Ночной кошмар Торда

      Шло время. Малыш Том рос не по дням, а по часам и, минуя три месяца, уже был размером чуть крупнее средней дворняги. Ещё четыре недели назад, Эдд и Торд скинулись и купили довольно большую подстилку для монстрика, ведь в его старой коробке совсем не осталось места для такого большого мальчика, а новая лежанка была очень просторной и без бортиков, которые не нравились малышу из-за того, что сильно ограничивали его действия.       На удивление Торда, обучить монстрика почти любым командам не составляло труда, не говоря о том, что тот беспрекословно делал всё, что мог понять. В противном случае приходилось вставать на четвереньки и становится примером для подражания, но вот Эдду нравился такой метод обучения, похожий на дурачество. Гулд любил частенько гостить у соседа, играя с маленьким Томом, и всегда сидел с ним, когда Торду нужно было покинуть квартиру. Каждый раз он приносил с собой какие-нибудь мясные вкусняшки, поэтому Эдд ассоциировался у Тома, как самая лучшая няня на свете, и это ничуть не вызывало у Торда ревности или зависти, потому что он знал, кто тут главная и самая любимая мамочка, за которой малыш всегда носился хвостом и слушался. Но даже факт того, что Ларссон действительно относился к Тому, как к своему ребёнку, не мешал ему наводить в доме порядок и дисциплину, пусть казалось, что это огорчает и обижает Тома. Ну не может малыш смирится с тем, что у каждого своя кровать, что одежда — не еда, а шкаф и любые деревянные предметы — не когтеточки, грызолки и ломайки. Хотя отучить его от последних двух пунктов почти удалось, но вот то, что каждую ночь он постоянно пытался выпросить у Торда поспать с ним на одной кровати, жалобно скулил и ставил свои когтистые лапки на бортики кровати, смотря своим большим слезливым глазом, уже вводило Ларссона в тихое безумие. И однажды, в один из таких моментов, он сказал ему: «Том, для каждого вида отведено собственное место. Я — человек, поэтому сплю на кровати; ты — монстр, поэтому твоё место здесь, но своём личном матрасе. Я не могу пустить тебя ко мне, так как мы с тобой относимся к разным видам; тем более я тут, рядом с тобой, и моя кровать ничем не отличается от твоей, поэтому ложись спать, нужно хорошенько отдохнуть за ночь…» — объяснял он. Сначала Том склонил голову на бок, пытаясь переварить всё услышанное, потом опустил уши и потупил взгляд, ложась на свою подстилку, не забывая трижды повернутся вокруг неё и притоптать местечко. Ларссон погладил малыша по голове и пожелал спокойной ночи, не подозревая, что его будет ожидать утром…

