No matter what I'm with you

С тех пор прошел месяц. И уже близился сентябрь. Ни один из них и не мог даже представить свой день рождения друг без друга. Но проблема была в том, что Билл до сих пор не мог простить брата, а тот - даже придумать как его вернуть. И, кстати говоря, по иронии судьбы все получилось совсем так, как ожидали два «отчаянных сердца», которые и затеяли все это: Девид давно искал девушку, поскольку знал, что та наверняка жалеет о том, что изменила гитаристу однажды, а сама Литиция искала группу или Девида, чтобы любым способом вернуть Тома. И их желание воплотилось ценой сжигания самого, казалось, не сжигаемого моста. Билл, сроком в три дня, нашел Девида и остался жить у него, в порыве отчаяния отдавшись продюсеру практически в первую же ночь. Тот был предельно нежен и ласков, стараясь как можно быстрее зализать раны на сердце Каулитца, но как он ни пытался, он даже не догадывался, что не имеет даже малейшего доступа к мелким осколкам, которые хаотично разбросало по самым недоступным уголкам души бедного Билли. У Тома же все было как раньше. Он вроде бы восстановил отношения с девушкой, но бесконечная ревность и подозрения, что Билл где-то рядом, не давали спокойно прожить и минуты, учитывая то, что сама пассия никак не желала оставлять парня. И так день за днем: ревность, нежности Литиции, непреклонность Томаса и не понимание со стороны как Георга, так и Густава. - Нет, ну а что ты ещё хочешь! – старший из двух «Г» не унимался не на минуту, – Я тебя не понимаю, Каулитц! То ищешь постоянную девушку с параметрами плейбоя, не унимаешься просто! А как только такая попалась на твоем пути ты… - Я что? Черт, Гео, да ты хоть понимаешь, что Билл ушел, даже не накрасившись толком! Он обижен на меня! Как я могу думать о каких-то девушках когда между мной и братом берлинская стена и ещё десятки километров, если не меньше?! – в конце концов сорвавшись на крик, привел коллегу по группе в недоумение и конкретный шок. Тот стоял, периодически раскрывая и тут же закрывая рот, будто пытаясь выдавить хоть что-то разумное, что не могло ввести Тома в ступор или, того хуже, приступ истерии. - Молчи Георг… - вмешался молчавший до сих пор не менее близкий друг Густав. Он хоть и говорил мало, но обычно только по делу и конкретно, – Тому сейчас нужна поддержка, а не твои выплески эмоций. – он подошел к Тому и похлопал по плечу, – Ты наверно догадывался, что твой брат у Девида? - Он у Девида?… - в этот момент Каулитц всеми силами пытался скрыть целую гамму чувств, что так рьяно рвались отразиться на лице, голосе, жестах, но удачно подавив, выдерживая наигранную паузу, продолжил, – ну да. Думал об этом. Как-никак, ему больше некуда идти… Вы бы сразу нас мириться заставили… - Каулитц лишь пожал плечами и присел. - Вот. Можешь поехать туда и прояснить все. Думаю Девид будет рад, если вы проясните ситуацию. - Это точно, – улыбнулся и, с потаенной ухмылкой на губах, продолжил, - думаю сейчас самое время навестить Билла… - шлепнув ладонями по подлокотникам кресла, тут же поднялся и поплел на выход, оставляя Георга в том же недоумении, а Густава в столь привычной для него тишине. К тому времени был уже вечер. Том не спеша брел вдоль улиц, взвешивая все аргументы «за» и «против», пытаясь сформулировать план, согласно которому он вернет брата и тот его простит. Пусть даже и не сразу, но сейчас старшему Каулитцу было важнее всего просто получить прощение от близнеца. Он был готов пожертвовать всем: даже если пришлось бы забыть все, что между ними произошло несколько месяцев назад. Он готов был порвать с Литицией у него на глазах, даже ни на миг не запнувшись, и, в первую очередь, был согласен разорвать контракт с Девидом и попросить Фридриха стать их продюсером, чтобы, не имея больше преград, навсегда оставаться с братом и их собаками. Так Каулитц строил один план за другим, улыбаясь своим мыслям и тут же стараясь вытряхнуть