Финвиэль Феанариэн

POV Финвиэль Феанариэн И вот прошло ровно три, нэлдэ, месяцев с моего начала хождения в эльдарский детский садик. Настал конец декабря, то есть месяца Рингарэ. А в моем садике в это время как раз начались зимние каникулы, и я отдыхала дома, ничего не делая. А торонья, особенно старший и пятый с близняшками, бегали по своим друзьям, в гости к ним, не обращая внимания на меня. Но вот наступило тридцать первое декабря. Кэйнэн-кэйнэн-кэйнэн-минья Рингарэ, то есть. Как я узнала от атара с амиль в начале этого месяца, в этот день празднуется Новый Год. Утром этого дня амиль начала бегать по дому и украшать его всякими финтифлюшками. Я же, проснувшись в кэйнэн, десять утра, когда горел Лауреллин, пусть и не так ярко, как в кэйнэн-атта, двенадцать дня, спросила у аммэ: — Амиль, сьто ти деляесь? — Я украшаю дом к празднику, — улыбнулась она. — Выгляни лучше в окошко, посмотри, как красиво кругом. Я выглянула и убедилась в этой красоте. Там везде, на всех поверхностях, включая далекую гору Таникветиль, лежал снег. Все было белым-бело и ярко. Так ярко было, что даже ослепляло не привыкшие к такой яркости глаза. — А гьде аталь? — спросила я у амиль. — Мелиссэ? Да куда-то пошел. А куда, не сказал. Ладно, или не мешай мне, малышка, или присоединяйся. Сходи вот лучше к йондо, поразговаривай с ними. А, если увидишь Майтимо, попроси его порезать фрукты и овощи на стол. Передай ему, что это я так сказала. — Тянкявэ, амиль, — я кивнула и пошла к своим любимчикам. Кано, Турко и Курво. Но сначала я действительно встретила рыжего, самого старшего торона. Я и сказала ему: — Мятимя, амиль плясила тебя пялезять флюкты и овоси на стёль. — Фыр! — Нельо фыркнул и пояснил свое фырканье. — Я, вообще-то, к Финьо собирался. Мы хотели на лыжах покататься со снежных горок. Но, так и быть, в честь Нового Года помогу амиль. — А ти не зняесь, Кяно, Тюлько и Кюльво дёма или неть? — поинтересовалась я у Руссандола (это эпессэ Майтимо). — Не знаю, — он пожал плечами. — Ладно, я пошел. А ты, мелочь, не вертись под ногами. Я разобиделась и ушла искать любимых торонья. К счастью, все трое нашлись дома. Причем, как ни странно, в одной комнате. Но это объяснилось очень просто. Тьелко по палантиру связывался с Лютиэн, а остальные торонья наблюдали за его разговором. — Алло! Лютиэн, это ты? — О, Тьелко, здравствуй, — в палантире показалось лицо этой красивой эллет. — С Новым Годом тебя, Принцесса. — И тебя. Слушай, я вычитала в книге, что завалялась у нас в доме, что ты там тоже принц? Аранен по-нашему. — По-нашему принц звучит как хэрьон. Но да, так и есть. И спасибо тебе. — Не за что. Тебе - тоже. А, кстати, кто с тобой тут рядом? Братья? — Ага. Познакомься. Этот, который держит лютню в руках, это Канафинвэ Макалаурэ. Можно Кано. Или Макалаурэ. — А второй? — А это — Куруфинвэ Атаринкэ. Мы зовем его Курво. Атаринкэ его называет только амиль. — Кто-кто? — Мама по-нашему. — Понятно. И тут я подошла к ним. — Лютиэн! Пливеть! С Нёвым Гёдям! — О, Финвиэль. И тебя с праздником, малышка. — Ти не хосесь *хочешь* плиплить с девсенкями к ням отплязнявять *приплыть с девчонками к нам отпраздновать*? — Я бы с радостью, но мой отец запретил нам быть на вашем краю Моря. — Нё ти зе отплявляесь *отправляешь* девосек в сядик? — Ну да, я нарушаю запрет. Ладно, я подумаю. Если что, ждите. А нет — так я позвоню Тьелко по палантиру. Мой торон кивнул и отключил палантир. А потом мы все втроем посовещались, поговорили с амиль и пошли на горки в снежный городок. Там мы, как ни странно, встретили