Poison Flower

Надежда только На эту дорогу и твоё отсутствие. У меня тяжёлая участь. Без тебя моя жизнь – лишь блестящее украшение, Не имеющее смысла.

Ночь – время волшебства. Пусть эльфов или фей вы не увидите, но в это время суток можно почувствовать особую энергетику, схожую с волшебством. Наверное, не зря всё же творцы искусства так боготворили ночное время. Кто знает, что они видели в то время… Лили ходила нервно по комнате, то туда – то сюда. Сердце у девушки лихорадочно билось от волнения, а когда в двери послышалась какая-то возня, то Лили и вовсе с ужасом побледнела и остановилась на середине комнаты. Через пару секунд дверь приоткрылась, и в небольшой по размерам щели, показался не высокий силуэт юноши, который протянув руку, начал жестом манить девушку к себе. Облегчённо вздохнув, Лили без лишних колебаний подошла к двери. - Я уже начала думать, что ты струсил и передумал в самую последнюю секунду, - усмехнулась девушка и уголками губ улыбнулась. - Очень смешно, - скептически ответил собеседник – я думал, ты обо мне куда лучшего мнения. Ну, да ладно, ты всё сделала, как мы договаривались? – немного абстрагируясь от первоначальной беседы, спросил юноша. - Всё по высшему разряду сделала, - улыбнулась Лили, показывая жестом, что всё под контролем– Тем более, не думаю, что кто-то за это короткое время спохватится меня, – отмахнулась девушка. - Хорошо, будем, надеяться на лучшее, – тяжело вздыхая, ответил юноша. Нервно оглядевшись по сторонам, Карма открыл дверь и ,быстро взяв Лили за руку, потянул её на себя. Девушка оказалась за пределами своей комнаты, которая за это время стала казаться ей тюрьмой. Не веря своему счастью, Лили растеряно моргала, а парень в это время, трясущимися от напряжения руками, пытался быстро закрыть дверь. Когда рыжеволосый закончил возиться с дверью, он повернулся к своей спутнице и попытался улыбнуться. - Так, не будем терять времени и поторопимся к комнате Достоевского-сана, - решительно сказал Карма. Девушка лишь кратко кивнула головой в знак согласия и последовала за своим «спасителем». К счастью, по пути в комнату Фёдора, которая была не так уж и далеко (как Лили думала), им не повстречалось ни одной живой души. Света в коридоре как всегда было критически мало, но паренёк довольно умело ориентировался в этих потёмках. Что весьма и весьма удивляло девушку, с учётом того, что она через каждые пару шагов пыталась нащупать рукав своего спутника для того ,чтобы удержаться и не споткнуться. Из-за своего напряжения, юноша этого не замечал, он был поглощён своим мыслями. Через пару минут Карма остановился возле небольшой белой двери, которая, в общем-то, не отличалась от других дверей в доме. - Мы пришли, - в полголоса сказал парень – постарайся быть как можно осторожней и не разбудить Достоевского-сана, а то не думаю, что, увидев подобного "гостя" в своих покоях, он погладит тебя по головке. - Не переживай, Кармочка, – так же тихо отвечает девушка и хлопает ободряюще собеседника по спине – Не переживай, я скоро…и да, спасибо тебе, - на прощание Лили одаривает юношу своей милой улыбкой и скрывается за белоснежной дверью. Рыжеволосый заливается лёгким румянцем и, тяжело вздыхая, облокачивается о соседнюю стену. Оказавшись внутри комнаты, девушка даёт глазам привыкнуть к слабому освещению, которое царит в комнате благодаря луне на ночном небосводе. Через пару минут, глаза привыкают, и Лили уже может разглядеть силуэты мебели: большая кровать, стол, пару стульев и кресло, в котором, по видимости и сидит сам хозяин комнаты. Адреналин начинает зашкаливать в крови, будто бы девушка знает, что в этой комнате находится не человек, а что-то потустороннее. Но, в какой-то степени, Лили была права. Достоевский – это никто иной, как падший ангел, которого согнали с небес и теперь он пытается устроить другой переворот, но на сей раз уже у людей. Сделав пару неуверенных шагов в сторону предполагаемому месту прибывания Фёдора, Лили почувствовала какое-то странное чувство, что зарождалось у неё в груди. Оно медленно подкрадывалось и с каждым вздохом дышать становилось труднее. «Что это со мной?» - пронеслось в голове у Лили, но раздумывать сейчас было некогда. Аккуратно, но всё ещё с трудом дыша, девушка ловко подкралась сзади к креслу, на котором все же сидел Достоевский. Веки у юноши были прикрыты. Убедившись, что Фёдор спит, Лили обошла кресло и наконец-то увидела источник её недельных переживаний. Закинув одну ногу на другую и укутавшись лицом в мех своего плаща, юноша мирно дремал. От данной «картины», на лице у девушки непроизвольно появилась улыбка. Одно осознание того, что Достоевский