этот бред из головы. И Том не заметил, как оказался на нужной улице. Он взглянул на часы, после на здание и, глубоко выдохнув, вошел внутрь, сразу же направляясь к лифту. Он знал этаж и в каком номере остановился Девид, но он даже не мог представить, чем, наверняка, смели заниматься продюсер с его Биллом. Постучавшись в номер, Том дожидался ответа около минуты, но услышав копошение у двери, непроизвольно вздрогнул. Он нервно облизнув губы, почувствовал, как дар речи медленно, но верно утекает от своего обладателя и, как оказалось, неспроста – в проходе был немного потрепанный, наспех укутанный в халат, Билл, которого брат явно насильно поднял с постели своим визитом. Тот, мягко говоря, обомлел при виде близнеца и, периодически открывая и обратно захлопывая рот, в течение нескольких минут не мог выдавить чего-либо разумного. - Т-ты… - Прости меня Билл… - от чрезмерной напряженности между братьями, эти слова давались ему с тяжким трудом, а выражение лица лишь отражало смешавшиеся чувства боли и радости. – Прости, я знаю, что это предательство с моей стороны, но… - Что «но», Том? – вопросительно вскинув бровями, младший Каулитц развел руками, - Ты хотел получить ответы на свои вопросы? Получил их? Теперь ты счастлив? – с каждым вопросом к глазам подступали волны слез, которые тот никак не хотел показывать снова. - Я не могу быть счастлив без тебя, родной… - сглотнув, Том сделал шаг вперед, оказываясь практически вплотную с братом. Заглянув в глаза любимому, он ещё около минуты всматривался в них, после потянув из номера за талию и тихонько прикрыв дверь. Прижав к ней, старший Каулитц легонько провел ладонью по щеке близнеца, следом обрамляя личико брата уже двумя руками. - Что ты делаешь? – тихо шепнув, Билл практически задыхался, подавляя слезы и упиваясь родным запахом, по которому так тосковал все эти дни. - Я не отпущу тебя… даже не пытайся снова от меня сбежать… - Зачем, Томми? – тихо-тихо прошептав, младший Каулитц не сдержал слез и те ровными дорожками покатились по бледным щекам, оставляя лишь блики в глазах и на лице. - Мое любопытство было глубочайшей ошибкой… Как и твоё решение отдать себя Девиду… Я столько раз тебя защищал от него, а ты… хоть ты и изменил мне, я хочу поскорей это забыть, хочу чтобы все было как прежде, даже если это «прежде» будет из прошлого, где мы не были так близки… - не переходя на громкие тональности, Каулитц утешающе стирал мокрые полосы с щек близнеца, выдавливая из себя улыбку, стараясь как можно искренне улыбнуться любимому брату, – Дай мне ещё шанс, Билл… последний шанс… я больше не причиню тебе боль, братишка… - Я, - тихонько задыхаясь, младший Каулитц ещё несколько секунд пытался выдавить вертевшуюся на языке фразу, но, в конце концов, оставил эту затею, - Я сейчас, – не громко сказав, выскользнул из объятий близнеца и скрылся за дверью, оставляя старшего Каулитца в недоумении. Вернувшись спустя пять-десять минут, он заставил Тома невольно раскрыть рот от удивления: Билл был одет так аккуратно, так что не пахло спешкой. Ровные тоненькие стрелки на подвижных веках прекрасно подчеркивали карие глаза, а немного блеска придавали образу естественности. На нем была самая обыкновенная одежда – майка, джинсы и летний плащ бежевого цвета. В качестве обуви Билл выбрал любимые, по ранней молодости, кеды. Пара цепочек на запястьях и шее разбавляла монотонность наряда. В руке Билл держал сумку, которую, видимо, утащил из номера когда Том выходил куда-то. - Идем отсюда, - Каулитц взял старшего брата за руку и посмотрел в глаза, – Я уже давно все тебе простил. Просто ждал дня, когда ты придешь за мной и попросишь прощения, наверняка догадываясь обо всем, - счастливо улыбнувшись, он обнял Тома, прикрывая глаза от накатывающей нежности. - Как же я рад, Билл, - улыбнувшись точно так же, обнял в ответ за талию, прижимая к себе, почему-то ещё не веря в то, что они снова вместе, что оказались