Эти глаза напротив

Прошло три года с того момента, как Саске ушел. Он ушел почти сразу, не дожидаясь празднества в честь окончания войны. Сакура прекрасно помнила тот день до малейшей детали, тот взгляд холодных ониксовых глаз, не выражающих ничего: ни радости, ни боли, ни сожаления - ничего кроме холодной пронзающей душу пустоты, тот голос низкий безразличный, та натянутая улыбка, которая отпечаталась в сознании тот самый жест двух пальцев, направленный ей в лоб – что-то вроде легкого щелбана. Она снова смотрит ему в спину, как тогда, в Академии, ей всего тринадцать, и она со слезами на глазах бежит за ним, умоляя остаться. Она снова ждет, что-то снова холодеет внутри, заставляя сердце болезненно сжаться, а душу снова разбиться вдребезги. Вот и опять она с тоской смотрит в хмурое осеннее небо. Тяжелые свинцовые тучи нависли над деревней, погружая Коноху в затяжные осенние дожди. Каждый день на восходе она стоит у главных ворот и с замиранием сердца всматривается вдаль. Вдруг маленькая черная точка появляется на горизонте и с каждой секундой становится все четче и четче и, наконец, превращается в четкий черный силуэт. Что-то екнуло внутри - дождалась. Она бежит навстречу сквозь стену дождя, слезы снова текут по щекам, но сразу смываются огромными холодными каплями, оставляя после себя лишь красные грустные глаза. – Здравствуй, Саске, – еле слышно шепчет Сакура, резко остановившись перед старым сокомандником, боясь, не зная что делать и говорить дальше, совсем как ребенок. – Здравствуй, Сакура, – тишину разрезал такой же холодный и безразличный, как и раньше голос. Только теперь волосы, стоявшие гребешком, спадают на белоснежное лицо, а белая рубаха сменилась на черный, как смоль, плащ. Снова эта тяжелая звенящая тишина. – Как твои странствия? – робко поинтересовалась девушка. – Успешно. Отступников стало на несколько человек меньше. – А у нас тут все так же, – затараторила Сакура в надежде разрядить обстановку, – Ино встречается с Саем... – но вскоре была перебита. – А ты совсем не изменилась, – заметил Учиха и усмехнулся. Сакура печально вздохнула. – Знаешь, я много думал о нас. Я решил возродить свой клан. Сакура, – проговорил парень и, порывшись во внутреннем кармане плаща, достал оттуда тоненькое серебряное кольцо и, взяв холодную ладонь Сакуры, одел его на тоненький пальчик, – ты будешь моей женой? Ее как будто облили ледяной водой, сердце ухнуло куда-то в пятки. – Ну... – промямлив что-то себе под нос и пожав плечами, она едва заметно улыбнулась уголками губ и, наконец, тихо и неуверенно прошептала, – да. По щеке льется скупая слеза, оставляя после себя влажную соленую дорожку. – Ты опять плачешь, – холодно проговорил Саске и, проведя кончиками пальцев по ее щеке, поцеловал ее. Это был первый ее поцелуй. Она стояла как вкопанная, совсем растерявшись и не зная что делать, хотя не раз рисовала в своих мечтах именно эту картину. Сначала тело пронзило какое-то странное чувство, приносящее с собой тепло и удовольствие, но потом окатило холодом, как будто все это было ненастоящим.

