Звук

Кап — Кап — Кап Как же Грета устала от этого неимоверно раздражающего звука. Кап — Кап — Кап Слышать его — ее проклятье и спасение в одном флаконе. Кап — Кап — Кап Он сопровождает ее на протяжении… уже трех месяцев. Или нет, ей — Грете, на самом деле, уже все равно. С момента ее заточения в самую жуткую тюрьму на всем Туманном Альбионе /или мире/ — Азкабан, лишь это монотонное, жутко раздражающее, как будто специально для нее, капанье дает ей знать, что она до сих пор жива. Но это еще с какой стороны посмотреть… Кап — Кап — Кап Грете кажется, что когда-то /ровно три месяца назад/ в ней что-то надломилось. Что-то важное, жизненно необходимое. То, что дает стимул хотя бы для мести, но в ней, наверное, не осталось и этого… Как же она ничтожна. Кап — Кап — Кап Розовые очки, которые надела Грета в тот момент, когда к ним завалился Хагрид /этот проклятый великан/, стали извечным спутником ее жизни. Которые как влитые сели /нет, они туда приклеились, так, что не оторвешь ни в жизни, такие очки только разбить и можно, иначе не избавишься/ на ее переносице когда увидела Косую аллею. Когда Грета увидела гоблинов, когда ей купили волшебную палочку, когда попала на платформу 9 и 3/4, когда… да много еще было моментов, которые лишь укрепили стекла этих самых очков. А потом, совсем недавно /каких-то три месяца назад/, во время обеда в большом зале к ней подошел какой-то первокурсник, с запиской от внезапно воскресшего директора /мистера Дамблдора, Грета, только так и никак иначе/. Наверное именно тогда следовало бы прислушаться к судорожно нашептывающей о возможных неприятностях интуиции, которая, благодаря всем предыдущим ее приключениям была ее сильно развитым даром магии. Но, все же она была Гриффиндоркой, поэтому, даже не доев свой обед /вот на этом моменте воспоминаний Грете становится особенно плохо, это был последний нормальный прием пищи / она уже спешила в кабинет директора. Даже не обратив внимания на то, каким злорадным взглядом одаривали ее друзья /бывшие напоминает себе Грета, бывшие /, а потом стало поздно. Очки сломались. В кабинете ее ждали авроры, Грета даже палочку достать не успела, как ее скрутили — только и оставалось наблюдать как они /авроры / благодарят Дамблдора, за то что он /бородатая зараза / вовремя заметил, что его любимая ученица начинает превращается в чудовище похуже Волдеморта. Честно? В глазах Греты наверное тогда промелькнуло такое разочарование, что старик в последний момент все же отвернулся / чтобы скрыть свою довольную физиономию, решает Грета и оказывается полностью права / А после ее доставили на один из нижних уровней Азкабана, там где дементоров больше всего если верить слухам. Тогда ей было все равно /да и сейчас вообще-то тоже, но теперь ей некогда, она занята делом/, единственное, удивление промелькнуло у нее на лице, когда на следующий день, почувствовав приближение дементора, она, вместо того чтобы вспомнить крик ее матери, очутилась черт знает где /позже она узнала, что это владения Госпожи/ и мило побеседовала со Смертью. Именно тогда пришло понимание в какой откровенно дерьмовой ситуации она оказалась. Сначала она удивилась, честно. Но потом пришло понимание того, что она любимый потомок Вечной Госпожи и даже у этого сомнительного титула есть свои привелегии. А дальше были мысли, очень много мыслей и… Понимание. Что она чудовище. Что… … Лучше бы она умерла во время одного из избиений своим кузеном /или дядей Верноном, или когда Петуния облила ее кипятком, да во время любой неприятности, которых было великое множество, до Хогвартса / так было бы лучше, правильней. Именно так думает Грета после первого месяца ее заточения. А потом Грете становится еще хуже. Потому что ей скучно. О да, ей было скучно. После Великой Битвы За Хогвартс / именно так, с заглавных букв /, после убийства этого психа с поехавшей крышей - Волдеморта - /почти вся его магия передалась Грете, и за это она ему благодарна и даже готова его простить за все попытки ее убить / и сбора всех трех Даров Смерти, от которых она вроде как избавилась / наивная / Грета стала одним из самых сильных магов /и нестабильным, очень нестабильным/, да еще и практически бессмертной /вот ирония то, да? /на ближайшие лет триста во всяком случае, этого времени за глаза хватит, чтобы осуществить все что она задумала /за это надо благодарить наследие Певереллов и саму Госпожу, основательницу рода к которому она оказывается принадлежит / Видимо этого и испугался внезапно воскресший старик Дамблдор. Который вроде как и не умирал даже. Но Грета его не винит, честно / лишь ненавидит /, потому что ее и правда нужно пугаться. Все же она Глава рода Певерелл, рода некромантов, Темная ведьма, а не Светлая волшебница как ее все уверяли. Грету ждут великие деяния как когда-то предвещал Олливандер. Она исправит всех магов которые не понимают суть магии, она примет первоначальные /правильные / идеи ее покойного врага /Волдеморта / и будет стоять на вершине магического мира. Скоро, совсем скоро будет весело. Что-то темное, зловещее ворочается у Греты в груди, радостно скаля клыки. Но она этого не замечает. Или не хочет, тут не разберешь. А сейчас Грете некогда об этом думать, она принимает память Рода, проживает жизни всех кто был Лордами и Леди Певерелл. И перенимает весь их опыт, воспоминания, которые останутся вместе с ней на всю ее жизнь, как и было сказано в ритуале. Который не проводили более тысячи лет из-за Основателей Хогвартса, ведь они уничтожили все упоминания о нем. Но она же любимое дитя Вечной Госпожи, ради нее Смерть готова почти на все, даже на ритуал о котором все давно забыли благодаря одной не безызвестной четверке, как оказалось, параноиков. И единственное на данный момент, что помогает Грете ощущать себя собой, верить в то, что она еще в трезвой памяти, что жива и не собирается умирать — это звук. Кап — Кап — Кап…