Старая пластинка

***

— Что же ты делаешь со мной, Джулс?       Комнату наполняет звенящая тишина, в то время как Ру наполняет отчаяние и такая знакомая-знакомая тоска. Тонкие лучики белого света пробиваются сквозь чёрные шторы и освещают частички пыли, которые так легко и свободно плавают по комнате. Пустые пакеты из-под чипсов, фантики, бутылки из-под газировки - все это - тридцать процентов составляющего ее комнаты. «Господи, какое сегодня число?»       Ру медленно повернула голову и взглянула на старый деревянный шкаф, куда она закинула свой телефон, вернувшись той ночью домой. Она до сих пор его не доставала. Беннет была уверена, что Джулс ей ничего не пишет. Иногда, конечно, было отчаянное желание проверить, написать, позвонить. Но Ру мысленно била себя по рукам. «Нельзя. Так ты только спровоцируешь мысли о ней.»       Хотя там и не надо было ничего провоцировать.       Иногда Беннет думала, что какая-нибудь Кэт позвала ее на очередную вечеринку или Лекси попросила заценить ее новую книгу. Вот прямо сейчас написала. Или позвонила. Или, возможно, она уже поняла, что это бесполезно. Беннет вообще много о чем думала. Не только же остров любви смотреть. «Интересно, что чувствует живое цветущее дерево, когда его превращают в коробку, которая есть в каждом ебучем доме?» «А у Джулс свой личный шкаф или Анна предложила ей положить вещи в свой?»       Если, опять же, вернуться к статистике, то Джулс занимала 95% всех мыслей Ру. Половина этих мыслей была воспоминаниями.       Читая очередную статью «как забыть человека 10 действующих способов», Ру наткнулась на метафору «старая заезженная пластинка». Твои мысли о человеке – это та самая пластинка. Она дала трещины в нескольких местах, запылилась, на нее пару раз пролили кофе, но ты все равно вставляешь ее в чертов проигрыватель и слушаешь, слушаешь, слушаешь. Некоторые слова проигрываются по 10 раз, некоторые по 20, но ты не вынимаешь эту пластинку. Ты не можешь. Поэтому ты продолжаешь слушать.       Вот и Беннет, смотря на пакет чипсов, вспоминала, как задорно и так по-детски легко смеялась Джулс, когда Ру долго не могла открыть пачку. Беннет вся напряглась, перевернула этот пакет раз пять, пробовала открывать зубами, ключами, банковской карточкой. А потом вдруг неожиданно получилось, и все чипсы рассыпались прямо на ее новую футболку. В любой другой ситуации Ру разозлилась бы и ушла домой, но смотря на смеющуюся Джулс, Беннет тоже искренне расхохоталась. И в любой другой ситуации девушку бы спасла другая, более податливая пачка. И они купили ее. Но она была совсем не обязательна.       Одной ночью Беннет, как обычно, лежала и смотрела остров любви, а потом вдруг захотела выпить стакан воды. Скрипя старыми половицами, Ру прошла мимо комнаты своей младшей сестры. «Мы были так близки», — подумала Беннет, разглядывая узоры на такой же старой, как весь дом, двери Джии. И Ру с удовольствием снова бы запустила с ней воздушного змея, прогулялась бы до парка аттракционов, спела «Fly Me To The Moon».             Если бы в этом был смысл.       Беннет аккуратно приоткрыла дверь в свою комнату, чтобы не разбудить оглушающим скрипом всю семью. И она увидела небо. Через свое маленькое деревянное окно она увидела кусочек космоса. Кусочек вселенной. Пол, фундамент дома, земля – все это ушло из-под ватных ног Ру. Она утонула в этом иссиня-черном полотне, усыпанным белоснежными веснушками. Последний раз девушка смотрела на звездное небо, сидя с Джулс на крыше ее дома. Они купили кучу разных сладостей, но Беннет даже не достала их из рюкзака – так они были увлечены сияющими созвездиями и разговорами о конце света. Они слегка расходились во мнениях: Джулс утверждала, что Землю захватят инопланетяне, а Ру считала, что планета разлетится на маленькие кусочки при столкновении с гигантским метеоритом. В конце концов они решили, что инопланетяне оседлают метеориты, и потом еще долго смеялись над этим.       