***

Свадьба. Она – в белом юката, волосы прибраны в пучок. Она идет к алтарю, улыбаясь всем своим друзьям и родственникам, но взор остановился на старом сенсее. Он мило улыбается и одобрительно кивает головой, снова поддерживает, но его взгляд, печальный и поблекший, но такой же теплый. У алтаря стоит Саске в темно-синем кимоно, из-за которого и так бледная кожа выглядит еще белее. Он тоже улыбается, но что-то не так. Опять это но. Глаза такие же холодные и безразличные, словно кусочки льда. Снова такой же поцелуй. Все хлопают, свистят и веселятся, родители утирают слезы счастья, а Ино хитро, но тоже счастливо и с надеждой смотрит на подругу и подмигивает, он берет ее за руку и ведет к остальным. – Сакура, я так за тебя рада! – воскликнула блондинка и кинулась на подругу с объятиями. – Спасибо тебе, Ино. – Сакура-чааан, – прокричал кто-то из толпы, ну конечно, это же Наруто! Такой же активный, как и раньше, – мы с Хинатой очень рады за тебя, поздравляем! – Узумаки широко улыбнулся и протянул сокоманднице красиво упакованную и перевязанную яркой лентой коробочку. – Открой. Сакура дрожащими руками развязала бант, развернула цветастую упаковочную бумагу, открыв крышку, она обнаружила внутри небольшой чайничек и пакет с ее любимым чаем. – Спасибо, Наруто, это так мило, – улыбнулась девушка. – Мы знали, что тебе понравится, – проговорил Наруто и в своей манере застенчиво почесал затылок, взъерошив и так торчащие во все стороны волосы еще больше. Тут раздался бархатный баритон Хатаке. – Веселитесь, ребята? Я надеюсь вы не будете против, если я украду Сакуру на пару минут? Саске хотел что-то сказать, но не успел, так как Какаши, не дожидаясь ответа, взял ученицу за руку и повел ее к беседке, подальше от шумной компании. – Сакура, – серьезно начал сенсей, – сегодня очень важный для тебя день. В этот день я хочу пожелать тебе счастья, ведь ты, как никто этого заслуживаешь. И еще одно. Всегда слушай свое сердце. – порывшись в кармане, джонин извлек тоненькую цепочку, на которой находилась маленькая подвеска в виде цветка дикой вишни. – Разрешишь? Получив одобрительный кивок, он обошел девушку и аккуратно, еле касаясь нежной кожи шершавыми подушечками пальцев, застегнул замок и мягко улыбнулся. – Какая прелесть! Спасибо, Какаши-сенсей, но не стоило так тратиться, – залепетала куноичи, улыбнувшись в ответ. – Сакура, мы так рады! – раздался вопль Мебуки и Кизаши, которые сразу заключили дочь в крепкие объятия. Какаши, решив не мешать семейной идиллии, быстро удалился, уткнувшись в свою любимую книгу.

***

Прошел месяц с того самого дня, когда Сакура перестала быть Харуно и стала Учиха. Зима. Солнце осветило свисающую ледяную бахрому деревьев, превращая ее в настоящий хрусталь. Большие пышные сугробы были похожи на огромные кучи настоящих алмазов. Легкий морозный ветерок поднимал в воздух легкую снежную поземку. Сакура очень любила зимы в Конохе. Закутавшись в достаточно легкий бордовый полушубок с белой опушкой, девушка медленно шла по хрустящему снегу по направлению к госпиталю. Щеки приятно кололо от мороза, но несмотря на это заходить внутрь совсем не хотелось. – Доброе утро, Сакура-сан, – машинально поздоровалась молодая девушка, которая совсем недавно начала работать в регистратуре, и приветливо улыбнулась. – Доброе утро, Юки. – Сакура-сан, вот карты новых пациентов, – засуетилась Юки около своего стола, но вскоре найдя нужную папку, вручила ее Сакуре. – И еще Шизуне-сан просила предупредить Вас, что необходимо посмотреть, кто из шиноби давно не был на плановом осмотре. На этот раз у Какаши-сенсея не получится в очередной раз увильнуть от посещения врача. Сакура, хитро ухмыльнувшись, кивнула и направилась вверх по лестнице к своему кабинету, оставляя за собой небольшие комочки снега, которые постепенно превращались в лужицы.

