Убежище

На ужин он не вышел. И очень жаль, потому что суп получился восхитительным, а еще я решила сделать шарики из мацы. И брауни на десерт, потому что, блин, это же брауни! Но снизу не донеслось ни единого звука от Мистера Жуткая Физиономия, так что ела я в одиночестве. Убравшись на кухне и упаковав оставшуюся еду в контейнеры, я оставила одну заполненную тарелку возле холодильника с запиской: «Съешь меня! Я суп». В дополнение к первому стикеру, я наклеила еще один на новый пакет молока: «Если хочешь меня выпить, возьми на столе чашку». Может, это и выглядело пассивно-агрессивно, но я не знаю, что сделала бы, если б он снова стал пить прямо из коробки. Только не в моем доме, Мистер Жуткая Физиономия. Тут используют чашки. Или можно сунуть башку под кран и попить прямо так, но это не то же самое, так что не считается. Я совершила очередной набег на пакет с тарталетками, устроившись в спальне и продолжая марафон «Доктора Кто». В течение нескольких часов я смотрела, как Доктор спасает цивилизации по всей галактике, каким-то чудным образом умудряясь доверять ненадежным и видеть лучшее в самых ужасных людях. Я подумала, что бы Доктор сделал с Мистером Жуткая Физиономия. Наверное примерно то же, что делала я — только с инопланетянами и беготней. Мне стало лучше: во-первых, Доктор одобрил мои действия (Да что такое? Он отличный образец для подражания, и вы не можете доказать, что его не существует), во-вторых, не было никаких инопланетян и никакой погони. Как бы мне не хотелось носиться вместе с Доктором, у меня плохо с бегом. Астма — та еще дрянь. Когда я наконец выключила «Доктора Кто», было уже два часа ночи, а внизу все еще не было слышно шагов Мистера Жуткая Физиономия. Видимо, он до сих пор спал, для меня сейчас это было плюсом. Стресс последних двадцати четырех часов — серьезно, всего двадцати четырех? — доконал и меня тоже, напоминая моему телу, что сон не только не помешает, но и абсолютно точно необходим. Я едва успела подумать о настоящем имени Мистера Жуткая Физиономия, как тут же отрубилась. Я упоминала, что у меня проблемы со сном, но в ту ночь я спала как младенец. Младенец, который проспал только шесть часов. Все еще не достаточно, но эй, это все же был прогресс. Солидные шесть часов сна определенно заслуживали того, чтобы это отпраздновать, поэтому, после приятных внутренних дебатов относительно завтрака, я остановилась на блинчиках. С шоколадной крошкой. О да, я умею жить! Я оделась как следует, прежде чем спуститься вниз, потому что в любой момент я могла встретить Мистера Жуткая Физиономия. Он не мог спать вечность, и хотя моя пижама была довольно удобной, я предпочла смотреть на этого незнакомца в нормальных джинсах. Мистера Жуткая Физиономия не было на кухне, но в чашке, которую я оставила на столе, осталось немного молока. Я улыбнулась. Прогресс. Проверив холодильник на наличие супа, я убедилась, что тарелка была пуста, но стояла там же, где я ее оставила. Хм. Может, в следующей записке стоит попросить его оставлять грязную посуду в раковине? Примерно на полпути к завершению приготовления блинов я услышала шаги на лестнице. Увидев его, я тут же занервничала, теряя равновесие. В нем была какая-то напряженность, которая, к счастью, была сосредоточена внутри него, а не на мне. Если бы такой человек сосредоточился на чем-то, это нечто наверняка бы сдохло от страха. Я бы так точно. Меня также поразило, насколько лучше — и одновременно хуже — он выглядел. Почти тридцать часов сна почти сделали из него человека. Его глаза все еще выражали настороженность, но глубокая усталость, затуманившая их (и его мысли), исчезла. Не говоря уже о том, что выглядел он совершенно нормально: я с тревогой обратила внимание на то, что металлическая перчатка на его левой руке доходила до самого рукава футболки. Так что… это была не перчатка. И это было немного жутко. Но если не обращать внимание на странную металлическую руку… ему точно был нужен душ. Его волосы перепутались, и даже на расстоянии в четыре фута от него неприятно пахло. Я точно не собиралась отчитывать его за отсутствие гигиены, но сегодня он точно отправится в душ, даже если мне самой придется сунуть ему в руки шампунь. Ха. В точку. Я даже имя его спросить не могла, что уж говорить о том, чтобы попросить его что-то сделать. Мой успех