letter from me to you

      на небе солнце разрывает облака, щипля глаза словно кислый лимон. токо никогда не нравилось проводить свое время в душных классах с отвратительно-счастливыми людьми, забитых своими чувствами почти полностью как стеклянные банки. фиолетовые косы вертелись между пальцев чуть ли не постоянно, то ли от стресса, то ли от того, что заняться было совершено нечем. время текло слишком медленно — дешевая жвачка с едким клубничным вкусом. кажется, одна из одноклассниц как-то дала ей такую, от чего хотелось заблевать прямо на неё. хорошие поступки так режут сердце, ведь, надо же, кто-то способен сопереживать ей. сопереживать. такое противное слово.       впервые познакомиться с ним через глупую девочку — глупость, какую не сыскать во всем мире. солнце сменяется легкими тучами, черные волосы соседки спереди становятся еще темнее, хотя куда уж дальше? вся эта ситуация такая… ненастоящая. в груди горит легкий огонь, а звонок звенит прямо над ухом. сияющие лица, легкие смешки — несуществующие вещи, про это обязательно нужно написать и не забыть поставить точку в конце. точку в их общении, скорее всего, поставила комару. жирную, размашистую точку, когда слова 'ты мне нравишься' повисли в воздухе, будто тяжёлый груз.       объяснений тому, что происходило в их головах не было, потому что они просто ненужны. комару смотрела таким горящим взглядом, сжирающим все на своем пути, и говорить хоть что-то совсем не хотелось. это было ее главным страхом, лишь капля осуждения заставляла думать о том, что все кончено. звездочки в глазах, небрежно брошенные слова, движения легких пальцев вызывали целую бурю эмоций, в главе со смешанным счастьем и разочарованием. звонкий голос, окликающий возле главного входа был таким нереальным образом, созданным лишь из чистой фантазии — сомневаться не приходилось.       легкие объятья были райским наслаждением, ее легкие руки, обвивающие талию и тихие всхлипы, повторяющие 'фукава-сан', как молитву, разрывали душу на кучу мелких-мелких осколков. невыносимоневыносимо, слезы текут по щекам, говорить хоть что-то, кроме 'все в порядке', тяжелее, чем раньше. — я не знала как реагировать, но… теперь я понимаю, что ты мне тоже нравишься. — ты такая глупая, понимаешь? комару смеется, а токо кажется, что ее голос — самое нежное, что может быть на свете. после ее волос, конечно же.       наеги смотрит прямо ей в глаза — на ресницах есть еще немного слез, но небольшая улыбка на персиковых губах делала эту картину более трогательной, чем ожидалось. если бы токо попросили написать об этом роман, то на всех его страницах красовалось слово 'совершенство', написаное вручную какими-нибудь яркими чернилами. комару краснеет, когда самым неожиданным образом произносит: 'спасибо, токо-чан'

***

красное небо над това-сити рвется на части как лоскутное одеяло, каждый раз когда гремит гром. где-то в глубине города слышны резкие крики, по всему городу витает запах крови, самым отвратительным образом смешаный с запахом отчаяния. токо смотрит в глаза незнакомой девушки, стоящей перед ней с удивлённым лицом. — кто ты? зеленые глаза девушки напротив были наполнены непониманием до самых краев. — стой, нет. не говори. ты наеги комару, да? это имя кажется отдаленно знакомым, даже если отбросить то, что она является сестрой наеги. будто их связывает что-то еще. — да, но… может ты назовешь свое имя? — ты все равно не запомнишь, но ладно. фукава. фукава токо. — токо-чан?! боже, где ты была все это время? глаза наеги наполняются слезами, она обнимает своими теплыми и дрожащими руками за шею, плача все больше. в груди вспыхивает огонь, почему-то отпихивать эту ревущую девчонку совершенно не хочется. — я… я так счастлива, что мы снова встретились, — она всхлипывает, упираясь в правое плечо, — я так сильно люблю тебя, знаешь, токо-чан? доверять наеги все еще не хочется, однако... теперь токо, кажется, знает, что ещё было потеряно за эти полтора года. по крайней мере, хочется в это верить