Звонок

Питер лжет уже несколько месяцев. Говорит всем, что он в порядке. Прячется за улыбкой, но умирает изнутри. Он так чертовски напряжен из-за всего. Его должно хватать на помощь людям в качестве Человека-паука, на дружбу, учебу, и ему нужно нормально спать, чтобы не выглядеть ходячим мертвецом. Слава богу, что есть косметика, иначе мешки под его глазами выдали бы всем его недостаток сна. Он спит едва ли три часа каждую ночь и вообще-то знает, что это вредно для здоровья, но ничего не может с этим сделать. Даже когда он идёт спать пораньше, кошмары влияют на него так же, как патрулирование до трёх или четырёх часов утра. По крайней мере, так он может спасать жизни. Ему нравится иметь возможность помогать людям. Ему кажется, что родители и дядя гордились бы им каждый раз, когда он спасает кого-то. Просто он чувствует себя так, будто жонглирует десятью ножами со связанной за спиной рукой. Чувствует, что у него ничего не получается. Чувствует себя неудачником. Слова Флэша снова и снова звучат в его голове. «Пенис Паркер», — внушает голос. — «Ты так раздражаешь, почему бы тебе не держаться ото всех подальше, чтобы не обременять своим присутствием». Ладно, может, Флэш и не говорил такого, но это же правда. Он был обузой. Он был слишком громким и лишь раздражал сверстников. Им будет лучше, если он перестанет маячить рядом. Он тихо напевает себе под нос. Всем будет лучше, если его не будет рядом. Он думает, что это так. Но не уверен. Он просто так устал, больше не хочет сражаться. С него достаточно. Питер смотрит на воду внизу. Он сидит на вершине моста Куинсборо и думает. Честно говоря, он немного боится смерти, но куда больше его пугает жизнь. Он знает, что тетя любит его, но не может не думать о том, что ее жизнь была бы куда легче без него. Он такой затратный, а Нью-Йорк и сам по себе дорогой город. Он не уверен, что у его смерти есть обратная сторона. Тоненький голосок в его голове говорит, что ему стоит позвонить кому-нибудь, но он не хочет никого волновать. Особенно, если он сделает то, что он думает, он хочет сделать. Он правда хочет услышать чужой голос и почувствовать, что другой человек на этой планете там, рядом с ним. 1-800-273-8255. Он медленно набирает номер дрожащими пальцами. *** Сэм много времени провёл в одиночестве с тех пор, как опальных Мстителей помиловали. Он не хочет быть втянутым в эту карусель отношений Тони и Стива. Они должны были разобраться со своими проблемами, заново научиться доверять друг другу. А он же в это время, находясь вдали от всех, поселился в Манхэттене и начал работать в Национальной горячей линии по предотвращению самоубийств. Он был счастлив, когда убеждал кого-нибудь слезть с обрыва или разобраться с проблемами в голове. Но как же невероятно тяжело было, когда он знал, что не может остановить кого-то или не может ничего сделать. Он знал, что многие умерли, пока он разговаривал с ними по телефону, и это разбивало его сердце. Его режим сна сбился, когда он был в бегах, поэтому он работал ночью и спал днём. И этой конкретной ночью он был на звонке, который мог либо что-то изменить, либо убить частичку его самого. — Это Национальная горячая линия по предотвращению самоубийств. Меня зовут Сэмюэль. Могу я спросить ваше имя? — ровным голосом произносит Сэм. — Только что спросили, — тихий голос отозвался эхом с другой стороны линии. Голос был неэмоциональный и будто очень далекий. Сэм слышал такие голоса и раньше; иногда люди звонили, но на самом-то деле не слушали, что происходит на другом конце. — Вы правы. Но, может, всё-таки назовёте своё имя? — Питер. Меня зовут Питер, — ответил голос, точнее, Питер. — Хорошо, Питер. Ты сейчас в опасности? — Я сижу на вершине моста, — голос Питера становился тише по мере того, как он это говорил, а Сэм даже не знал, что можно говорить так тихо. — На вершине моста? Питер, может, ты хочешь спуститься, чтобы нам было удобнее разговаривать? — Нет, — единственное, что он отвечает. — Ничего страшного, Питер. Мы все равно можем поговорить. Может, расскажешь, как же оказался в такой ситуации? — Слишком много, — с трудом произнёс Питер. — Слишком много... чего? — Всего, — Сэм почувствовал, как разбилось его сердце, когда Питер ответил. — На мне все эти обязанности, все эти вещи, которые я должен делать, иначе кто-нибудь пострадает. А я не хочу никого разочаровывать. Не могу. — Питер, я не думаю, что ты разочаровываешь родителей или кого-либо ещё в своей жизни, — ответил Сэм. — У меня нет родителей. Они умерли, когда мне было четыре. Я переехал к дяде и тете, но Бэн умер два года назад. Это случилось по моей вине. Я во всем виноват, — Питер начал плакать. — Питер, я не думаю, что это твоя вина, и уверен, что никто так не думает. Прости меня за то допущение. — Но это была моя вина. Если бы я не сбежал, он бы не пошёл за мной. Его подстрелили, потому что я сбежал. Боже, все вокруг меня умирают. Было бы лучше, если бы меня просто не стало. — Питер, не думаю, что было бы лучше. Представь, каким ярким может стать однажды твоё будущее. Ты можешь влюбиться, пойти в