Дым на двоих

04:55

      Утро было свежим. Здесь, в лесу, вдали от городской суматохи и выхлопных газов, в воздухе витает запах свежей травы и влажной после ночного дождя земли. Вокруг тишина, пронзаемая едва слышным шелестом листвы, пением маленьких пташек и шумом тихого озера.       Откинувшись на потёртую спинку старого кожаного кресла, которое скрипит всякий раз, стоит до него дотронуться, Осаму поднёс к губам сигарету и затянулся.       Детективу нравится в раннее время суток выкуривать по сигарете и с террасы любоваться кровавым рассветом и блестящей, переливающейся под лучами восходящего солнца гладью воды. Прохладный утренний ветер приятно обдувает лицо и шею, играет с волнистыми прядями каштановых волос.       Дазай уже и не помнит, когда последний раз сидел в подобном расслабленном состоянии, не чувствуя тяжести своего рабочего глока. После вступления в Вооружённое Детективное Агентство свободного времени в разы поубавилось — работа не даёт расслабиться ни на минуту. Проще было поверить, что на Японию нападёт армия ниндзя-роботов, нежели в заслуженный отдых. А как же хотелось, чтобы работа позволила наконец-то вдохнуть полной грудью, расслабиться и при этом быть уверенным, что не появится никаких неожиданных проблем, как это всегда бывает по классике жанра!       Но в мире не без чудес и детектив всё-таки получил свой долгожданный отпуск после тяжёлых и потных трудовых часов. Это счастье выпало как раз на середину лета, через полмесяца после того, как на безымянных пальцах Двойного Чёрного появились обручальные кольца. — Как насчёт Франции, Парижа? Город любви и всё такое, — предложил детектив, когда, сидя в обнимку на диване с Чуей, они выбирали место, где проведут свой «медовый месяц».       Шатен уже представлял, как они вечером под звездным небом будут сидеть близ Эйфелевой башни и распивать дорогущее вино; рано утром обниматься на балконе отеля, выкуривая одну сигарету на двоих, и любоваться прекрасным видом на пробуждающийся Париж; бродить по Лувру вслед за экскурсоводом и глазеть на настоящие произведения искусства, в котором оба ничего толком не понимают. Для Осаму настоящим произведением искусства являются лазурные глаза любимой вредины, а для Чуи — сильные руки мужа в белоснежных бинтах.       Но любимый новоиспеченный муж буквально сразу же забраковал идею с городом любви и посиделками у Эйфелевой башни. Именно Чуя предложил снять коттедж у озера за Йокогамой и провести «медовый месяц» наедине с друг другом. А Осаму и спорить не стал. Ему всё равно, Париж или загород, лишь бы была возможность наслаждаться временем и любимым человеком.       И вот теперь они здесь. Шёл четвертый день их уединённой жизни вдали от города, работы и друзей. Супруги даже отключили сотовые телефоны и «возвели» вокруг своего уютного коттеджа подобие вакуума, скрывающего их от всего остального мира. Вдвоём им нескучно, напротив, они ловят общий кайф от уединения.       Осаму даже полюбил готовить. Ну как готовить… Пробираться утрами на кухню, пока рыжик готовит завтрак, и мешать ему, оправдываясь желанием помочь. Ему нравится подкрасться сзади, тесно прижаться к хрупкому на вид телу мафиози, положить руки поверх рук любимого и готовить вместе с ним. Чуя постоянно ворчит, что тот ему только мешает, хотя сам на деле растягивает губы в довольной улыбке и наслаждается моментом, зная, что упёртый баран Осаму всё равно никуда не уйдёт.       А их походы на озеро? Только они чего стоят! Все попытки Накахары научиться плавать заканчиваются истерическим хохотом и тем, что мужчина тонет на глубине, где вода ему по шею. В итоге он просто обнимает мужа и судорожно цепляется пальцами за мускулистые плечи, пока Дазай уносит его на глубину. Чуя немного побаивается этого, хоть и скрывает, из-за ощутимой разницы в росте. Если Дазаю вода по плечи, то ему уже выше носа. Осаму особенно нравится пугать своего храброго мужа. Частенько, зайдя на глубину, он на мгновение отпускает рыжика, и тот рефлекторно прижимается к нему всем телом, испуганно обнимает за шею, а после ругается отборным двухэтажным матом, но успокаивается от спокойного смеха детектива. — Ты чего в такую рань проснулся? — в дверном проёме показался низкий худощавый силуэт. Накахара сонно потирал кулаком слипшиеся глаза и раз через раз зевал. — Выспался, — детектив легонько пожал плечами и похлопал по своим коленям, приглашая мужчину присесть.       Накахару не нужно просить дважды, он уже шлёпал босыми ногами по деревянному полу в сторону кресла. Подойдя, рыжеволосый удобно устроился на коленях Осаму и навалился на него всем телом, кладя голову на плечо и с блаженством прикрывая глаза. — Тебе не холодно? — с нежностью в голосе спросил Дазай, одной рукой обнимая мужа за плечи.       Чуя был одет в лёгкую рубашку нежно-персикового цвета, которая ему велика. Эту вещицу мафиози «конфисковал» у Осаму ещё на ранних порах совместного проживания и с тех пор стал частенько в ней спать и щеголять по дому. Рыжий хитрюга знает, что мужу нравится, когда он носит его одежду. Знает, что Дазая дразнит мысль о том, что под его широкими рубашками и футболками скрывается любимое лакомство — тело. — Ну, немного прохладно, — негромко отозвался голубоглазый.       