И вот она.       Снова.       Старая заезженная пластинка.       Деревянная дверь тихо заскрипела, и в образовавшейся щели показалось обеспокоенное лицо мамы Ру. Девушка резко вскинула опущенную голову и постаралась как можно правдоподобнее улыбнуться. — Доченька, спустишься позавтракать? — в ее голосе не было этой повседневности, которую можно было услышать от самых обычных мам в самых обычных семьях в самое обычное утро. Но Лесли - далеко не обычная мама, их семья - не американская сказка, а половину второго вряд ли можно назвать утром. И, как происходит в самое обычное «утро» в семье Беннет, Ру уверенно кивнула и, ни в чем не бывало, ответила: — Конечно, я… спущусь через минуту, — ответила девушка, слегка запнувшись.       И снова тишина. Ру показалось, будто ее мама отчаянно пыталась что-то придумать, чтобы этот день не стал таким же как прошедшие. Таким же однообразным, молчаливым и таким безнадежным. — Хочешь, я… помогу тебе убраться на выходных? — торопливо произнесла Лесли, попытавшись улыбнуться как можно шире. — Посмотри на свою мебель, мне кажется, у тебя там двойной слой пыли.       Но знаете, Ру было поебать на эти слои пыли. Так же, как на эту ебучую мебель и завтрак. Кстати, ебучая мебель составляла десять процентов ее комнаты. Вместе с пылью. А остальные шестьдесят процентов составляло отчаяние. За эти дни оно поглотило Ру с головой. Да что там «поглотило», оно ее буквально сожрало. Не было больше Ру Беннет. Представьте, в один день вы заходите в комнату своей дочери и вместо нее видите живое отчаяние. Вот так чувствовала себя мама девушки. Даже на циферблате часов для Ру вместо цифр было слово «отчаяние». —Тройной, — отшутилась девушка и горько усмехнулась. Надо ведь что-то ответить? Все же, ради кого она осталась в городе? Эта мысль для нее была как мотивация. Мотивация для разговора с мамой, мотивация, чтобы пожевать эту яичницу с беконом, черт бы ее побрал, мотивация для того, чтобы спросить у сестренки про ее планы на день и молчать, когда спрашивают про её. — Я сейчас спущусь, дай мне минутку, — Ру прервала зрительный контакт с матерью и сосредоточенно начала что-то печатать на ноутбуке, как бы показывая, что ей надо срочно закончить какое-то дело. Лесли торопливо кивнула и оставила дочь наедине со своим ответственным занятием. Ру, конечно же, могла отвечать своему новому знакомому на сообщение или же дописывать главу книги, которая выпускалась бы миллионным тиражом, но тогда это точно была бы американская сказка.       Но это однозначно не сказка. Это драма, мелодрама, трагедия. Называйте это, как хотите. Потому что на мониторе ноутбука красовалась вкладка «остров любви смотреть подряд все серии», а Беннет сделала вид, что печатает что-то, в надежде сбежать от ответа на вопрос. Ведь какой смысл в уборке, если через два дня ебучая мебель снова запылится? Какой смысл выходить на улицу? Поддерживать общение с друзьями? У кого ни спросишь - у всех все прекрасно. Зато в острове любви у всех все дерьмово. Смотря на чужие проблемы, забиваешь на свои. Наверное? Плевать, что Ру просто обманула себя. Иногда самовнушение – не такой уж и плохой выход. А еще есть наркотики. Фентанил. Было бы неплохо. А знаете, что еще было бы неплохо? — Джулс.       Имя разливается горечью по ее языку, горлу и голове. В ушах звенит, Ру хватается за голову обеими руками и резко втягивает воздух через сжатые зубы. Она бы сейчас заорала, разрыдалась, ударила бы и так разбитыми костяшками по ебучей пыльной мебели. Внизу раздается смех Лесли, а затем Джии. Беннет проводит ладонями по лицу, поднимает голову и глубоко вздыхает. Сейчас надо встать, умыться, натянуть улыбку и спуститься, чтобы в очередной раз выбросить очередную ужасную шутку, а потом провести весь день в ненависти к себе, к этой ебучей мебели и острову любви.

