Не влюбляйся, Красавица

"Не влюбляйся, Красавица, Он картежник И пьяница. Он играет в рулетку, Ставя жизнь на кон". — Брось! — демонстративно закатываешь глаза перед подругой, легонько хлопаешь по плечу, чтобы она посмотрела на твою моську, Дженни хмыкает, отводит взгляд в сторону. — У него передние зубы, как у кролика! А ещё он смотрит, каждый раз на тебя так слезливо, словно просит морковки! — Да, но он мне нра… — что-то идет не так, ты это понимаешь, когда взгляд девушки меняется, и смотрит не тебе в глаза, а куда-то за тебя. Её лицо вытягивается, а рот самую капельку приоткрывается. Всё происходит, словно в замедленной съемке. Руки блондинки тянутся к тебе, пока ты пытаешься обернуться и посмотреть, какое происшествие, так встревожило Дженни. Но не успеваешь. Кто-то больно врезается в тебя, заставляя упасть и распластаться на полу под весом этого «кого-то». Книга, которую ты несла, больно впивается в живот. Копчик, на который, собственно, ты и упала, саднит. Тело, для которого ты послужила подушкой, начинает шевелиться, наконец-то избавляя твои кости от лишней нагрузки, а живот от «болючих знаний». Смотришь в потолок, не зная, как реагировать, вот вроде бы больно, но и не так, чтоб можно было верещать, как истеричка. В поле зрения вдруг возникает смазливое личико с кучерявой шевелюрой, смоляного цвета, прямо в тон глазам. Парнишка, без лишних слов, подает свою руку, за которую ты тут же хватаешься, и ставит тебя на ноги, пока ты неотрывно смотришь в чёрные, словно ночь, глаза. «Удивительно… — думаешь ты. — Разве глаза могут быть настолько черны?». — Т/И! — верещит подруга над ухом, как назойливый москит, от которого хочется отмахнуться. — Ты в порядке? Рваный кивок в её сторону вроде успокаивает Дженни. — Прошу меня простить… за это, — волшебник поднимает книгу с пола, всучивая её в твои похолодевшие руки. Его голос звучит сладко, маняще, но… разве яд не такой? Приторно сладкий, затмевающий свою горечь. — Я не рассчитал. Что он не рассчитал — остается загадкой. А ты всё так же стоишь и растерянно смотришь в спину удаляющемуся ученику Хогвартса. — Это Том Реддл, — говорит девушка, хватая тебя за локоть и ведя в кабинет трансфигурации. — Он на курс младше и учится в Слизерин. Ну, это так, если тебе интересно. — С чего это ты решила, что мне это интересно? — хмыкаешь ты, понимая, куда клонит подруга. — Как не интересовали младшекурсники, так и не интересуют. И вообще… он мне не понравился, такой… слизкий что ли. — Ты обо всех змеенышах так говоришь, Т/И, — хмыкает Дженни. *** "Не влюбляйся, Милая, Любовь — дело Гиблое. Затворяй калитку, И из сердца вон". Если ты староста факультета — это уже плюс, но если ты староста школы, то это огромный жирный плюс, который дает тебе возможность не только плюхаться в ванной, но и командовать старостами факультетов… Из сотни золотых, украшенных самоцветами кранов льётся вода и пена. Вода журчит, наливаясь в глубокий, прямоугольный бассейн. Зеленая густая пена, перемешиваясь с водой, становилась воздушной, как облака, распространяя вокруг аромат хвои, и ты лежишь в теплой, даже капельку горячей, воде. Наслаждаешься такой блажью, думая почему-то о тех черных глазах. Лежишь и прокручиваешь у себя в голове тот эпизод своей жизни, когда этот мальчишка налетел на тебя. Он пугал и завораживал одновременно, странное сравнение, но почему-то именно оно казалось истинно верным. А ещё это странное ощущение магии рядом с ним, оно подозрительно… Та была густой, тёмной, осязаемой. Ее потоки клубились вокруг слизеринца, пульсируя в странном ритме, она словно ловушка для мух, притягивала, чтобы убить и… Это