с молоком зависел от записки — вряд ли это был конфронтационный шаг. Может, я смогу облегчить ситуацию блинчиками. Я уже открыла рот, но он вдруг заговорил первым. — Доброе утро. — Его голос был немного хриплым, но тон более мягким, чем я думала. Глупая Лили. Его мрачный вид вовсе не означает, что он будет рычать басом. — Доброе утро, — улыбнулась я. Мы разговариваем? О, похоже на то. — Блинчиков хочешь? Мистер Жуткая Физиономия подошел к столу и уселся напротив меня, что, как мне показалось, было его способом сказать: «Да, пожалуйста, я бы съел немного блинчиков, спасибо тебе большое». Можно сказать, что его молчание было весьма красноречивым. Или что я бредила. В любом случае, тарелка, полная блинов, уже стояла перед ним. Он сразу же подцепил один, но после первого кусочка замер, будто удивленный вкусом. Я занервничала. Я хороший повар, мои блины всегда были вкусными, но я совсем не хотела, чтобы Мистеру Жуткая Физиономия они не понравились, а впоследствии и я. В тот момент между нами возникло странное напряжение: он пытался распознать вкус во рту, а я надеялась, что не умру за то, что приготовила неудачные блины. Когда он наконец заговорил, я чуть не подскочила. — У тебя есть сироп? — он говорил медленно, словно стараясь придать вес каждому слову, которое произносил. Я чуть не скончалась от облегчения. Аллилуйя! Он предпочитал сироп. Я достала бутылочку из холодильника и поставила перед ним. — Это классная штука, — сказала я. — Вкус стоящий, ну, мне так кажется. Он не спеша капнул сиропа на блины и посмотрел на меня. Выражение его лица напомнило мне вчерашний вечер, когда он положил четыре ложки сахара в чай, а я заподозрила в нем сладкоежку. — Налей еще, — подбодрила я. — Сколько захочешь. Теперь его блины просто плавали в сиропе. Он съел еще кусочек, и на его лице появилась скромная, но волшебная улыбка, точно такая же, как после того абсурдно сладкого чая. Он снова заговорил: — Спасибо тебе. Это… я не мог вспомнить… но знал, что чего-то не хватает. Просто что-то не так. Обычно это происходит только тогда, когда я… — он умолк и решительно отправил в рот еще один кусок блинчика. Несмотря на внезапную паузу, он только что произнес больше слов, чем с момента нашей встречи два дня назад до текущего. Что могло с ним случиться, раз он не мог вспомнить, что с блинчиками едят сироп? Я подумала, что это нечто вроде амнезии — кошмар, ну просто глазурь на торте ужаса. — Все в порядке, — наконец сказала я. — Я не всегда ем блины с сиропом, поэтому я про него и забыла. — Отлично, давай, вини себя за плохую память Мистера Жуткая Физиономия. То, что ты ведешь себя как половичок — то, что доктор прописал. Господи, заткнись уже. Заставь меня. Хорошо, что Мистер Жуткая Физиономия не мог слышать мой внутренний монолог. Смешно, я беспокоюсь о его здравомыслии, а моя собственная адекватность далека от здоровой. — Кстати, меня зовут Лили. Ты в моем доме уже почти два дня, а мне понадобилось слишком много времени, чтобы представиться. — Я покачала головой, надеясь, что это выглядит как самоуничижительное веселье. Мистер Жуткая Физиономия уставился на меня, жуя огромный кусок блина. Но я уже начала привыкать к его взглядам, в этом вот есть что-то вроде: «Я решаю, что тебе сказать». Возможно, это его наименее угрожающий взгляд, который мне доводилось видеть. — Лили, — повторил он. И больше ничего. Я знаю, что он делает, пытается съехать с темы и не говорить свое имя. Черта с два. Пускай скажет, если не хочет, чтобы я начала вслух называть его Мистер Жуткая Физиономия. — А как мне тебя называть? — я храбро продвинулась вперед, готовая убежать при первых признаках опасности. Он прищурился. Беда. — Послушай, мне просто нужно тебя как-то называть…. Как угодно. Ну, или не как угодно, а то «стеллаж» звучит слишком странно, и я… — мне удалось заткнуться, но он выглядел удивленным. Или даже сконфуженным. Мистер Который-скоро-перестанет-быть-жуткой-физиономией обдумывал мой вопрос, мужественно жуя просто гигантские куски блинов, пропитанных сиропом. Теперь у него было преимущество, которого не было раньше, будто его боевой радар подскочил на уровень выше. Его правая рука постоянно поднималась ко рту, но я заметила, что левая сжата в кулак, и я снова задалась вопросом, что с ним такое случилось, если ответ на такой