***

— Точно все хорошо? «Очень глупый вопрос, чертовски глупый, Ру, человек пришёл к тебе посреди ночи после неудачной свиданки, а ты, блять, спрашиваешь, все ли у неё хорошо?»       И, в подтверждении мыслей Беннет, Джулс машет головой и её, всегда такие яркие и светящиеся счастьем глаза, наполняются слезами. Ру не знает, что на это ответить. Ей хочется защитить Джулс от всего мира, спрятать её, огородить от боли, мудаков с тиндера и нежелательных связей. Беннет целует девушку в переносицу и, отстраняясь, гладит по щеке. Она смотрит на Джулс со всей нежностью, которая есть в Ру. «Разве лучшие подруги так подолгу смотрят друг на друга?»       Ну, конечно, смотрят, только сейчас, по закону дружбы, они должны рассмеяться. Но Ру почему-то совсем не смешно. И Джулс, по-видимому, тоже. Она слегка нахмурилась и буквально вцепилась взглядом в Беннет. Ру не совсем осознавала происходящее, но от взгляда Джулс грудь сжалась, а дыхание сбилось. Рука подруги медленно переместилась на щеку Ру, и только от этого жеста в голове Беннет завыла сирена. «Блять, я вроде ничего не принимала, какого хуя меня та...», — мысли Ру моментально рассыпались после того, как Джулс нежно прикоснулась своими губами к губам Беннет. Ру резко вдохнула и впилась в губы девушки. Она мечтала об этом слишком долго. Джулс неожиданно приподнялась и, перекинув одну ногу через все ещё охуевшую Ру, нависла над девушкой и снова поцеловала её. Но только в этот раз не так, как в первый. Более настойчиво. Так, что у Ру больше не осталось воздуха в легких. Джулс - чертова воровка её сердца и воздуха. Разве так можно?       Беннет положила руки на талию девушки и притянула её к себе. Джулс в ответном жесте положила правую руку на бедро Ру, левую же оставив на её щеке и продолжая целовать все настойчивее и настойчивее. Правая рука Вон поднималась с бедра на талию, с талии на живот, с живота на грудь. Беннет что-то тихо пробормотала и притянула Джулс ближе к себе. — Сними его уже к чертям, — сквозь поцелуй прохрипела Ру.       Это был спусковой рычаг для Джулс. Точка невозврата. Девушка, не разрывая поцелуя, потянула Ру на себя, обеими руками ловко расстегнула застежку на лифчике, кинула его на пол и так же ловко сняла серую футболку Беннет.       Теперь же Вон больше интересовал спуск, нежели подъем. И вот, от вишневых губ девушки Джулс спустилась на грудь. Совсем раздразнив Ру, она спустилась ещё ниже. И ещё. Пока с губ Ру не сорвалось такое сладкое — Бля-я-ять.       Джулс вернулась к губам Ру, наградив её ещё одним нежным поцелуем. Беннет, обхватив лицо Джулс руками, отстранила ее от себя. Ру долго смотрела на Вон. Беннет прекрасно знала, что этим взглядом и происходящим несколько минут назад она показала Джулс, как же она чертовки уязвима рядом с ней. И, решив добавить ещё, она тихо прошептала: — Ты так чертовски прекрасна.