напрягало. — Боже, — закрываешь лицо ладонями. — Зачем я об этом думаю? Погружаешься с головой под воду, чувствуя, как та пеленой окутывает кожу, а затем и волосы, что словно водоросли колыхаются под потоками воды, льющейся из кранов. «Почему я о нём думаю?» — увы, на этот вопрос ответа не находится. *** "Не влюбляйся, Дуреха, Дело выйдет Плохо Сердце бьется, Голова кругом". — … и это ещё не всё! — рассказывает подруга за завтраком о своей очередной жертве красоты, но понимая, что ты ее не слушаешь, щёлкает тебя по носу, заставляя обратить на себя внимание. — Земля, приём! Где ты витаешь? Медленно переводишь взгляд с зелёных глаз подруги обратно на Тома, который сидит за змеиным столом в окружении друзей и фальшиво улыбается. Делает уроки, так же, как и должна ты. И почему-то во всех его движениях, взглядах, словах столько фальши, столько яда, что хочется забиться в угол, съежившись, и в то же время хочется… хочется впиться в эти тонкие губы, зарыться пальцами в кучерявую шевелюру, хочется сделать так, чтоб он смотрел только на тебя. — Я в Нарнию заглядывала, — отмахиваешься ты, скорее от себя, чем от подруги. — Ну-ну… — смеётся она, кажется, не понимая ситуацию в полной мере верно. *** "Не влюбляйся, Не надо, Отравит Ядом. Он глядит, смеется, Запивая вином". — Может, прекратишь? — этот голос заставляет вздрогнуть, а книгу выскользнуть у тебя из рук и бухнуться прямо на лоб. Его это смешит, он вроде бы смеется, но чувство такое, будто скалится, обнажает свои клыки. «Как зверь перед жертвой», — невольно проносится мысль. — Чёрт бы тебя побрал, мальчишка! — вскрикиваешь ты, потирая ушибленный лоб, пока библиотекарь шипит из-за стеллажа, чтобы соблюдали тишину. — О чём ты вообще говоришь, как тебя там? Тим Роддл? — Том Реддл! — это злит парня, но ты лишь усмехаешься, всё же ставя на место этот нехороший фолиант. — Ты следишь за мной. — Смелое заявление, староста факультета, — насмехаешься, давишь авторитетом, пытаешься показать, кто тут главный, и боишься этой фигуры, что явно выше и шире тебя, этих черных, как угли, глаз, этих острых черт лица, что в любой момент готовы исказится, этих длинных пальцев, что так и мечтают задушить. Страшно. — А теперь, пойди, погоняй младшекурсников, старосте школы надо подготовиться к экзамену. Смело отбрасываешь волосы и уже хочешь уйти, как тебя хватают за локоть, разворачивая к себе. Он впивается взглядом в твоё лицо, рассматривает. — Неожиданно, — что же такого неожиданного произошло в тот момент, история умалчивает, но Реддл в следующий момент скалится довольно. — Если не хочешь быть разорванной зверем, не пытайся его словить, дорогая… Он отстраняется, окидывая тебя взглядом с ног до головы, и ничего не говоря, удаляется из библиотеки. Оставляя какие-то смешанные чувства, эмоции и новые мысли. *** "Не влюбляйся, Подружка, Не его ты Игрушка От меня свои мысли Ты не думай таить". Стоишь на берегу Чёрного озера, бросаешь камни в воду, пока буря мыслей в голове не превратилась в шторм. Какая-то внутренняя чуйка кричит, чтобы ты не трогала этого парня и держалась подальше от него, но твоя вторая натура подкидывает всё новые и новые слегка безумные идеи и… это не радует, потому что… Ты слышала, когда проходила мимо, голос Реддла, что говорил на парселтанге в том самом туалете, где умерла Миртл, маленькая, ни в чём не виновная девочка. Но Лиззи убил акромантул Хагрида, но пауки - это не змеи. А с кем он там говорил в туалете на змеином, если не с… Василиском основателя Хогвартса? Но существует ли он?.. Том Марволо Реддл. Марволо Мракс. Мраксы и Перевеллы — это его потомки. Получается… Том — потомок… — Салазара