***

– Шизуне, – громогласно проговорила Сакура, совсем как ее шишо, – зайди ко мне, быстро! – Да, Сакура-сан, – тихо отозвалась женщина, скользнув в кабинет. – Хатаке ко мне быстро! Еще вчера вернулся с миссии ранга А и еще не был в госпитале! –гневно стукнула кулаком по столу розоволосая. – Да, Сакура-сан, – вздрогнув от удара Шизуне пулей вылетела из кабинета. Ху-у-х... Непросто быть заведующей госпиталем, и как же Цунаде-шишо справлялась? Или же я в последнее время очень раздражительная? Почти через полчаса в окне уже появился Копирующий и в приветственном жесте поднял руку. – Какаши-сенсей! Сколько раз я вас просила входить через дверь! – прикрикнула Сакура. – Прости, Сакура, – осторожно улыбнулся Какаши. С каждым годом она все больше и больше становится похожа на Пятую. – Присаживайтесь, – девушка указала рукой на стул и, покопавшись в какой-то папке и найдя нужную карту, начала что-то быстро писать. Но тут она откинула ручку в сторону. Тошнота подступила к горлу неприятным комком. – Подождите, Какаши-сенсей, – только и смогла выпалить она, как закрыв ладонью рот, выбежала за дверь по направлению к ближайшему санузлу. Какаши в непонимании посмотрел на дверь, но последовав ее просьбе, остался сидеть в кабинете и уткнулся в свою любимую книгу. Минут через десять за дверью послышались тихие шаги, и в дверном проеме появилась шатающаяся Сакура. – Простите, Какаши-сенсей, мне просто... – не успела она и договорить, как внезапно темная пелена тяжелым мешком навалилась на голову, ноги подкосились и, пошатнувшись, начала падать. Какаши откинув книгу в сторону, сорвался с места, подхватил ученицу за талию и усадил в кресло. Быстро подойдя к шкафу с лекарствами и порывшись на полках, он нашел маленькую баночку с нашатырным спиртом, а затем, откупорив тугую пробку, поднес пузырек к носу Сакуры. Закашлявшись, девушка медленно открыла глаза и увидел перед собой перепуганное лицо Хатаке. – Ты в порядке? – взволнованно спросил джонин, все еще держа в руках пузырек. – Уже лучше, спасибо, – тихо ответила куноичи. – Что с тобой? – Я... Я не знаю, – промямлила Сакура, обдумывая ситуацию. – Кажется, я беременна. Глаза Какаши сначала округлились, затем в них заиграли радость и счастье одновременно с еле уловимой досадой. – О! Я рад за тебя! – воскликнул он и обнял ученицу. – Я уверен из тебя получится отличная мама! А Саске в курсе? – Спасибо, Какаши-сенсей. Я думала ему написать, но... – тут девушка замялась и, решив сменить тему, аккуратно поднялась с кресла и села за свой рабочий стол. – Я должна вас осмотреть, – строго проговорила ирьенин и внимательно посмотрела на своего учителя.

***

Прошло ровно два месяца с того момента, как Сакура отправила письмо. Она уже было перестала надеяться на возвращение мужа. Какая-то непонятная тоска и горечь переполняли девушку. Уже все ее друзья знали о ребенке, а он? Не он первый узнал о ее беременности, он даже не удосужился прислать ответ. Неужели ему все равно? Вдруг неожиданно раздался глухой стук в дверь, оторвавший Сакуру от размышлений. Она медленно и лениво поплелась к двери, бубня под нос: "Кого же принесло в такую рань?" Но только она открыла, дверь, как сердце забило бешеный ритм. – Саске? – недоуменно спросила она, приподняв бровь. А ведь раньше она бы сразу кинулась ему на шею. – Здравствуй, Сакура, – холодно отвечал парень. – Я получил твое письмо. Я рад за тебя. – Рад? И это все? – А что еще? – А то, что тебя не было в деревне почти полгода, а то что ты не удосужился прислать хоть клочок бумаги с ответом на мое письмо, это по-твоему норма?! - начала кричать Харуно, уперев руки в бока. – Сакура, у меня важная миссия, – также безразлично отвечал парень. – Миссия? Саске, здесь наш дом. Разве тебе все равно на нашего ребенка, на наше будущее? – Я не могу. Подожди еще немного. – Я устала ждать. Я устала любить того, кого нет рядом, которому все равно. Саске, признайся, тебе ведь глубоко плевать на меня и на нашего ребенка? В воздухе повисла звенящая тяжелая тишина. – Сакура, как ты не понимаешь, дела деревни очень важны! Я не могу все бросить. – Тогда тебе придется бросить меня, – сквозь слезы тихо проговорила Сакура. – я не могу так больше. Я подаю на развод, – объявила она надрывистым голосом, снимая с пальца кольцо. – Я правда любила тебя. Саске стоял посреди комнаты, как громом пораженный, не зная что ответить. Ведь он так привык, что она всегда рядом, всегда ждет, всегда любит, и это все казалось ему неизменным правилом, но всему в этом мире приходит конец. А ведь он только что осознал, что она была единственным близким человеком в его жизни, но он так долго и упорно не замечал этого и вскоре потерял. Только сейчас он осознал, как пусто в душе стало без нее, как болезненно сжалось сердце. А ведь он успел к ней привыкнуть. Черные ониксовые глаза снова стали пустыми и безразличными, наполненные болью. Сакура же бежала по заснеженным улочкам Конохи, роняя горячие слезы на снег. Как же больно черт возьми! Почему, почему? Я же так любила, я думала, что моей любви хватит на нас обоих. Как наивно! Я столько лет в упор не замечала этого холода и безразличия в его глазах. Усевшись на холодную лавку в сквере, громко всхлипывая, Сакура закрыла руками лицо и громко зарыдала. Но тут чьи-то теплые шершавые руки крепко прижали к себе, спасая от холода. Знакомый бархатный баритон прорезал морозный воздух. Тише, тише...твердил он.

