Спящая красавица

А наутро я сбегаю из комнаты еще до того, как Грейнджер проснулась. Прохладный душ и тщетные попытки привести себя в порядок. Но хоть патлы стали отдаленно напоминать волосы. И одеться успел, пока она не видит. Что ж, не такое уж и плохое начало дня. Грейнджер просыпается от того, что почтовая сова слишком громко ломится в окно. Как назло, в окно спальни. „Пророк“ и писулька от Поттера, что он закрутился с делами и в ближайшую неделю не объявится. Вот и славно. Значит до приезда Лавгуд и Лонгботтома у меня есть время смириться с неизбежным. Даю Грейнджер зелья, иду готовить завтрак. Она присоединяется ко мне через несколько минут – накрывает на стол. Будем считать, что поделили обязанности. После завтрака она спускается вместе со мной в лабораторию, и я – уже машинально – начинаю пояснять, что и почему делаю. Она слушает и старается не мешать, но потом не выдерживает и вываливает на меня целый ворох вопросов. Значит, точно выздоравливает. Время в лаборатории пролетает незаметно. Пора обедать, и тут Грейнджер меня снова удивляет – наверное, ей это ее здоровое питание за пять месяцев совсем поперек горла стало – ей хочется гамбургер, колу и картошку фри из Макдоналдса. Шутит? Нет, серьезно. Кажется, ей и самой странно. Ну да ладно. Эта маггловская отрава есть на Кингз-Кросс, аппарировать туда не сложно. И в возрасте Грейнджер мне это казалось вполне сносной едой, особенно картошка с кетчупом. Но только я категорически против колы – у нее такой состав, что я не могу поручиться за то, что эта дьявольская смесь не ослабит действие зелий. Когда мы с Грейнджер садимся за стол, у меня полное ощущение, что кто-то свихнулся. Или я, или мир. Первое реальнее, второе, пожалуй, предпочтительнее. От этой трапезы безумием несет за версту, но мне почти весело – Грейнджер начинает рассказывать забавные истории о том, как впервые водила в такие места Лонгботтома и Лавгуд. Эти двое и так вместе смотрятся колоритно, а уж в маггловской забегаловке... А потом она как-то замирает почти на полуслове, взгляд становится напряженным, словно она что-то вспомнила. Что-то, чего она опасается. - Сэр, я правильно понимаю, что мне до мая лучше самой не колдовать? - Думаю, да. Это нигде не указано точно, но я бы не экспериментировал. Тем более, это всего два месяца. Она кивает и отворачивается к окну, а когда поворачивается обратно щеки у нее просто пунцовые: - Сэр, мы можете сделать для меня одну вещь? Одно заклинание... Я вам поясню, как... Чувствую какой-то подвох, но определить какой именно не могу. - Какое заклинание? - спрашиваю суше, чем хотелось бы. - Э... тест на беременность, - выпаливает она и краснеет еще сильнее. Чувствую себя так, словно мне дали под дых со всей силы. А потом еще залепили пощечину. До кучи. Руки непроизвольно сжимаются в кулаки, и я опираюсь ими на стол. С голосом же удается справиться. Почти. - Я же давал вам противозачаточное зелье, - произношу я холодно, стараясь унять клокочущую внутри злость. - Но ведь оно не всегда помогает... - Оно помогает всегда. Когда сварено нормально. - Сэр, я... Мне кажется странным, что меня вдруг потянуло на такую еду. Я хотела бы проверить. Проще доказать свою правоту. Иначе она все равно не успокоится. - Хорошо. Показывайте ваше заклинание. Она показывает, дотошно объясняя все детали. Ничего сложного. У меня получается с первого раза – вокруг Грейнджер возникае сноп белых искр, который тут же гаснет. Она облегченно выдыхает. - Белые – значит не беременная. Красные означали бы мальчика, зеленые – девочку. Раздраженно передергиваю плечами. Плевать мне на эти подробности. - Извините, я не хотела вас обидеть. Я так и понял. А проверка – это от большого ко мне доверия. Равно как и у Минервы. Одно слово – гриффиндорки. - Сэр, я не сомневаюсь, что вы один из лучших Зельеваров. И если вы можете приготовить Хрустальное зелье, то и противозачаточное у вас очень качественное... И именно поэтому нужно было меня протестировать. Прекрасно. Просто замечательно. - Понимаете, я думаю, что тут дело не в том, кто готовит зелье, а в его изначальных свойствах. Криво усмехаюсь. Она могла бы выдумать что-то поубедительнее. - У Молли Уизли большой опыт с такими зельями. Но вы же сами знаете, сколько у нее детей... - Потому что Артур скорее удавится, чем потратит деньги на качественное зелье, - говорю я со злостью. - Гораздо проще купить какую-то дешевую халтуру и судить по ней о свойствах зелья. Из того что вы на начальных курсах превратились во что-то странное, следует не то, что оборотное зелье работает как может, а то, что вы взяли кошачью шерсть вместо человеческого волоса. - Да, но остается еще взаимодействие с другими зельями. И в случае