***

21.56 *Джулс* не успею к ужину. 21.58 *Анна* да сколько можно, джулс??? чем ты вообще занимаешься?? 22.06 *Джулс* прости, не сегодня. может, завтра оторвёмся.       Джулс Вон уже вторую неделю возвращается домой к друзьям под утро. На цыпочках проходит на своё место, натягивает футболку и ложится в кровать. Они с Анной уже успели поссориться на эту тему. И не раз. «Какого черта она разговаривает со мной так, будто я ей что-то должна?» — Джулс от досады пинает лежащий на пути камень, тот улетает в кусты. — Да, я, блять, живу в одной комнате с вами, но это не значит, что я должна проводить каждый вечер тут! — кричит Джулс, стоя у двери, уже одевшись и собираясь уходить. — Ты не проводишь с нами ни одного вечера последнюю неделю и даже не говоришь, где ты шляешься, — отвечает ей в таком же тоне Анна, — если ты скучаешь по своей подружке из пригорода, тогда я не понимаю, зачем ты вообще сюда приехала.       Лучше бы Анна ударила её или обозвала. Эта фраза колом врезается в грудь Джулс, и девушка замирает, не зная, что ответить. Ей хватает 5 секунд, чтобы выйти из этого состояния, резко развернуться и захлопнуть за собой дверь.

***

      Джулс идёт по центральной улице. Почти половина второго ночи. У кого-то вечер только начинается, у кого-то уже заканчивается. Город буквально светится от неоновых вывесок, огней, фар машин. На каждом углу происходит что-то интересное: вот девушка дает пощечину пьяному парню, вот другая девушка выбегает из клуба, говоря кому-то в трубку «я скоро буду, пожалуйста, не ругайся», вот какой-то парень отводит другого парня за руку в подворотню. А вот мимо проехали какие-то придурки и прокричали что-то про задницу Джулс. Глубоко вздохнув, девушка сделала музыку в наушниках погромче и решила зайти в ближайший бар. Она выбрала не слишком шумный и не слишком безлюдный. Темно-синие тона, альтернативная музыка, мягкие диванчики и барная стойка с подсветкой. А за ней стоит привлекательная барменша. Джулс присаживается за барную стойку и заказывает слабоалкогольный коктейль. Вон не хочет напиваться, но и не хочет быть абсолютно трезвой этой ночью. Она вообще последнее время не хочет быть трезвой. В трезвую голову лезут слишком много ненужных мыслей. Джулс наблюдает за уверенными движениями барменши и замечает, что та тоже на неё смотрит. Спустя несколько минут, девушка ставит перед Вон бокал с темно-синей жидкостью. Джулс смотрит на пальцы барменши и замечает, что у неё абсолютно такие же кольца, как и у Ру. Вон залпом выпивает свой коктейль, не обращая внимания на растерянный взгляд девушки, резким движением кладёт на барную стойку купюру и, не обернувшись, покидает бар. — Меня зовут Джулс В...Вон и я напи...лась, — заикаясь, сообщила девушка мужчине, работающему в круглосуточном магазине.       Мужчина понимающе кивнул и отдал девушке купленный ею шоколадный батончик.       Джулс чуть ли не выпала из магазина, но вовремя схватилась за ручку входной двери. Она прошла два бара и один клуб, и все из-за этих ебучих колец. — Ну кто просил её надеть именно эти кольца? — промямлила Джулс проходящей мимо девушке и та ускорила шаг. Вон посмотрела на часы. Половина пятого утра. Пора вызывать такси и ехать домой, а то Анна будет искать её по колодцам.       Сев в машину, она сразу заприметила разговорчивого (Джулс так решила) таксиста. Тот всю дорогу пытался узнать, «что такая восхитительная девушка делает в такое время на окраине города», а Джулс пыталась не заснуть, смотря на сменяющиеся за окном вывески с названиями клубов и баров. Он даже написал ей свой номер на бумажке и она, конечно же, забрала её.