***

И снова он, ее старый сенсей, всегда спасающий ее от проблем. Какаши крепко прижимал хрупкое тельце ученицы к себе, нежно перебирая шелковистые светло-розовые пряди. Его объятия обладали какой-то таинственной магией,тогда она была еще девчонкой, только вышедшей из академии, когда он обнимал, становилось как-то тепло и уютно. Надежно. Он обнимал так, что все печали, переживания, страхи уходили на второй план, складывалось такое ощущение, что он отдавал частичку своей души, которая еще долго уберегала от всех невзгод. Вот и сейчас, она не видит ничего, но слышит этот беспокойный стук такого сильного храброго и благородного сердца, от его старого потрепанного жилета пахнет травой и чем-то таким родным, таким знакомым с детства. Он нашептывает что-то на ухо тихим и низким голосом, заставляющим мурашки толпами носиться по всему телу. Он мягко целует розовую макушку и прижимается к ней щекой. – Что случилось, Сакура? – Саске. Мы разводимся, – еще всхлипывая, проговорила Сакура. – Не переживай, Сакура, не переживай из-за этого ни минуты, твоя жизнь еще только начинается, ты обязательно найдешь человека, который отдаст все за тебя, – проговорил Какаши, взяв маленькую ручку девушки в свои. – Ведь ты такая... Красивая. – Правда? – Ты и не представляешь насколько. Слезы новым горячим ручьем хлынули из больших зеленых глаз. Робкая улыбка появилась на румяном лице. Боже, он бы все отдал за то, чтобы хоть раз прикоснуться к ее губам. Он даже и не заметил, как простая привязанность превратилась в нечто большее. Хотелось защитить от всего на свете такую сильную и одновременно хрупкую Сакуру, его маленькую Сакуру. Все эти годы его сердце вновь и вновь разбивалось вдребезги, когда, прогуливаясь по скверу, он видел тонкий силуэт, стоящий у ворот и с надеждой смотрящий куда-то вдаль, за горизонт, а потом со слезами на глазах, бледный, словно призрак плелся домой. Как же черт возьми болела душа, когда он наблюдал, как нежный лепесток вишни тонул в непроглядной черной мгле безразличия и холода. Как же хотелось обнять, согреть, забрать всю боль себе, лишь бы она была счастлива.

***

– Цунаде-шишо, а можно я буду помощницей Хокаге? – Сакура, на тебе же госпиталь, тем более ты в положении. – Не переживайте, в госпитале мне помогает Ино. – Сакура, не стоит так напрягаться, это вредно для ребенка! – Но, Цунаде-шишо, вы ведь знаете, что я, как никто умею быстро справляться с бумагами, ну пожалуйста, – умоляла Харуно, сложив руки в соответствующем жесте и округлив глаза. – Ну ладно. За госпиталем я пока послежу сама. Отправляйся в кабинет, а то Хатаке предстоит еще стопка отчетов с миссий. – Спасибо! – запрыгала от счастья Сакура и уже была готова бежать. – Подожди. Скажи мне, из-за чего такое рвение? – Я ... Мне, – замялась куноичи, а на щеках предательски заиграл румянец. – Неважно, – еле выдавила из себя Сакура и убежала прочь. – Понятно, – хитро улыбнулась Пятая, – ну что ж Какаши крупно повезло.

