Сборник Драбблов «Memento Mori»

Любовь редко бывает идеальной. Люди обманывают себя, думая, что она возможна.

Именно несовершенство делает любовь совершенной.

© Райчел Мид «Джорджина Кинкейд. Блюз суккуба (Падший Ангел)», Картер.

Синий - для любви, красный - для смерти. Сколько раз она слышала эти слова Сотни раз? Тысячи? Десятки тысяч? Гермиона не знала ответа на этот вопрос, но точно знала, что было это настолько часто и от стольких разных людей, что если бы она вела подсчет, то общее количество однозначно превышало бы десятки тысяч. Каждый в мире знал, что если синий цвет расцветал по ладоням рук при первом прикосновении с партнером, можно было с уверенностью сказать: жизнь с человеком, принесшим этот цвет, будет наполнена счастьем и гармонией. Красный же означал несчастье. В лучшем случае при появлении первых признаков красного оттенка от прикосновений люди начинали избегать друг друга. И несмотря на то, что первое прикосновение считалось самым важным, его цвет мог меняться с течением времени. Первое прикосновение было самым ярким, словно путеводная звезда, первым указателем на возможные отношения между людьми. Но если со временем отношения становились неустойчивыми или же запутанными, то и цвета, что расцветали на ладонях таких людей, так же менялись из раза в раз. Казалось, в мире не было ни одного постоянного цвета, кроме красного и синего. Эти цвета практически навсегда оставались неизменными. Редко можно было найти того, у кого пропадал синий цвет или же красный. Люди не раз становились свидетелями того, как лучшие друзья переставали общаться друг с другом, когда из-под зеленого цвета вдруг начинали пробиваться красные оттенки. Или если дружба перерастала в романтику, когда на ладонях появлялись фиолетовые линии. Однажды Гермиона была свидетелем того, как их соседи, пара молодожёнов, что только недавно вернулись из своего медового месяца, развелись через неделю, когда цвета их ладоней начали менять оттенок на красный. Их развод некоторое время был самой обсуждаемой темой на небольшой улочке, где жили Грейнджеры. Были так же и моменты, когда кто-то из пары находил свою истинную любовь. Когда случайное прикосновение рушило одну семью, создавая новую, более гармоничную и счастливую. Гермиона же, как и большинство девушек, тоже мечтала найти свою истинную пару. Того самого человека, которому она могла бы распахнуть всю свою душу, не боясь насмешки и порицания. Иногда это казалось самой несбыточной мечтой. Неуместная зависть расцветала в ее животе еще в школьные годы, когда Гермиона видела, как кто-то находил свою вторую половинку. И хотя она радовалась за Невилла, который смущенно улыбался Ханне Эббот, оказавшейся его родственной душой, она не могла не чувствовать раздражение от того, что не испытывала таких же чувств, что и он. Все ее школьные годы были проведены в ожидании и разочаровании, когда ничего и даже близко к романтическим отношениям не расцветало на ее коже. - Все в порядке, все только впереди. – Утешала ее мать, когда Гермиона выглядела слишком расстроенной. – Ты еще слишком молода, не стоит переживать. Я уверена, что ты обязательно найдешь кого-то, кто будет безоговорочно любить тебя, как я и твой отец. Ты умная, красивая и такая славная, - поглаживая буйные кудри дочери, говорила ее мать. – Просто нужно подождать. Это все, что ей так часто говорили: "Нужно подождать. Хорошие вещи приходят к тем, кто умеет ждать." И она ждала, стараясь не выглядеть чересчур расстроенной, когда каждое новое рукопожатие не расцветало синим. Когда мальчишка, который ей нравился, только в призрении кривил губы, отказываясь пожимать ее ладонь, после чего и вовсе высмеял ее при своих друзьях. Старалась не плакать на редких и ужасно неудачных свиданиях. И когда школа принесла только неудачный опыт, Гермиона начала надеяться, что в университете будет лучше. В какой-то момент выпускной стал самым ожидаемым событием в ее жизни, ведь тогда она перешагнет школьную ступень и отравится в новое место, где ее встретят новые люди, где ее будут ждать новые отношения. Где она могла бы понадеяться встретить свою родственную душу. Университет был новой ступенькой для нее, как в жизни, так и в надежде найти того самого человека. Первый день учебы показал Гермионе, что было множество таких же студентов, как она, которые были напуганы от новых знакомств и вибрировали от будущих перспектив. Многие смущенно друг другу улыбались, более смелые пожимали друг другу ладони, которые ту же начинали светиться от первого прикосновения. Гермиона хотела быть похожей на тех, кто храбро пожимал руки незнакомых людей. Но смущение бурлило в ней больше храбрости, особенно после того, как она увидела пару, чьи ладони начали светиться синим, после чего коридор заполнили поздравительные хлопки и выкрики, что еще больше привлекало внимание людей к столь интимному моменту. Первый месяц был