употребления его вместе с Хрустальным, вероятность зачатия двадцать процентов. - Откуда вы взяли такую чушь?! - Из „Занимательной Алхимии“. Я ее выписываю уже почти два года. - Бесполезное чтиво. Они настолько перемешивают факты, что от них остается только шелуха для развлекательного журнала. Грейнджер смотрит на меня недоверчиво, словно сопоставляя мой авторитет с авторитетом журнала. А может она и вправду поверила в эту чушь из „Занимательной Алхимии“ и бреду, что несет Молли? Может, она и не хотела меня уязвить? И не считает меня подонком? - Сэр, извините. Я правда не хотела вас обидеть. Медленно киваю. Хотелось бы мне ей верить. А что если... - Мисс Грейнджер, неужели вы судили обо всем только по заметке, которую когда-то прочли в каком-то журнальчике? Я не верю, что вы так и не прочли труд Феорота Шотландского. - Прочла, но... Значит, все-таки прочла. Мило. И после этого говорит, что не собиралась меня обидеть. - Я успела прочесть все, кроме введения. Там были какие-то пустые рассуждения – истории тех женщин, на которых было то же самое проклятье. Типичная „желтушка“. Я ее оставила на потом, но не успела. Пока она говорит, я пристально смотрю ей в лицо. Нет, не врет. Действительно, не прочла. Идиотка. - Мисс Грейнджер. „Желтушка“ - это тот журнальчик. А у Феорота Шотландского описаны факты. Перетасовав которые, писаки и получили двадцать процентов, причем слегка округлив. Ловлю себя на том, что перешел на лекторский тон. Ладно, тем лучше. Ей полезно... просветиться. - Случаев, когда проклятие такого вида снимали Хрустальным зельем, зафиксированно одиннадцать. Безусловно, их было гораздо больше, просто такие вещи, как правило, стараются не афишировать. Началось все с Лиона Орлеанского. Ему, кстати, приписывают родство со Слизерином, но я склонен не доверять тем источникам. Так или иначе, этот волшебник преуспел в темных искусствах. И не преуспел в личной жизни. Та, которую он выбрал себе в жены, наотрез отказывалась идти с ним под венец, и он хотел сломать ее гордость с помощью проклятья, на изобретение которого в паре с Хрустальным зельем он потратил не один год. Но женщина предпочла умереть, чем сдаться на его милость. Рецепт зелья выкрал ученик Лиона – надеялся, что ему повезет больше, чем учителю. Тоже не вышло – родители девушки поймали незадачливого зельевара, выпытали у него секрет зелья и заставили сварить, но к жертве не подпускали. Девушка прожила недолго. А рецепт зелья и заклятье стали известны многим темным волшебникам. Криво улыбаюсь: - А теперь начинается самое интересное. Собственно, сами случаи, когда зелье помогло. В восьми случаях зельевары честно выполнили свою работу, получили щедрую плату и убрались восвояси. Один случай – когда у жертвы и до проклятья был роман с зельеваром, их повенчали наспех, за несколько часов до того, как она погрузилась в морок. Противозачаточное зелье тут не использовалось – получить наследника хотели как можно быстрее. А в двух случаях были так называемые нежелательные беременности. Исключительно по умыслу зельеваров. Конеролд Шервудский был из старинного, но обнищавшего рода и хотел поправить свое положение женитьбой на богатой наследнице, раз уж подвернулся такой случай. Родители девушки были слишком набожными, чтобы убить внука – на это он и рассчитывал. А прижитый на стороне младенец – позор для рода. Так что все сложилось для этого зельевара вполне удачно. Ленидору Йоркскому повезло меньше – он был хоть и талантливым зельеваром, но не мог похвастаться ни деньгами, ни родословной, зато хотел поживиться таким же образом, как Конеролд. Ленидора убили сразу же, как зелье подействовало. Девушку упекли в монастырь. В обоих случаях и мотив, и умышленность ошибки с зельем были налицо. И эти два случая дают те пресловутые двадцать процентов. К которым вы с легкостью приписали и меня. - Я не знала... - Зато мотив у меня был бы вполне явный. Вы – герой войны, удостоившаяся ордена Мерлина, я – освобожден лишь условно и мне нужно как-то восстанавливать репутацию. Вы – симпатичная двадцатилетняя девушка, я… Зло усмехаюсь, вместо продолжения фразы. - Мистер Снейп, я не хотела вас обидеть. Честно! Ну почему вы мне настолько не верите... Кажется, я перегнул палку – у Грейнджер дрожат губы, вот вот расплачется. - Отчего же, верю. Просто считаю необходимым пояснить, как ваша просьба выглядела с моей стороны. Она кивает, но в глаза мне не смотрит. Мерлин, да я меньше всего хотел сейчас с ней ссориться. Какое-то время мы сидим в тишине, а потом она просит чуть слышно: - Почитайте вслух. Улыбаюсь, даже не пытаясь скрыть облегчение, и продолжаю читать „Об огне деревянном, угольном и воздушном“ с того места, на котором остановился вчера.