***

— Аллё, Эдд! — хриплым и взбудораженным голосом прошептал Торд в трубку. — Тут такое! — Что случилось? — тихо уточнял заспанный брюнет, разбуженный звонком в столь ранний час, да ещё и в единственный выходной. — Я даже не знаю, как сказать! Иди скорее сюда и посмотри! — Торд уже шёл быстрым шагом ко входной двери. — Ладно, ладно, сейчас выйду, дай секундочку… — после этих слов, Эдд повесил трубку, накинул халат и переместился в квартиру напротив, где его уже ожидал взбаламученный друг. — Только тихо, не надо будить «это», — загадочно произнёс Торд, поднося указательный палец к губам, а затем проводил Эдда в спальню.       На первый взгляд в комнате ничего не произошло, но подобравшись поближе к лежаку Тома, Гулд увидел то, что ожидал увидеть меньше всего в семь утра: вместо привычного клубочка фиолетовой шерсти с рожками, на подстилке лежал, свернувшись калачиком, голый мальчишка, лет пяти; единственное, что давало понять, что это их знакомый монстрик — хвост, которым малец прикрывал тело, привычные большие фиолетовые уши, рожки и шерсть, проклёвывающаяся местами по всему бледному телу, преобладая на спине. Увиденное повергло парня в безмолвный шок. Он просто стоял и пялился на «чудо природы» и не мог выдавить ни слова. В это время мальчик начал просыпаться. Он потянулся, потёр чёрные глаза кулачками и улыбнулся, увидев знакомые лица. — Доброе утро, Торд, доброе утро дядя Эдд, — сказал Том, всё так же улыбаясь. Он взглянул на свои ладошки, — смотрите, теперь я как вы, здорово? …П-почему у вас такие лица? — Т-том…? Что с тобой? Ты человек? Как? — почти хором мямлили ошарашенные парни. — Я просто очень очень захотел стать таким как вы, и всё, — на секунду он обиженно посмотрел на них, а ушки опустились и прижались к голове. — Мне не стоило этого делать…? — Ой, нет, что ты, всё хорошо, — Торд подорвался с места и сел на колени рядом с мальчиком, — просто мы не ожидали, что ты так умеешь, вот и удивились, всё в порядке… — он закутал Тома в одеяло и взял на руки, словно годовалого младенца. — И что будем делать? — Ларссон умоляюще посмотрел на Эдда. — Растить, как ребёнка? — тот уже более менее отошёл от шока и ответил, разводя руки в стороны. — А что ещё с ним делать? Он ведь всё понимает, смотри, как хорошо разговаривать научился! — Да, ты прав, — Торд посмотрел Тому в глаза и улыбнулся, — он ведь всё ещё мой маленький пупсик.       Сразу же, как только Торд пересёк границы гостиной, в его голове возникло несколько проблем: во что одеть, чем накормить и что вообще происходит — как жить дальше? Вручив завёрнутого в одеяла Тома Эдду, Ларссон начал метаться по квартире, в поисках неизвестно чего. Гулд посадил малыша себе на колени и просто завёл с ним незамысловатый диалог: — Так всё-таки почему ты решил стать человеком? — Я очень хочу спать вместе с Тордом, — отвечал малыш, глядя в глаза Эдда, — но он не разрешает, потому что говорит, что мы очень разные, поэтому каждый должен спать на своём месте. — Ну-у, Торд прав; все мы сильно устаём за день и нам необходимо высыпаться, а когда у тебя под боком лежит монстрик, спать становиться не очень комфортно… — честно, Эдд не знал что говорить, ведь ему самому всегда нравилось лежать на диване вместе с Томом во время его дневного сна, поэтому он и не мог объяснить позицию Торда, хотя и понимал, зачем тот так делает. — Значит я никогда не смогу поспать с Тордом в одной кровати? — его чёрные глазки заблестели от слёз разочарования. — Не переживай, я уверен, после такого Торд точно тебе не откажет! — Эдд сильнее прижал к себе мальчика и улыбнулся ему.       Более менее успокоив нервы, первым делом Ларссон перерыл свои старые вещи и выбрал то, что в принципе можно одеть на пятилетнего мальчишку. Подойдя к дивану, он глубоко вдохнул, ситуация уже не казалась такой странной и из ряда вон выходящей, но Торд нервничал, как читающий на первом звонке стих первоклассник. Кое как собравшись, он одел Тома и смог спокойно взглянуть на него: большая одежда заставляла ребёнка выглядеть мило и нелепо, а мокрые чёрные глаза вызывали жалость и давящее в груди странное чувство. Малыш посмотрел на Ларссона и протянул к нему руки, желая оказаться в любимых объятьях. Конечно же Торд не смог ему отказать. — Прости меня… — тихо говорил мальчик, — Если тебе не нравиться, что я сейчас человек, я больше не буду так делать… просто… — Всё хорошо, Том, это ты прости меня; я совершенно не ожидал таких поворотов судьбы, ты ни в чём не виноват, я даже рад, что ты так умеешь, это же здорово! — Торд держал мальчика на руках и не замечал, как укачивал его. Ребёнок был тяжёленьким, но не тяжелее, чем в обличье монстра. — Я очень хочу спать вместе с тобой, Торд! — озвучил свои душевные желаний Том, и уверенно посмотрел в глаза Ларссона. — Именно поэтому я стал человеком! — Ух, ну хорошо, так уж и быть…       С этого момента жизнь малыша Тома и его «родителей» заиграла новыми красками. Растить дома монстрёнка сложно, а если он ещё и имеет функцию перевоплощения в человеческое дитя, то жизнь постепенно начинает становится полнейшим адом, особенно для тех, кто вообще не в курсе, как правильно воспитывать детей. Тем не менее, трое молодых парней изо всех сил будут стараться создать образ полноценной семьи и привить ребёнку только хорошие привычки и качества, несмотря на полное отсутствие воспитательных навыков, хотя кого это когда-либо останавливало?       Оставшийся день прошёл так же насыщенно, как и утро. Торд решал, как теперь относиться к монстрёнку, ведь как оказалось, он всё прекрасно понимает и растить его как собаку настоящее издевательство. Маленький Том может спокойно есть за столом человеческую пищу, передвигаться по дому на двух ногах и вести осознанные разговоры, однако не на столь взрослые и серьёзные темы. В целом он походил на самого обычного ребёнка, только с хвостиком, ушками и большими полностью чёрными глазками.       После дневной суматохи, Том очень устал и, снова приняв свой привычный облик, уснул на диване. Как Торд и обещал, он перенёс малыша в спальню и уложил в свою постель. Всю ночь Том жался к Ларссону и слюнявил его лицо и руки своими "поцелуями", а Торд был не против. Тепло пушистого тела приятно согревало его и он никогда ещё не был так счастлив. Кто бы мог подумать, что засыпая с монстром в обнимку, будешь видеть только самые добрые и прекрасные сны.       «Думаю, пара исключительных ночей его воспитанию не повредят», — думал Торд, когда наутро почувствовал себя самым бодрым и выспавшемся на год человеком, а под боком так и спала его любимая грелочка.