет его имя, насаживаясь до конца, и, боже, как же ему сейчас охуенно. Его глаза закатываются от удовольствия, зацелованные раскрасневшиеся губы блестят от смешанной слюны. Стайлз гладит руками Дерека, где дотягивается, несёт всё, что приходит в голову. Дерек до сих пор злится на него, Стайлз чувствует это, он берёт его грубо, обычно всё происходит совсем не так, но эта случка, по-другому не назовёшь, именно то, что им обоим сейчас нужно.       Дерек опять меняет позу, закидывает его ноги себе на бёдра и прижимается к нему всем телом, вовлекая в поцелуй, его движения становятся немного медленнее, но глубже и приятнее, больше нет места боли. Его губы следуют по щеке, целуют каждую из многочисленных и настолько любимых им родинок, целуют веки и опускаются к уху.       — Те дни…— его дыхание тяжёлое, он прерывается на толчки, — пока тебя не было, — Стайлз стонет, он чувствует, что скоро кончит. Он и так на пределе и сдерживается из последних сил, — я не хотел жить, ведь не знал, — Дерек совершает глубокий толчок и останавливается, оставаясь полностью внутри, — что с тобой, — договаривает он и приподнимается. Их лбы соприкасаются, они оба тяжело дышат, Стайлз касается ладонями его щёк. — Мне не нужна жизнь, в которой нет тебя.       Стайлз широко улыбается и прикрывает глаза, с которых стекает несколько слезинок. Дерек вновь начинает двигаться резче, он и сам на пределе, понимает Стайлз, им надо так мало сейчас.       Хвосты начинают носится вокруг, Стайлз больше их не контролирует, он вообще больше ничего не контролирует, и отдаётся в руки своего альфы.       Он кончает с громким вскриком, чувствуя несколько последних грубых толчков, прежде чем внутри разливается горячая сперма. Дерек толкается ещё глубже, входя полностью, не давая ей вытечь, и прижимается к его губам, хотя Стайлз уже совсем не в состоянии отвечать на поцелуй.       Он начинает играть с языком Дерека в ответ только через пару минут непрекращаемого поцелуя. Дерек улыбается ему в губы, замечая это. Он до сих пор находится внутри, а Стайлз улыбается ему в ответ.       Хвосты никак не спадают, видимо, им нужно время ослабнуть.       Они поднимаются спустя несколько минут, лежать просто так в чужой крови нет никакого желания.       — Кажется, проект исчерпал себя, — с усмешкой говорит Стайлз, понимая, что подмоги больше нет. Он еле стоит на ногах после секса. Дерек же начинает чувствовать себя неуютно, когда оглядывается. — Я должен всё закончить, — говорит ему Стайлз, и Дерек вздыхает. — Внизу есть оборотни, в том числе альфы, банши и непонятно что, — Стайлз брезгливо морщится. — Ящерица, а ещё одна из Арджентов. Я не стал её убивать, они все её защищали, и я решил принять решение вместе с тобой. Скажи им, что наверху чисто, я, может, найду для нас, во что переодеться, — Стайлз приподнимается и трётся своим носом о нос Дерека. Тот лишь усмехается и качает головой.       — Мы поговорим с тобой серьёзно, когда будем дома. Если ты думаешь, что отделался этим больным трахом, то я тебя поспешу огорчить, — сурово говорит Дерек, а Стайлз закатывает глаза и скрещивает руки на груди. Засохшая кровь начинает чесать кожу.       — У меня, судя по моим подсчётам, экзамен по микроэкономике через несколько дней, а ты думаешь устроить мне серьёзный разговор? Мне вообще готовиться надо! — Стайлз говорит на полном серьёзе, а потом, взлетая на хвостах, несёт себя на верхний пролёт. Дерек видит, как тот выбивает первую дверь, а по звуку понимает, что Стайлз превращает в щепки всё на своем пути.       Спустя полчаса, когда от лаборатории на двух этажах остаются лишь обломки, Стайлз идёт туда, где они с Дереком расстались. Он до сих пор голый, потому что одежды не нашёл, а девятый хвост даже не начал слабеть. Видимо, они будут с ним до завтрашнего дня, если не дольше.       С Дереком уже стоят все оборотни, которых он видел, и Ящерица, которая уже не была ящерицей. Дерек, в отличие от него, одет в форму для пациентов. Видеть на нём её довольно неприятно.       Не стесняясь наготы, Стайлз аккуратно подлетает на хвостах прямо к Дереку. Не совсем знакомые, но уже всё-таки знакомые ребята смотрят на него с удивлением и небольшим страхом. Они не понимают, что он такое, и это пугает их.       Арджент тоже здесь, держится за руки с оборотнем, который защищал её. Два Альфы-близнеца стоят чуть дальше. Стайлз думает, что они даже не пытались бросить вызов Дереку.       — Как прекрасно, все в сборе, — произносит Стайлз, Дерек, глядя на него, чуть приподнимает брови. Его лицо и руки до сих пор в крови, он скрещивает их на груди.       — Всё разнес?       — Хочешь, покатаю тебя на хвостах, пока они не исчезли? Я не уверен, что в ближайшее время буду так плотно кушать… — Дерек качает головой и забирает из рук Айзека форму, передавая её Стайлзу, который подозрительно смотрит на бет.       Он прекрасно понимает, что беты хотят покровительства сильного альфы, не они первые, но эти сломленные ребята… то, как они смотрят на Дерека… Стайлз никогда такого не видел. Будто он какое-то божество для них.       — Оденься, — говорит Дерек, и Стайлз фыркает. Он одевается прямо при всех, и ребята смотрят на него во все глаза, не понимая, что происходит.       — А ты уже без чешуи, — чуть морщась, говорит Стайлз, глядя на парня, которого зовут Джексон. Тот смотрит с явной неприязнью, но не отвечает. Надев футболку, Стайлз разглаживает её и подтягивает штаны, а потом касается ладони Дерека своей ладонью.       — Я знаю, как ему помочь, — тихо говорит Дерек, переводя на него взгляд. Блондинка и кудрявый парень больше всех остальных заглядывают Дереку в рот, и Стайлз хмурится, он обхватывает Дерека хвостами, обнимает его ими с такой силой, что Дерек пошатывается. Тот резко переводит на него взгляд. — Стайлз?       — Что «Стайлз»? — недовольно спрашивает он, отворачивая голову и поджимая губы. — Хочешь взять этих щенков?       — Стайлз…       — Нам некуда идти, — говорит парень, что держит за руку Арджент. Он больше всех остальных с опаской смотрит на Стайлза. — Дерек сказал, что может помочь… влиться в новую жизнь.       Стайлз поджимает губы сильнее, а Дерек вздыхает и поворачивается к нему.       — Но, если ты не хочешь…       — Причем тут я, — перебивает его Стайлз, хотя его губы дрожат. Он никогда не позволял брать Дереку бет. Особенно после предательства Питера, сам того не желая, он впадал в истерику, стоило Дереку рассказать о бете, что захотела признать его своим альфой, но сейчас… сейчас ему отчего-то кажется правильным взять этих сломанных ребят, превратить их в настоящих волков. В таких, которым является сам Дерек. Он бросает злой взгляд на двух Альф, те явно не хотят быть при делах, и Стайлз сжимает зубы, а потом выдыхает сквозь них. Делиться с кем-то Дереком — это то, чего он боялся всю жизнь.       От мыслей его отвлекает блондинка, она протягивает ему флэшку.       — Эллисон уничтожила всё, что было записано за всё время существования центра, но мы подумали, что вам понадобится что-то в случае того, если надо будет оправдаться. Улики против центра, пытки и прочее, — она ёжится от сказанных слов. — Твой разговор с Мисс Блейк тоже записан.       Стайлз уничтожил все архивы, уничтожил всё, что могло бы хоть кому-то быть полезным, уничтожил результаты всех опытов, уничтожил образцы, и теперь, держа в руках флэшку, он не знает, что с ней делать. Нужны ли ему эти воспоминания или нет?       Он поворачивается к Дереку и отдает ему её. Пусть это будет выбором Дерека.       — Я, конечно, не оборотень, но… — начинает говорить рыжая девушка, глядя на Стайлза, — меня здесь держат почти пять лет, Джексон здесь уже три года, — её губы дрожат, когда она говорит это. Её рука сжимает ладонь парня, — Эрика, Айзек и Бойд — два года. А Скотт здесь почти девять лет, он прожил здесь почти половину жизни! С тех пор, как его обратили. Твоему Альфе нужна стая, вернее, чем мы, вам никого не найти. Каждый из нас обязан своей жизнью вам двоим.       Стайлз сводит свои брови, а потом зарывается ладонью в волосы. Он начинает нервничать, а потом поворачивается к Дереку. И по своему Альфе он понимает, тот хочет взять за бет ответственность, а беты хотят быть с ним. Хочет так, как никогда не хотел.       В конце концов, Дерек станет отличным Альфой для них.       — Стайлз… — Дерек хмурится, а потом тянет его к себе, чтобы что-то сказать, но рыжая девушка говорит:       — Вы ничего нам не должны, и мы поймём, если вы просто скажите нам исчезнуть, мы все поймём.       Стайлз смотрит в глаза Дерека, а потом делает шаг вперед и утыкается лбом в его челюсть.       Оборотни понимают, что они стали свидетелями чего-то слишком личного, но не совсем понимают, как им себя вести, то ли остаться стоять на месте, то ли отойти, обходя куски тел.       — Я знаю, что ты бы хотел этого, — тихо говорит Стайлз. Его плечи начинают дрожать, и Дерек кладёт на них ладони.       — Я сделаю так, как ты захочешь. — Стайлз грустно улыбается, слыша эти слова. Он поднимает взгляд на мужчину.       — Делить тебя с кем-то — хуже любого кошмара для меня, ты это знаешь, — искренне говорит Стайлз, заглядывая в его глаза, и Дерек кивает. Он решительно поворачивается к бетам, собираясь отказать им, но Стайлз поворачивает его голову обратно к себе, положив на щёку ладонь, — но, Дерек, я вижу, что они нужны тебе. А ты нужен им, — продолжает Стайлз, а потом грустно улыбается. — Я могу быть счастлив только, если ты будешь счастлив, но, если ты не возьмешь их сейчас, тебя будет это мучить всю оставшуюся жизнь.       Беты начинают улыбаться так же, как и Дерек, слыша его. Мужчина кладёт ладони на его щёки и мягко целует в губы.       — Спасибо, — тихо шепчет он и заглядывает в глаза. Они одновременно оборачиваются к бетам. Стайлз хмурится. Он делает к ним шаг и опускает голову, хвосты позади него устремляются к ним, но они этого не видят. Это происходит на автомате.       — Я прочувствую каждую вашу отрицательную эмоцию. И если я хотя бы на секунду заподозрю предательство, заподозрю хоть что-то левое, хотя бы грёбаную капельку, то вы присоединитесь к этому супчику из проекта «РАССВЕТ», — серьёзно говорит Стайлз, а потом отступает к плечу Дерека. Тот смотрит на него с улыбкой, и Стайлз немного успокаивается. Беты молчат и с ужасом смотрят на него, а Стайлз потирает ладони. — Ну, а раз мы друг друга поняли, то давайте знакомиться нормально, Мечислав Стайлз Стилински, — первой он протягивает ладонь Лидии.