простой вопрос… — Баки. Казалось, что он тут же пожалел о своих словах, как только они сорвались с губ, но взять их обратно было уже невозможно. Он просто глубоко вздохнул, расслабил крепкий металлический кулак и повторил: — Меня зовут Баки. Его глаза искали мои, будто он ждал, что я что-то сделаю. Ну, я бы не назвала тебя «Баки», Мистер Жуткая Физиономия. — Привет, Баки. Приятно познакомиться. — Вставьте сюда довольную улыбку. — Неужели? — он явно был убежден в обратном. Нет ничего такого в том, что он мне не верит, но удивляет то, что он хочет пробиться сквозь иллюзию вежливости. — Ну, мы оба живы, так что да. — Я чуть не ударила себя по губам, торопясь прикрыть рот, но было слишком поздно. — Поверить не могу, что я это… я… — Ты думаешь, что можешь меня убить? — оборвал меня он. — Нет! — я залилась краской от ужаса и шока. — Зачем мне тебя убивать? — судя по его лицу, обычно ответ на этот вопрос был очевиден. — Нет, я не хотела тебя убивать, но, честно говоря, когда ты впервые сюда попал, то выглядел как ходячий труп. Будто не спал несколько дней и столько же не ел. Тебя вывернуло, когда ты обчистил мой холодильник, а потом ты проспал почти двое суток. Как это должно убедить меня, что ты не умрешь, и я не найду гниющий труп в своем подвале? — Я не умирал. Я скептически отнеслась к этому замечанию «Баки». — Ну, ты точно выглядел неважно. Он откинулся на спинку стула с выражением, которое хоть и не спорило с тем, что я сказала, но не вязалось с моим определением слова «хорошо». Мне хотелось истерически расхохотаться. Тридцать шесть часов беспокойства о том, проснется ли «Баки» и убьет ли меня, а он сидит передо мной и обвиняет в желании его прикончить. — Тогда почему ты позволила мне остаться? Если думала, что я тебя убью. Ответ на этот вопрос был для него важен. Я была уверена в этом, даже если и не знала причин. Ну, когда сомневаешься, то будь честен и надейся, что бог бережет честных идиотов. — Ты почти грохнулся в обморок у меня на кухне, «позволила» бы я тебе остаться или нет. — Я сделала паузу, чтобы собраться с мыслями. Баки выглядел напряженным, но, насколько я знала, он так всегда выглядел. Глубокий вдох, Лили, и продолжаем разговор. — Ты меня толкнул к стене и приставил нож к горлу. Ты точно не выглядел — будь дипломатичной, Лили, дипломатичной, — уравновешенным. А потом, после того, как я приготовила тебе яичницу, ты стал по-настоящему страшным. — Он наклонил голову к плечу. — Ты все время меня пугал, но сейчас все по-другому. Я… я не знаю, как это объяснить, но ты… больше не так сильно тревожишься. И то, что было… — я задышала чаще, вспомнив. — Тогда почему ты позволила мне остаться? — настойчиво повторил он. — Потому что ты вернулся. Ты боролся, чтобы вернуться. И я подумала… я подумала, если это то, кем ты хочешь быть, то ты заслуживаешь шанса. Я думала, что смогу помочь. Дай себе время выздороветь и найти в себе силы дать отпор. Или просто спрячься здесь на некоторое время. Этот дом — прекрасное место для пряток. — Я устало улыбнулась. — Уж я-то знаю. Баки убежденным не выглядит, но и не выглядит готовым меня убить. С этим жить можно. Я захотела закрыть глаза и забыть о происходящем. Положить голову на стол и уснуть, спать до тех пор, пока все это не исчезнет. Короче говоря, я хочу сделать то, что делала последние три месяца. Но я не могу, не в этот раз. Судьба повернулась как-то странно, и теперь передо мной сидит тот, кто в еще худшем положении, чем я. А я так глупо себя веду, когда кому-то нужна моя помощь. — Слушай, ты хочешь остаться здесь? В смысле, столько, сколько захочешь. Сюда больше никто не заходит. Здесь довольно тихое место. — Но почему? — спросил он снова, почему я позволила ему остаться, почему я чувствую, что он заслуживает шанса, почему я думаю, что он не убьет меня. И у меня есть только один способ показать это. — Обещаешь меня не убивать? — теперь я его шокировала. Баки кивнул. — Тогда я обещаю не убивать тебя и никому о тебе не расскажу. Теперь у тебя здесь есть убежище. — Ты меня не знаешь. — Не знаю. Но ты пока не дал мне повода усомниться в твоем обещании. Так что… мне этого достаточно. Выражение его лица не скрывало отвращения и сомнений в моей доверчивости. Мне хочется рассмеяться. Глупым неуместным смехом. — Но сначала о главном. Хочешь еще блинчиков?