***

– Доброе утро, Хокаге-сама, – в кабинет вбежала запыхавшаяся пунцовая Сакура. – Доброе, – улыбнулся сенсей. – Представляете, теперь я – помощница Хокаге, гордо сообщила она и плюхнулась на соседнее кресло, рядом с Какаши. – Я польщен, но как же госпиталь? – Не переживайте, Цунаде-шишо решила вернуться на свою любимую работу, – махнув рукой залепетала девушка. Какаши как завороженный смотрел на нее. И как, спрашивается, сосредоточиться на работе? Сакура уже, пыхтя и заправляя непослушную прядь за ухо, открывая Хатаке вид на тонкую шею, на которой висела та самая цепочка с цветком вишни, уже корпела над стопкой бумаг. Она не забыла...еле заметно улыбнулся Какаши. Затем взгляд мужчины спускался ниже на обнаженные ключицы, затем на небольшую грудь, заметив на себе пристальный взгляд серых глаз, подняла голову, на что он тут же отворачивался, делая вид, что раздумывает о чем-то серьезном. Теперь ее черед. Яркий лучик, заходящего солнца освещал точеные черты лица: в меру длинный нос, аккуратный узкий подбородок и чувственные губы. Затем взгляд пополз вниз, на крепкую шею с выпирающим кадыком, на широкие мускулистые плечи, затем на крупные ладони с длинными пальцами. От него тоже не ушел тот факт, что она уже несколько минут откровенно пялится на него, но, лишь тихо усмехнувшись, он продолжил выводить иероглифы на чистом листе бумаги. Идеальные мужские черты пробудили в ней какое-то непонятное чувство, комком скрутившееся внизу живота. Кое-как справившись с последними отчетами и пожелав джонину спокойной ночи, быстро удалилась. Прошел примерно час с того момента, как Сакура покинула кабинет. Тут в дверь раздался настойчивый стук, и в кабинет вошла Цунаде. – Добрый вечер, Какаши, – сурово поздоровалась она, сразу предупреждая этим собеседника, что разговор предстоит серьезный. – Добрый, Цунаде-сама, – спокойно ответил мужчина и выжидательно посмотрел на Пятую. – Как Сакура? Справляется? – Да. Просто отлично выполняет свою работу. – Хорошо, но я сюда не за этим, – взгляд Хатаке стал еще более внимательным. – Ты ведь знаешь о ее разводе верно? – на что тот коротко кивнул, давая разрешение продолжать. – Она любит тебя. Кроме тебя у нее никого нет. Хатаке, береги ее, слышишь? Тут глаза Шестого округлились. – Не может быть. Она любит? Меня? Вы не шутите? Цунаде хмыкнула и, сверкнув глазами, также быстро, как и вошла вышла из кабинета.

***

Сакура сидела на лавочке, которая находилась на главной улице Конохи, которая прямиком вела к резиденции. Она с надеждой смотрела вдаль, ожидая того момента, когда из-за угла выйдет ее сенсей. Сердце отбивало бешеный ритм в предвкушении встречи. Она точно знала, что увидит его здесь, ведь не раз видела, когда он усталой тяжелой походкой идет по этой дороге к памятнику, где на камне выбиты дорогие ему имена. Вот темная, укутанная в ярко-красный шарф фигура, уверенными широкими шагами вывернула из-за угла. – Какаши-сенсей! – воскликнула Сакура и со всех ног побежала навстречу. – Сакура? – удивленно переспросил, он не веря своим глазам. Слова, который только что произнесла Сенджу, эхом отзывались в ушах. – Что ты тут делаешь? – Я ждала вас, чтобы сказать, что я... – на секунду умолкла Сакура, краснея, что несмотря на густую темноту, тоже не укрылось от внимательного взгляда сенсея, но, собравшись с духом и громко вздохнув, она продолжила, – Какаши-сенсей, кажется я нашла того самого человека, и этот человек – вы. Я люблю вас, Какаши-сенсей, – шепотом произнесла Сакура и с надеждой посмотрела в стального цвета глаза, наполненные теплом и безграничной любовью. Он нежно обнял ее за тонкую талию, носом зарываясь в мягкие волосы, сердце бешено колотилось, во рту пересохло. Он чувствовал себя шестнадцатилетним мальчишкой перед ней. – Сакура... – прошептал он ее имя и посмотрел в нефритовые глаза. – Я люблю тебя, больше жизни. Сорвав одним движением ненавистную маску, Какаши прижался ладонью к ее щеке и нежно поцеловал такие сладкие и такие желанные губы. Она снова плачет, но теперь от радости, робко улыбаясь ему. – Ну-ну не плачь, не могу смотреть, как ты плачешь, – проговорил Какаши и крепко обнял ее. – Я все отдам за тебя, только обещай мне больше не плакать, ладно?