колледж, найти работу мечты. — У меня уже есть работа, которую я люблю. Просто она слишком ответственная. — Что это за работа? — интересуется Сэм. — Я не могу сказать. И по мере того, как продолжался этот разговор, кусочки пазла складывались в целую картину. Что-то было чертовски знакомое в этом парнишке. Он знал, что у Тони есть стажёр по имени Питер, который, по неизвестной ему причине, живет с тетей. Он встречал этого стажера пару раз, и он казался таким невероятно умным и добрым, но кроме того выглядел так, будто тащил за спиной весь мир. — Ну ладно, Питер. Может, назовёшь свою фамилию? Питер на другом конце провода немного помедлил, прежде чем ответил. — Паркер. Меня зовут Питер Паркер. Но теперь это не имеет значения. Я больше не думаю, что что-то значу. У Сэма кровь застыла в жилах. Черт. Это и есть тот ребёнок Тони. И не похоже, что он собирается отступить. — Питер, я уверен, что ты важен. Не могу представить, чтобы такой молодой парень, как ты, не сможет сделать ничего великого в своей жизни, — Сэм достал свой личный телефон. — Расскажешь мне что-нибудь о том, когда ты сделал что-то хорошее? Он надеялся, что сможет заставить парня поделиться историей, что ему хватит времени растянуть звонок и предупредить Тони. Питер на другом конце линии несколько мгновений колебался. — Не думаю, что могу рассказать об этом. Услышав ответ, Сэм мысленно выругался. На самом деле, он не хотел писать Тони об этой ситуации, но также не мог позволить Питеру узнать, кто он или кого предупреждает. — Сэмюэль, я просто так устал, и мне так надоело причинять людям вред. Думаю, будет лучше, если меня просто не станет. — Питер, нет. Прошу тебя, оставайся на линии. Почему бы нам не поговорить о какой-нибудь ерунде? Расскажи мне, что ты видишь? — Сэм отправил Тони сообщение, чтобы удостовериться, что его стажёра действительно зовут Питер Паркер. Ответ пришёл почти мгновенно. Да. Этот ребёнок и правда стажёр Тони Старка. — Я вижу воду. И огни города. Здесь намного тише. Здесь спокойно. Это хорошее место, чтобы посидеть, перед тем, как уйти. — Звучит умиротворяюще. Какие районы ты видишь? — если бы Сэм получил нужные названия, круг поиска Тони намного сузился бы. Он быстро написал Тони о ситуации. К сожалению, у него не было времени обдумать, как лучше сформулировать сообщение, поэтому оно вышло немного резким. — Куинс... и Манхэттен. Я люблю Куинс и люблю помогать людям. Просто иногда я чувствую себя сущим проклятьем, — на телефон Сэма пришёл ответ, что Тони уже в пути. Он дал ему знать, между какими районами сейчас Питер, и снова всецело обратил внимание на Питера. Он должен удержать его на линии, пока не прибудет Тони. Тони и так потерял многих. Голос Питера казался все более отдаленным, и Сэм с трудом мог сравнить его с голосом мальчишки, которого раньше встречал. — Сэмюэль, спасибо за то, что поговорил со мной. Я не хотел тратить твоё время, но я так не хотел быть один перед тем, как прыгну. Я... — Питер, нет. Пожалуйста, не прыгай. Прошу, подожди немного, — Сэму казалось, что он говорит, как безумец. *** — Питер, нет. Пожалуйста, не прыгай. Прошу, подожди немного, — голос Сэмюэля звучал отчаянно. Питер задумался, почему. Он же был всего лишь очередным ребёнком-самоубийцей. Вряд ли лишние пять минут заставят его передумать убивать себя. А затем он услышал. Звук репульсоров. Питер закатил глаза. Только, блять, не это. — Сэмюэль, твоя фамилия случайно не Уилсон, нет ведь? — впервые за весь звонок Питер сам задал вопрос. — ... да. Мое имя Сэм Уилсон, — ответ был не очень-то и шокирующим. Железный человек в пути, а его голос казался смутно знакомым весь звонок. Питер был таким дураком. — Ты настучал на меня Железному человеку. Черт возьми. Мне пора идти, — он повесил трубку. Он был в панике, потому что должен был сделать это быстро. Время, за которое он должен был попасть в воду прежде, чем Тони доберётся туда, неумолимо сокращалось. Он сделал глубокий вдох... и прыгнул. *** Ну, получить сообщение от Сэма Уилсона о том, что его стажёр сидит на мосту в городе и собирается прыгнуть, было определённо худшей из всех возможных вещей, которые могли произойти в тот момент. Он мгновенно запаниковал, выбегая из своей мастерской на взлетную площадку. Он не спал два дня и был уже на пределе сил. Но ничего из этого не имело значения, если его ребёнок нуждался в нем. Боже, да как он мог вообще пропустить, что с его ребёнком творится такое? Должны же были быть какие-то знаки. У него были протоколы для суицидальных наклонностей. Он так надеялся, что они никогда не понадобятся. Он летел через город так быстро, как мог, проложив путь до Куинса. Он видел вдалеке мост Куинсборо, видел, как что-то упало с вершины. — Пятница, двигатели на полную мощность. Нужно добраться туда сейчас же! — он был так близок к мальчику, что уже видел, как спутались его волосы, видел пятно от чернил на локте. Питер был в трёх секундах от падения. Тони увидел, что у него развязаны шнурки. Две секунды. Увидел, что его глаза закрыты. Одна секунда. Увидел следы от слез на его лице. И он поймал его.