так глупы, ведь все оказалось так просто. - Идем, родной, - нехотя прервав объятия, Билл потянул брата в сторону лифта, лучезарно улыбаясь, стараясь не запрыгать от счастья, хотя это удавалось ему с трудом и он просто шел чуть вприпрыжку, теребя руку близнеца в своей. Умиленно наблюдая за братом, Том осознавал с каждой минутой все четче и четче, что без него его Билл просто пропадет. Покинув неприятное место, парни уехали к себе в отель, где и провели весь день, упиваясь каждым моментом, которые с радостью сопровождали их любимые Стар и Скотти. Они тогда заказали несколько коробок пиццы и пару бутылочек колы, после чего отыскали ряд любимых фильмов и, под бурные комментарии и хихиканья просматривали собственную коллекцию кинохитов, заедая все это великолепие заказанным фастфудом, после которого те дружно отправились в Морфеевы объятия. И тогда эти моменты были для них дороже всего на свете. Утро следующего дня было на редкость шокирующим. Билл начал с того, что наотрез отказался браться за бритву и твердил, что дреды ему наскучили и он хочет огромных перемен. Том мог понять своего близнеца, поскольку сам хотел как-нибудь подчеркнуть новую страницу своей обновленной жизни. В результате, побеседовав за завтраком, братья решили посетить на неделе салон красоты. Помимо того, Билл твердо решил расторгнуть контракт с продюсером, и оставалось лишь обговорить все с Георгом и Густавом. - А в чем дело-то? - Да? Чем вас Девид не устроил вдруг? - Понимаете… Ну, как бы так помягче, - немного покумекав, Том сумел подобрать нужный ответ, - В общем он положил глаз на Билла. - Вот это номер… - Не то слово! Дак, Билл плюс скрывал это сколько! - Даже ты не знал?! – тут два «Г» откровенно офигели. - Представь себе, не знал, - Том пожал плечами, - Ну так что? - Конечно нужно менять про! Нам не надо грязной репутации вроде: «Знаменитый солист группы Tokio Hotel проложил путь к славе через ночь с продюсером». Вот мыльная опера будет! - Вот и мы о чем. Ну так что, Георг? - Конечно я за смену продюсера! Мне не нужен друг-гей и продюсер-гей, - парень ухмыльнулся. - Тогда решено. На протяжении последних нескольких дней братья устроили переворот в студии, за кротчайший срок закончив свой альбом. В последний день парни попросили Фридриха присутствовать на этом событии и, когда братья с счастливыми улыбками оторвались от пульта, они посмотрели друг другу в глаза, следом кинули взгляд на сопродюсера, который до последнего момента не догадывался о реальной причине его присутствия. - Фридрих, - начал реплику Том, - мы просим прощение за то, что оторвали тебя от дел… - Да нет, ребята, что вы! Я был даже раз поприсутствовать на столь важном для вас событии!.. - Но ведь это ещё не все сюрпризы… - подхватил младший Каулитц - Не все? Вы хотите ещё что-то добавить? - Да… - Мы решили, что хотим видеть Вас, Фридрих, в качестве нашего продюсера. Вместо Йоста, – уверенно произнеся это, братья ввели мужчину во временный ступор. - Вы уходите от Девида? - Мы уже не поддерживаем с ним какой-либо связи. Осталось только официально сообщить о смене продюсера. - Ребят, вы не шутите? – мужчина все не унимался, ведь такое слышать от близнецов было несколько дико. - Сегодня первое апреля? - Да вроде, нет… - улыбнувшись, мужчина пожал плечами и не замедлил с ответом, – И, да. Я с радостью буду вашим наставником. Идите сюда… - расправив руки, Фридрих обнял братьев, – и поскольку сегодня знаменательный для Вас день, думаю, вы захотите его ещё чем-нибудь подчеркнуть.. – в этот момент близнецы переглянулись, одаривая друг друга хитрыми улыбками. Фридрих посмотрел на парней и снова улыбнулся, – я так понимаю планы у вас грандиозные, так что вечером жду вас в клубе. Адрес вышлю по почте. - Окей! – улыбнувшись, потянул брата из студии. - До вечера, мистер Джеймс! – кинув напоследок, Том был насильно выпихан братом из комнаты и после тянулся за братом на выход – близнецы