Слизерина, — этот голос заставил твоё тело покрыться мурашками, а саму тебя испуганно обернуться, глядя на самодовольную рожу засранца. Он стоял оперевшись спиной о бук, — Браво, Т/И! Это воистину достойно когтевранки, — он отрывается от дерева и медленно, почти лениво, идёт к тебе, пока ты пятишься назад, понимая, что уже намочила ноги. — Признаться, я додумался до этого не так быстро, как ты, но я ведь не из Когтеврана, правда? Мне простительно. — Не подходи ко мне! — шаришь руками по карманам и вдруг осознаешь, что волшебной палочки-то у тебя нет. — Не это ищешь? — Реддл крутит в руках твою палочку, с интересом разглядывая её и оглядываясь на дерево позади себя, — Тебе нужно быть внимательней… Дорогое дерево. Бук? — невольно киваешь, словно лишенная воли, пока Том задумчиво продолжает: — Палочка для мудрых не по годам и способна к такой искусности и мастерству, какое редко увидишь у палочек из другого дерева, поэтому у них такая блестящая репутация. Что за сердцевина? — Дракон, — произносишь ты, начиная дрожать, потому что не май месяц. — Дракон… Рад, что не единорог*, — произносит парень с таким упоением, словно выиграл миллион. — Палочка для могущественных волшебников с огромным магическим потенциалом. Мне стоит тебя бояться, Т/И? Шаг и он направляет на тебя твою же палочку. Смотрит в глаза, смеётся. Он играется. Ты для него, как мышка для кошки. — Я же говорил, что не стоит ловить зверя, если не хочешь быть съеденной им… — он скалится. — Ты не зверь, я ошибалась, — одними губами произносишь ты и видишь в его чёрных, как и душа, глазах интерес. — Ты — чудовище. Уголки его губ приподнимаются. Он хмыкает, а после начинает смеяться, просто заливается смехом, так будто ты ему рассказала невероятно смешной анекдот, который он раньше не слышал. Том делает шаг, оказываясь рядом, и протягивает твою палочку. Хватаешься за кусочек волшебной палки, как за спасательный жилет, но он не отдаёт его. — Ну, если ты уже знаешь, что я — чудовище, — он смотрит прямо в глаза и дух перехватывает. Истома со страхом сливаются воедино. Спасите. — То можно не тратить время на объяснение своих чудовищных поступков. В голове на удивление пусто, единственное, что получается сделать — это выдохнуть, причём как-то судорожно-томно, что в голове возникает резонанс, как такое вообще возможно. — Будет жалко, — произносит парень и дергает палочку, которую ты мертвой хваткой держишь за другой конец, на себя. — Если ты заболеешь. Секунда и, не удерживаясь, оказываешься в его объятиях. Смотришь на него снизу вверх, понимая, что стоишь не в воде, а на берегу. Реддл садится на корточки и принимается сушить твои ноги и туфли заклинанием. — Что ты… — наконец произносишь ты, не понимая, что в лесу сдохло, раз спокойно стоишь и смотришь на то, как убийца сушит твою одежду. — Знаешь, меня очень раздражает мадам Помфри. *** "Не влюбляйся, Красавица И не будь Упрямицей. Он не тот человек, Кого стоит любить". Пар от зелья поднимался над котлом, закручиваясь спиралями, само же зелье на поверхности переливалось, словно перламутровое ожерелье, но самая характерная его черта была в том, что оно пахло для каждого по-своему. — Амортенция беспощадна, — вдруг произнесла Дженни, грустно усмехнувшись. — Да. И, как говорит Слизнорт, не может создать любовь, лишь безумное, непреодолимое влечение… — согласно кивнула ты, но тут же запнулась, думая о том, не напоил ли тебя Реддл именно ей? Нет… бред. — Чего это ты вдруг решила его сварить, а, зельевар? — Готовлюсь к экзаменам, аврор. Профессор говорит, что именно это зелье чаще всего включают в С.О.