***

      Джулс проснулась с ужасной головной болью и пересохшим, как ебучая Сахара, горлом. Еле-еле встав с кровати, она дошла до холодильника и, достав оттуда бутылку воды, выпила её залпом. Держась лёвой рукой за раскалывающуюся голову, Вон закрыла холодильник и увидела записку. «Ушли гулять, Анна попросила тебя не будить, вернёмся поздно. Позвони, если решишь присоединиться.»       Решив, что присоединится к ним часов в шесть, Джулс взглянула на часы, чтобы понять, сколько осталось времени на сборы и поняла, что время уже семь. — Бля-ять, — протянула Вон и упала на кровать.             Рассматривать трещины в потолке так увлекательно.             Особенно, если они напоминают кудряшки Ру.       Вон резко вскочила с кровати. — Блять, Джулс, сколько можно, ты заебала! Я не могу больше думать о ней! Я не могу..       Девушка села на пол и закрыла лицо ладонями. В груди неприятно защемило. — Как же я, блять, скучаю по тебе, Ру.       Джулс взяла в руки телефон и открыла переписку с Беннет. 113 сообщений. И она ни одно из них даже не прочитала. Первые три дня Вон часто писала Ру. Описывала ей город, своих друзей и как ей её не хватает. Даже позвонила пару раз. Спустя неделю Джулс начала беспокоиться. Она стала часто писать и звонить Беннет. Но та будто вычеркнула Вон из своей жизни. Тогда и Джулс решила вычеркнуть Ру из своей. Она спала с Анной, спала с барменшами и барменами, спала с новыми знакомыми из клубов и баров. Не было ни одной минуты, когда Джулс оставалась одна. Но мысли о Ру все равно просачивались в голову. И когда это стало невыносимо, Вон начала выпивать. Сначала по 3 раза в неделю, а потом каждый вечер. Через две недели Джулс всю ночь проводила в таком состоянии. Ей уже даже Анна не помогала. А теперь и алкоголь перестал. Она пыталась ненавидеть Ру.       Но ничего не по-лу-ча-лось.       И вот сейчас Джулс устала врать себе. Она и правда безумно скучает по Ру, что бы она не делала.

***

      Они сидят на крыльце школы и смотрят на парковку. Джулс заправляет прядь волос за ухо Беннет, видит ее напряжение и спрашивает: — Что? — Ненавижу этот город. — Я бы спалила его нахрен, будь моя воля, — смеётся. — И засеяла землю солью.

***

      Джулс и правда ненавидела этот город. Всей душой. Он ей не понравился уже тогда, когда она только появилась там. Все в этом городе - люди, дома, дороги, деревья, животные - были какими-то угнетающими. Каждый день для нее был моральной пыткой. Та вечеринка. «Им что, было так трудно сказать, что знают меня? Хотя бы один человек. Нет, все молчали, пока этот псих готов был ударить меня в любую секунду. »       Она так мечтала свалить из этого города.       А потом появилась Ру. Они проводили вместе буквально каждый день. С ней было так спокойно, и Джулс даже чувствовала себя... счастливой? Вон признает, что это были лучшие моменты её жизни. Моменты, проведённые с Ру Беннет. А потом все опять пошло по пизде. И единственное, что хотела Джулс в ту ночь - это свалить нахрен из этого города. Возможно, не раз и навсегда. Но ей надо было хотя бы прочувствовать это.       И сейчас впервые она задается вопросом: — И нахера я это сделала?

***

      Для Джулс Вон характерны импульсивные поступки. Переспать с мужчиной, который годится ей в отцы, поцеловать лучшую подругу, свалить в другой город. И сейчас она сгребает все свои вещи из этой тесной душной комнаты, достаёт из кармана джинс мятую бумажку и набирает номер. — Добрый вечер, вы не могли бы добросить меня до вокзала?