спит спокойно в кресле и выглядит более-менее здоровым (для него), давало Лили повод успокоиться. Но, опустив свой взгляд чуть ниже, девушка заметила, что в своей бледной и худой руке Федор, крепко сжав, держал когда-то белоснежный, но теперь уже испачканный в крови платок. Лили внимательно рассматривала вещь в руках юноши. Немного робея, девушка прикоснулась к костяшкам руки, в которой был платок. От этого прикосновения Достоевский вздрогнул, а Лили с ужасом отпрянула назад и устремила свой взгляд на Фёдора. Его глаза были слегка приоткрыты, а на лице играла лёгкая улыбка с некой издёвкой. Юноша медленно спустил ногу на пол и уселся более удобно. - Я так и знал, что твоего терпения надолго не хватит, – с какой-то издёвкой в голосе тихо произнёс Достоевский и поправил свою излюбленную шапку-ушанку на голове. - Так ты знал и всё равно издевался надо мной? – сменяя свой небольшой шок на возмущение, спросила девушка. - Предполагал, - спокойно ответил юноша – но всё же я прошу тебя уйти, так как думаю, что твоё прибывание тут не улучшит моё самочувствие, – холодно ответил Фёдор и лениво устремил свой взгляд в окно. - Что? Что ты имеешь ввиду? Не хочешь хотя бы немного пролить свет на эту ситуацию? У меня уже скоро крыша поедет от всего этого! – Фёдор лишь тихо вздохнул. - Решил новый обет молчания принять? – фыркнула Лили – Вовремя, однако, Фёдор Достоевский! – девушка быстро подошла к креслу, на котором сидел юноша и, взяв рукой подбородок Достоевского повернула его лицо к себе. Гнев настолько заполнил разум юной особы, что она не сразу и поняла, что сделала. Но когда уже осознала, было поздно. Дьявольские фиолетовые глаза испепеляли Лили до самых костей. На лице у Фёдора появилась зловещая ухмылка, от которой хотелось умереть на месте. - Знай своё место, Мари, - несмотря на эту ситуацию, голос Достоевского звучит спокойно, от чего становится ещё хуже – ты всего лишь простая исполнительница, которая слушает своего хозяина, то есть – меня, – юноша резким движением перехватывает руку девушки и хмыкает. - Твой яд, что течёт в тебе может убить любого, кроме меня, и мы это знаем с тобой, ибо яд – ядом не убивается, а лишь становится сильнее, - девушку пробирает мелкая дрожь – Поэтому, для очищения яда, нужно противоядие, которое ты сама, к сожалению, не сможешь найти, – Лили кривится на эту реплику, а Фёдор, пользуясь этим случаем, притягивает девушку к себе. - Собака знает, чьё мясо съела, поэтому и молчит, – обжигая тёплым дыханием ухо девушки, говорит юноша, а после отпускает Лили. Девушка медленно отстраняется и,прикусив нижнюю губу, пытается сдержать порыв нахлынувших эмоций. Достоевский же, в свою очередь, вновь закидывает ногу на ногу и подпирает подбородок рукой, переводя взгляд в окно. - Хорошая девочка. В качестве поощрения твоего послушания и повиновения, я скажу кое-что, - Лили не смотрит на собеседника, лишь молча слушает – Моя болезнь не поддаётся логическим объяснениям и законам природы,о ней мало что известно, но все же информация присутствует. Но, как она называется и почему проявляется, я тебе не могу сказать по причине того, что сам толком не понимаю этого. Но, видимо, мне осталось недолго, - юноша тяжело вздыхает и поворачивает свою голову к собеседнице – Ну, прекрасная Мария, не делай такое лицо, я всё равно не пойму твоих чувств сейчас, - на лице у Фёдора появляется лёгкая усмешка, а Лили медленно подымает голову, смотря блестящими глазами на Достоевского. - Это можно было сказать и раньше, а не запирать меня в комнате на целую неделю, - со злобой отвечает девушка, но голос в конце дрогнул. - Прости, - пожав плечами, ответил Достоевский. - «Прости?» это всё что ты можешь сказать?! - усмехнулась Лили – Зря я так переживала за тебя. Иди-ка ты прямиком в ад, Достоевский! – выкрикнув, девушка поспешила к выходу, ибо слёзы уже начали выступать на глазах. Когда Лили покинула комнату Фёдора, юноша прикрыл ладонью свой рот и начал сильно кашлять, при этом выплёвывая очередные сгустки крови вместе с лепестками лилии. Достоевский посмотрел на свою руку и, в очередной раз, непонятно почему усмехнулся. - Значит, моя теория верна, - юноша сжал ладонь – Моя болезнь – это ты, Мария Магдалина, как иронично. Фёдор слабо улыбнулся и, прикрыв глаза, запрокинул свою голову на сидушку кресла. Комнату постепенно начал заполнять смех Достоевского, который медленно перерастал из лёгкого смешка в психически нездоровую истерику. Ему было весело. Нет, он не мог испытать даже этого малейшего чувства. Скорее это был смех вызванный прихотью организма самого владельца. «Слишком смешно и грустно одновременно, чтобы это было правдой»