насыщенным на знакомства: соседи по комнате, однокурсники и партнёры по разным проектам. И каждое новое знакомство было моментом истины. Ожидание, в котором Гермиона томилась каждый раз, когда соприкасалась с кем-то ладонями, надеясь увидеть заветный синий, или хотя бы любой цвет, достаточно приближенный к нему. И укол разочарования, пронзающий ее сердце каждый раз, когда этого не происходило, был невыносимым. Это разрывало ее изнутри, заставляя чувствовать себя неполноценной. Так и прошел первый год ее учебы. В поисках, которые не давали никакой надежды. Также из-за своих академических успехов для многих Гермиона выглядела как выскочка, из-за чего не все люди хорошо к ней относились, поэтому круг общения тех, кто с ней хорошо ладил, был достаточно не велик. Все изменилось, когда Гермиона познакомилась с Роном. И несмотря на то, что он не был ее родственной душой, он был близок к этому. После их первого знакомства на одной из вечеринок, где они неожиданно наткнулись друг на друга, Гермиона начала чувствовать, что, возможно, она наконец-то нашла того самого правильного человека, с которым она могла бы провести всю оставшуюся жизни. Так было до того, как она встретила Тома Реддла. Он был ее новым одногруппником, который вернулся из академического отпуска. Блистательный, умный и красивый юноша, который очаровывал всех, с кем говорил. Люди стекались к нему. Словно глупые мухи летели к Венериной Мухоловке, которая заглатывала их целиком, ничего не оставляя, так и Том Реддл притягивал к себе всех, кто хотел быть поглощенным, собирая вокруг себя и своей личности странный круг людей. И, возможно, сама Гермиона была бы очарована им, если бы не одно небольшое «но», случившееся сразу после того, как она разлила на него свой кофе. Несчастный случай, который должен был таковым и остаться, если бы Том Реддл не решил, что она была «безалаберной девкой», как он ее назвал, на что Гермиона крикнула ему в ответ о том, какой он придурок, и что его матери должно быть стыдно за него. Именно этот момент стал ее отправной точкой в дальнейших неприятностях. Испорченные вещи, толчки в коридорах от мимо проходящих людей, неправильные распечатки, «забывчивость» некоторых одногруппников, которые как бы случайно не предупреждали ее о том, что лекция переносится или отменяется, все эти крайне неприятные взгляды в ее сторону, словно девушка лично плевала на могилы их родственников. Многие знакомцы, которые вели себя так, считали своим долгом чем нибудь ей насолить. Все эти маленькие гадости, которые, словно кирпичики, укладывались в фундамент ее постоянной усталости, злости и плача. Последней каплей стала ее испорченная сумка, внутрь которой был вылит чей-то обед. Все ее содержимое было испорчено. И несмотря на то, что Том Реддл не делал это сам, Гермиона быстро сложила два и два. Именно он был зачинщиком ее травли. Он стоял и наблюдал за тем, как его последователи медленно разрушали ее жизнь, наслаждаясь ее страданиями. И даже зарождавшиеся отношения с Роном не приносили должного утешения. Казалось, что никто кроме нее не замечал того, что именно Реддл был тем, из-за кого все катилось прямиком в ад. - Ты! – Крикнула Гермиона, привлекая внимание Реддла и быстрым шагом приближаясь к нему. И как только она была на достаточно небольшом расстоянии с ним, она кинула в него свою испорченную сумку, разбрызгивая все содержимое на его одежду, тем самым испортив ее. - Какого черта!? – С удивлением так же крикнул парень, отскакивая от девушки и стряхивая остатки еды с одежды. – Ты гребаная сука! – В несколько быстрых шагов он оказался рядом с ней, одной рукой хватая ее лицо за обе щеки и неприятно сдавливая их, он продолжал идти вперед, проталкивая Грейнджер назад к стене и загоняя ее в угол. - Какого черта ты делаешь? - Скажи своим приятелям отвалить от меня! – Пытаясь отцепить от себя руку Реддла, прошипела Гермиона, - я знаю, что это ты скакал им, чтобы они приставали ко мне! Не нужно стоить из себя святого, Реддл! Я знаю, все знаю! Если бы не ты, никто бы не трогал меня! - Мои приятели? Грейнджер, ты, кажется, совсем уже поехала кукухой, пока училась, нафантазировала себе всего, и теперь я виновник всех твоих бед, - усмехнулся Реддл, - тебе бы головку свою полечить съездить, пока ты не начала видеть чертовых пони с радугой из задницы, - постукивая пальцем по лбу девушки, сказал Реддл. От того, как близко к ней стоял мужчина, Гермиона впервые могла отчетливо рассмотреть его. Но еще более близко она увидела его глаза, холодные и беспощадные. Он смотрел на нее так, словно девушка была не больше, чем букашка. Этот бесчеловечный взгляд посылал толпу мурашек по коже, посылая ей однозначный сигнал об опасности. - И если ты будешь хорошей девочкой, опустишься на колени и попросишь прощения за свою тупую выходку, я, так и быть, прощу тебя. – Улыбнулся ей Том, без теплоты. Он говорил так, словно делал ей