В., — сосредоточенно вливая в котелок сок любистка, произнесла девушка, — Готово! — счастливо просияв, сказала девушка, ещё раз перемешав содержимое и втянув аромат носом. — Эрл Грей, сруб дерева и… всё. А для тебя, чем оно пахнет? Хмыкнув, ты вдохнула эти спиралевидные пары, которые когда-то пахли для тебя монотонно — черничный пирог и запах новой книги. Сейчас же… — Сливочное пиво, причём с кокосовой стружкой; всё тот же запах новой книги, только-только напечатанной, - бурные картинки закрутились в голове, — Знаешь, этот запах после дождя? — Дженни положительно закачала головой, а ты запнулась: — И… какой-то такой сладкий, дурманящий аромат яда, такой, что ты знаешь, что он тебя убьёт, но всё равно продолжаешь его хотеть, — перед глазами упрямо стоял образ этого странного мальчишки, — Нет… не может быть! — как-то слишком громко воскликнула ты, тут же заметив растерянный взгляд подруги, и тут же буркнула: — Как я могу знать этот запах? — Может это аромат духов, который ты забыла? — неожиданная, хоть и неверная догадка девушки, практически спасла ситуацию. - Проходила мимо кого-то и почувствовала его, но забыла. — Конечно, да, ты права, — скоро согласилась с подругой ты, и, схватив свою мантию со стула, пошла прочь из башни. — Прости, мне нужно бежать. 　 　

Бежать от себя!

*** "Не влюбляйся Не суйся Под луной Не целуйся Он обманет Он любит шутя". — Ты меня избегаешь? — спрашивает Реддл, когда ты проходишь мимо него в коридоре. Казалось бы, вопрос должен был потонуть в этом шуме, но ты его слышишь, не проходишь мимо. Останавливаешься. Смотришь на него, анализируешь свои чувства. — Да, пытаюсь игнорировать, — честно отвечаешь ты. Его это не задевает, он не злится, не радуется, остаётся спокойным. — Мне нравится, — что ему нравится — ты не совсем понимаешь, но всё равно продолжаешь прямо смотреть в его глаза, принимаешь этот немой вызов. — Поцелуй или смерть? Поцелуй. — Вопрос некорректно поставлен, — отмахиваешься ты и собираешься продолжить свой путь, но он хватает за руку, разворачивает тебя к себе и целует ярко, страстно, быстро, так, словно этот поцелуй был украден. — Не ври себе, дорогая, и держись от меня подальше… — напоследок шепчет в губы он и растворяется в толпе. 　 　

Тогда зачем целуешь?

*** "Не влюбляйся, Милашка, И не хмури Мордашку Я прошу, Не влюбляйся В меня". — Том! Нет! Пожалуйста! — вскакиваешь с кровати вся в поту. Плохие сны в последнее время стали твоими спутниками в царстве Морфея. Устало проводишь рукой по лицу, словно сбрасываешь вуаль сонливости, и встаешь на ноги, чувствуя холодный, остывший пол дома. Идёшь на кухню, по пути находя свои домашние тапочки. Завариваешь кофе и садишься за стол. Панорамное окно открывает чудесный вид на никогда не спящий город. Реддл слишком часто снится в последнее время, хотя ты не видела его уже, как года два, но его кампания «Волан де Мортик и все-все-все» была довольно популярной. Многие чистокровные семьи примкнули к нему. А тебе всё снится, как он тебя убивает. Мальчишка тебя убивает, пусть во сне, но так реалистично, что становилось не по себе. Низзл приятно трётся о ногу, мурлычет, отвлекая от мыслей и заставляя встать и насыпать ему еды. Это отвлекает от мыслей, но ненадолго. — Приятного аппетита, — гладишь домашнего питомца по серебристой шерсти. Он мурчит и ест, а ты любуешься этим существом. Ну, разве он не прелестный? Он не бросит и не предаст. Не задаст ненужных вопросов, а просто скрутится клубочком на твоих острых и неудобных коленках в тяжелый вечер и будет мурчать. А ты всё ещё молишься каждый раз, чтобы на очередном задании не встретить его, потому что не знаешь, что тебя ждёт дальше. 　 　

Убьёт он тебя или поцелует?