Ириску, Финдарато и Айканаро. Я обрадованно побежала к друзьям: — Илиска! Финьдэ! Нало! Гьде васи толонья и сэлэл *сэлэр*? — Артанис — с вашими близняшками, а Ангарато — с Карнистиром. Артаресто тоже где-то гуляет. Возможно, с Аракано, — пояснил мне старший арафинвион. — Танкавэ. Мои торонья тоже где-то ходят. Финдекано, по-любому, с Майтимо, Аракано, скорее всего, с Артаресто, а вот где Турукано, я без понятия. Может, у своей девушки, Эленвэ, — сказала и нолофинвиэн. — Девюськи *девушки*? У Тюлюкяно есть девюська? — заинтересовалась я. — Да. Танкавэ, — кивнула Ириссэ. — У меня тоже, кстати. Зовут Аименель, — сказал мой любимый торон, который Куруфинвэ-младший. — Та-ак, — открыл рот Тьелко. — А почему это я, дорогой мой торон, не знаю? Мы же договорились, что ты мне все рассказываешь первому. — И мьне би ляскязял, — надула губки и я. — Ну, родные мои. Мы только недавно познакомились. И недавно начали гулять вместе. Я бы вам рассказал, но попозже, — пояснил мой четвертый торон. — Ха, а нам Турьо сразу рассказал, едва начал гулять с Эленвэ, — улыбнулась Ар-Фейниэль. — Впрочем, пойдемте кататься. И мы направились в сторону снежных горок. Там мы катались долго. Но потом к нам подошла эллет в зеленой шубке и крикнула: — Хэй, Тьелкормо! Это я! И Динэн с Бруи, оказавшиеся рядом с ней, помахали мне: — Финвиэль! Мы с принцессой приплыли к вам! Я толкнула Турко легонько в бок: — Тьелькя! Этя Лютиэн! И девьсёнки *девчонки* синьдэ! Мой торон слез с горки: — Приветствую, Лютиэн. Сбежала? — Ага. И девочек прихватила, — сказала та. — Ну, тогда пойдем с нами кататься. И мы продолжили кататься. Но ближе к вечеру, когда прошло Смешение Света и начинал загораться Телперион, по палантиру позвонила амиль и сказала: — Дети мои, идите домой. Ваши четверо торонья уже тут. Мы вздохнули и начали собираться. Лютиэн хотела попрощаться, но Турко сказал ей: — Слушай, а пошли к нам в гости? — Хм, почему бы нет! — улыбнулась аранель, взяла девчонок и действительно пошла с нами. Ириска и арафинвиони тоже держали путь в сторону нашего дома. Дома нас встречала наряженная амиль. Она сказала: — Где вы ходите? Через пару часов уже Новый Год. Вала Манвэ и Валиэ Варда будут по палантиру выступать. — Извини, амиль, — мы извинились. Аммэ махнула рукой: — Проходите. Ириссэ, Артафиндэ, Айканаро, проходите и вы. А что это за три незнакомые эллет с вами? — Я — Лютиэн, — улыбнулась принцесса. - Это девочки синдэ из моего королевства. Тьелкормо и Финвиэль позвали нас сюда отпраздновать Новый Год, и мы приплыли. — А, понятно. Ну, проходите. Правда, я не знаю, как мой мелиссэ, Феанаро, отреагирует на синдар. Но это неважно, потому что сейчас праздник. Лютиэн и остальные, включая нас, прошли к нам домой. За столом сидели все четверо моих торонья, трое нолофинвиони, двое арафинвиони и арафинвиэн. Причем Турукано держал за руку ту свою девчонку-эллет, про которую рассказала Ириска. — Торонья? — тем временем удивилась она. — Ну, Финьо что здесь делает, я могу понять. Но вы, Турьо и Арьо, как вы тут оказались? И ты, Эленвэ? — Мы с Эленвэ катались на горке, — улыбнулся второй нолофинвион. — Мимо проходили Финьо со своим феанарионом. Он, Майтимо, то есть, позвал нас праздновать у себя дома. — А у вас, Арьо, такая же история? — спросила Белая Дева. Третий нолофинвион кивнул. — Ну, а мы, — сказали Артанис и Ангарато своим торонья. — Пришли в гости к близнецам и Карнистиру, и остались праздновать у них. Артанис добавила: — Вы лучше скажите, что за тройка эллет с вами? Лютиэн представилась и им, представив также и девочек