держали курс в салон красоты. Приехав на место, они тут же нашли себе нужных специалистов и разбрелись по стульям. Том решил освежить свои брейды, заплетая их проще – прямыми линиями. Но, не смотря на столь легкую задачу, парикмахер Тома закончил чуть раньше того, который сооружал для солиста шокирующий образ, которым Билл собирался перевернуть представление о себе. Так, спустя час-полтора, близнецы, налюбовавшись собой, одновременно поднялись и подошли друг к другу. - Выглядишь на миллион… - Хотел сказать тоже самое… - улыбнувшись, ещё разок оглядел младшего Каулитца. Его выбритые виски, чуть заметная щетина, и оттенки блонд подчеркивали естественный макияж, благодаря которому браться становились, как прежде, нереально похожими друг на друга, – Продолжим? - Не возражаю… - выгнув бровь и улыбнувшись в ответ, развернулся к выходу и снова повел близнеца из салона. И следующим этапом были несколько новых пирсингов, один из которых не сразу обрадовал младшего Каулитца. - Как ты мог! – всплеснув руками, уставился на Тома, - ты ведь понимаешь, что нам придется ждать, пока твой пирсинг заживет! Ну, я понимаю тоннели проделал, но пирсинг… т-там… - Билл, не бушуй, подумаешь, почти месяц без… - Вот именно Том! Месяц без секса!!! Я же тоже не железный… - Каулитц надул губки и сложил руки на груди, – В таком случае, я тоже сделаю так, что тебе придется не сладко… - хитро улыбнувшись, Билл уплел к мастеру пирсинга и вернулся только через минут пятнадцать-двадцать. Он проколол два соска, сделал пару дырочек в ушах и септум. - Вау… - Том удивленно вскинул брови, – ты себя не пожалел… - Через месяц-другой сделаем твин-тату и ещё пирсинг… - Окей, идем уже. И накинь капюшон на голову. - Ладно. – послушно накинув вещь, вышел из салона, а следом вышел и Том. - Стоит уже готовиться к вечеру… - Мне в принципе только одежду выбрать… - Мне тоже… - Тогда можем не торопиться… Вечер оказался самым незабываемым для всех участников группы. Они были виновниками сегодняшней вечеринки и, совсем забыв о бытовых проблемах, провели эту ночь как и подобает настоящим рокерам. Правда, до разбирательств в полицейском участке не дошло, что обрадовало близнецов и двух «Г» на следу Решив отдохнуть до премьеры диска (нового альбома?), братья Каулитц побывали на Мальдивских островах, получив заряд энергии на целый тур вперед. Это время было проведено настолько хорошо, что волнительная часть презентации в один из ясных дней казалась не такой сложной и негативной. - Сегодня, представляя нашу новую работу, название которой «Humanoid». Мы хотим сообщить Вам ещё одну новость: группа Tokio Hotel отныне продюсируется Фридрихом Джеймсом и его командой, который приходит на место Девида Йоста. Причиной стали многочисленные разногласия во время записи альбома… - не замечая более каких-либо репортеров, Билл присел и незаметно, под крышкой стола, трепетно переплел пальцы руки брата со своей, сохраняя при том то же выражение лица. Но где-то в сердцах оба Каулитца радовались тому, что этой ужасной истории пришел конец. Заперевшись в своем номере после презентации, братья буквально срывали с себя вещи, безудержно одаривая друг друга поцелуями. Ещё несколько часов долгожданных ласк, нежных слов, сладких стонов и до боли родного запаха предельно близко, и оба, где-то в своем общем мирке, расслабленно рухнули на подушки, пытаясь восстановить дыхание. И, спустя ещё какое-то время, приняв совместную ванну, потом ещё долго лежали, закутанные в махровые халаты, тесно прижимаясь друг к другу. - Я так рад, что все это закончилось… - Я тоже очень рад… - расслабленно улыбнувшись, близнецу, Том нежно чмокнул брата в щеку, сильнее прижимаясь к нему. - Ты ведь правда простил мне измену?.. - Конечно правда… Я не могу на тебя злиться… - Тогда знай, Том, что я навсегда только твой… И… - Что родной? - Не смотря ни на что… ты со мной, Том? - Не смотря ни на что… я с тобой, Билл. Навсегда.