Дазай нежно провёл рукой по оголённому бедру возлюбленного. Мягкую чувствительную кожу покрывало бесчисленное количество мурашек. От прикосновения теплой руки Чуя томно вздохнул и заерзал на коленях шатена. — Иди назад в дом, — посоветовал мужчина.       Чуя промолчал. В ответ он беспрепятственно вытянул из забинтованных пальцев Осаму сигарету и поднёс ее к губам. Затянувшись, рыжеволосый задрал голову кверху и выдохнул тонкую струю сизого дыма. — Вредина, — усмехнулся Дазай, покачивая головой и забирая сигарету назад. — Говорит мне человек, который ведёт себя как ребёнок, — парирует Чуя без злобы в голосе.       На это детектив лишь пожимает плечами с улыбкой на губах и втягивает никотин. Едкий дым теплом разливается по лёгким и дыхательным путям, отчего становится по-особенному приятно. Детектив отводит руку с сигаретой от лица и собирается выдохнуть, как Чуя неожиданно хватает его за подбородок и припадает к губам, вбирая в себя никотиновый дым. — Какой же ты всё-таки ненасытный, — шатен лукаво посмотрел на мужа. — Тебе всегда всего мало. — Это я-то ненасытный?! — с наигранным возмущением воскликнул рыжеволосый, выдохнув изо рта дым не первой свежести. — Ночью мне казалось, что ты из меня весь дух выбьешь! — Вытрахаешь, ты хотел сказать?       Следом за этими словами последовала несильная, но весьма ощутимая оплеуха. Состроив недовольную мину, Накахара забрал из рук Дазая сигарету и наградил его гневным взглядом.       Губы детектива дрогнули в широкой довольной улыбке чеширского кота при виде такого Чуи: сидящего у него на коленях, с пунцовым румянцем на щеках и напускным недовольством, под которым он тщательно пытался скрыть своё смущение.       Двойной Чёрный знакомы достаточно давно, но Чуя по-прежнему не может спокойно реагировать на слова бывшего напарника и постоянно заливается краской. Виной тому своеобразный, немного стервозный характер мужчины. Привычка вести себя с людьми высокомерно и хамовато даже после стольких лет знакомства мешает вести себя наедине с мужем более раскрепощенно и сентиментально. Но это никогда не становилось помехой в отношениях супругов. Дазай прекрасно понимает, как Накахаре сложно совладать с самим собой и переступать через свой характер, а потому относится к этому снисходительно. Напротив, детективу нравится такое поведение. Мысль о том, что муж переступает через себя, проявляя к нему одному ласку и заботу, доставляет неподдельное удовольствие и льстит. В минуты нежностей, инициатором которых становится мафиози, Осаму чувствует себя поистине особенным. — Чем будем сегодня заниматься? — спросил Накахара, стряхивая пепел с сигареты в стеклянный сосуд на тумбочке. — Можем сходить на озеро вечером или после обеда, — Осаму придвинул мужчину ближе к себе и уткнулся носом в шею, покрытую свежими и старыми, почти зажившими засосами. — Давай вечером. — Нам, кстати, нужно съездить в город за продуктами, — вспомнил мужчина.       Накахара сморщил носик и недовольно замычал, запрокидывая голову к розово-оранжевому небу: — Не хочу в город. — Ну мы же ненадолго — туда и обратно, — рассмеялся детектив. — Если так сильно не хочешь никуда ехать, то можешь остаться здесь, а я один съезжу до города. — Нет уж, я с тобой поеду, — немного помолчав, ответил Чуя и кинул окурок в пепельницу. — Ну да, вдруг меня в городе любовница ждёт. — Придурок… — мафиози несильно ударил Осаму в плечо. — Вообще-то я просто не хочу оставаться один. — Чуечке страшно оставаться одному в лесу, где кругом ни одной живой души? — язвительно спросил Дазай, нагло сощурив глаза. — Заткнись, мумия, — он в очередной раз хлопнул мужа по плечу. — Ещё чего!       Детектив тихо и хрипло рассмеялся. Сжав Чую крепче в объятиях, мужчина коснулся губами тусклого кровоподтёка на шее. Ночью в планах у суицидника оставить на этом же месте новое проявление своей страстной любви. И не одно. А утром, с довольной ухмылкой, наблюдать, как рыжеволосый, глядя на себя в зеркало, будет вновь сетовать на то, что из-за Дазая с его тела багровые пятна никогда не уходят, а только прибавляются. — Знаешь, милый, я проголодался, — прошептал Осаму, вдыхая запах кожи любимого. — Я бы тоже перекусил, — отозвался Чуя, зарываясь рукой в волнистые волосы шатена. — Чего-нибудь сладкого. — А мне вот хочется остренького, жгучего, — губы детектива дрогнули в пошловато-игривой ухмылочке. — Тебя, например. — Тогда чего мы ждём?       Супруги пару секунд смотрели на друг друга с немым вызовом во взгляде. Подхватив возлюбленного за оголённые бёдра, детектив подскочил с кресла и спеша направился в дом. Чуя обвил руками забинтованную в бинты шею и прильнул к пропитанным никотином губам. — А ты, я погляжу, сильно голоден, — заметил голубоглазый с насмешкой в голосе. — Ещё как!       Так два силуэта скрылись за порогом дома, оставив за собой шум листвы, пение птиц и потухающий в пепельнице окурок.