одолжение, говоря о своем так называемом милосердии. И если бы на месте Гермионы был кто-то другой, и она была бы свидетельницей такой сцены, она бы поверила Реддлу, который вновь выставлял себя жертвой, а своего оппонента обидчиком. Но она знала правду. Они оба знали, что жертвой была именно Гермиона, а не Том. То, как он выкручивал ситуацию в свою сторону, было почти преступлением. Теперь было понятно, как он быстро завоевывал доверие среди своих сверстников и одногруппников. - Да пошел ты, Реддл! – Замахиваясь свой рукой и пытаясь ударить его по лицу, зашипела Гермиона, но ее попытке постоять за себя не было суждено случиться. Том быстро перехватил ее ладонь своей собственной рукой. После чего быстро отпустил и отступил от нее. И Гермиона, и Том смотрели на свои собственные ладони. Ладонь, к которой притронулся Реддл, медленно, но верно покрывалась алым оттенком. Он расползался от ее кисти к кончикам пальцев, сперва лишь немного светясь, но чем больше красный расползался, тем ярче он становился. Это был первый раз, когда Гермиона видела только красный цвет на своих руках, без каких либо примесей, в живую и так близко. Именно это еще больше подтверждало ее догадку о том, что Реддл был опасен, что именно он был зачинщиком травли. - Ха! Смотри … – поворачивая свою ладонь в сторону парня, Гермиона быстро замолчала. Именно в тот момент, когда она посмотрела на Реддла, на его ладонь, именно тогда она почувствовала какой-то иррациональный ужас. Красный – для смерти и опасности. Синий – для родственной души, для любви. Именно так все говорят. Но не красный цвет, который был на ее ладонях, напугал ее. Нет, не красный, а яркий синий, который гордо светился у Реддла. И его задумчивое лицо, с которым он осматривал свои собственные ладони, словно они только что дали ему ответ на самый важный вопрос в его жизни. Гермионе хватило секунды, чтобы понять, что ей нужно бежать сейчас же. Но видимо, она была не одна, кто почувствовал перемену настроений в воздухе. Стоило ей повернуться и сделать шаг в сторону, как Реддл быстро схватил ее одной рукой за предплечье, дергая на себя, а вторую руку он запустил в ее волосы, зажимая их, приподнимая и поворачивая ее голову вверх. Теперь его глаза смотрели на нее с другой эмоцией. В них горела заинтересованность и жадность. - Так, так, так… Вот так сюрприз, - медленно проговорил Реддл. Он методично осматривал все лицо девушки, не смея пропускать и миллиметра, запоминал все, что видел. Дольше всего он смотрел на ее губы и глаза. – Разве можно вот так вот бесцеремонно убегать от свой судьбы? – Спросил Том. Теперь его голос был спокоен и тих, такой, чтобы только Гермиона могла слышать его. - Ты не моя судьба, - усмехнулась Гермиона. Она бы ни за что в мире не признала, что Том Реддл мог быть ее второй половинкой. Их прикосновение было ошибкой, и его синие ладони были тоже результатом этой нелепой ошибки. - Правда? Но наши руки говорят об обратном, - отпуская ее предплечье, Том схватил ее за ладонь, насильно переплетая их пальцы. Он приподнял их руки так, чтобы Гермиона могла видеть, как синий цвет снова расцветал на его руке, но уже не так ярко, как в первый раз. Так же проявлялся и ее приглушённый красный. Том держал ее железной хваткой, не отпуская и тогда, когда Гермиона несколько раз попыталась выдернуть руку, – посмотри на нас, - наклоняясь ближе к Гермионе, шепчет Том, - природа говорит, что мы идеально подойдем друг другу, - почти дотрагиваясь своими губами к ее, продолжает Том. - Нет, - спокойным тоном ответила девушка. Она откинула голову назад, насколько это было возможно, а после резко дернулась вперед, ударяя Реддла. От неожиданности Том снова отпустил Гермиону, сперва зашипев от боли, а после, шепча различные проклятья, схватился за свой повреждённый нос, из которого начала течь кровь. Этих нескольких секунд хватило на то, чтобы Гермиона, уже не беспокоясь о том, что ее поймают, попятилась от Реддла. Ее голова тоже болела, а глаза слезились от пережитых эмоций, но, в отличие от Реддла, она не истекала кровью. - Отвали от меня, если не хочешь еще раз получить, - выплюнула слова сквозь боль Гермиона. Опираясь на стенку, она начала уходить от злополучного места. Подходя к повороту в другой коридор, Гермиона остановилась, когда услышала смех. Искренний, приятный и живой смех, который издавал ее обидчик. Обернувшись, Гермиона увидела, как Том улыбался ей. Он стоял в полный рост среди ее испорченных тетрадей и книг, в одежде, перепачканной остатками еды из сумки и его собственной кровью, которая продолжала течь по его лицу. Но был он в этот момент с самым счастливым выражением лица, которое девушка когда-либо видела за все то время, пока учились с ним. Том ничего не говорил, только смотрел на Гермиону в ответ. Не желая больше видеть его, девушка отвернулась и пошла дальше, заворачивая за угол и окончательно скрываясь от Реддла.