синдэ. Тут в столовую зашел атар вместе с дядей Ноло и дядей Арьо, которые были со своими женами — тетей Анайрэ и тетей Эарвен. Атар осмотрел всю нашу разношерстную компанию и спросил у Лютиэн: — Ты кто? Стой… Ты синдэ, да? Что ты делаешь тут у нас? Аранель пояснила всю историю. Тогда атто тоже махнул рукой: — Ладно, оставайтесь пока. С Эльвэ разберемся завтра. — Как вы назвали моего ада, лорд? — спросила принцесса. — На нашем языке твоего отца зовут Эльвэ Синголло, что означает Серый Плащ. — А-а-а… — кивнула Лютиэн. И мы стали есть, провожая старый год. А, спустя пару часов, в кэйнэн-атта, то есть двенадцать ночи, когда загорелся очень ярко Телперион, по палантиру начали выступать Валиэ Варда и Вала Манвэ. Они поздравили всех эльдар и эллет с Новым Годом, поговорили о погоде, о природе, о политике, и попрощались. А потом был салют. После фейерверков мы все не спали долго, даже я. А, ближе к утру, когда я выдохлась и стала засыпать, вдруг зазвонил палантир. Атар взял трубку. Правда, я, уже будучи в полусне, слышала только односложные ответы, то есть лишь со стороны атара: — Алло? Приветствую Вас, Эльвэ. Я — старший сын Вашего старинного друга Финвэ. Меня зовут Феанаро. Или можно Куруфинвэ. Да, Лютиэн у нас. Нет, Вы не можете ее забрать. Она спит вместе с девочками синдар, которые ходят в наш детский сад. Завтра, все завтра. До свидания. И спокойного УТРА. Интересно, а как это звучало с другой стороны? Наверное, как-то так. «Алло. Здрасти. Вы кто? А-а-а. А где моя дочь, Лютиэн? У вас? Я ее заберу, да? А что она делает? Тогда мы поговорим об этом завтра. До свидания. Спокойной ночи». Ну, впрочем, мне это неважно, потому что я ложусь спать, обнимая своих любимых торонья, Кано, Турко и Курво. А рядом с нами на полу лежат Ириска, Финдэ и Айко. Лютиэн тоже валяется где-то там вместе с Динэн и Бруи. В общем-то, все спят.

***

Рано-рано утром первого января, то есть коранар Нарвиньэ, едва только загорелся Лауреллин, за Лютиэн уже примчались родители — разозленный отец Элу Тингол и спокойная мать майэ Мелиан. Тингол слегка пихнул дочь в бок: — Просыпайся, иэль. Что ты делала вчера здесь, у нолдор, с этими девчонками синдэ? Новый Год встречала? Принцесса раскрыла глаза: — Ой, ада. А ты как здесь оказался? Да, меня Тьелко, и его сестричка, такая милашечка, пригласили. — Кто? — нахмурил брови Элу. — Тьелко и Финвиэль, — Тинувиэль показала на двух светловолосых — нолдо и нолдиэ. — Они же нолдор! — возмутился король. — Но мои друзья, ада! Ты же дружишь с нолдорским королем! А они, как я поняла, внуки этого короля! — Ну да. Мне ответил вчера ночью отец этих, — Тингол махнул рукой на светловолосых. — И представился старшим сыном моего друга Финвэ. По такой логике, эти двое — внук и внучка моего друга. — Так я могу с ними дружить? Все равно Динэн и Бруи ходят в этот садик… — сказала аранель. Тингол вздохнул: — Делай, что хочешь, дочка. Но буди своих синдэ и поплыли домой. Лютиэн разбудила девочек. Те подскочили, увидев короля с королевой, и мигом собрались. Вскоре они были в Дориате, где Лютиэн ждал Даэрон с песнями. Но принцессе уже надоело слушать менестреля. И она сказала: — Даэрон. Я была на другом краю Моря. Так вот, там тоже есть менестрель, Макалаурэ. И он поет гораздо лучше тебя. Ведь он не посвящает песен ни мне, ни другим девам, а просто поет. Даэрон обиделся, взял покрепче флейту, и ушел к себе домой, перестав петь песни для Лютиэн, посвященные ей, то есть - в ее честь. А принцесса улыбнулась, отвадив от себя своего незадачливого поклонника. Вот так они жили.