Убежище

Самое приятное в следующих двадцати двух часах было то, что я провела их без сознания. Самое ужасное в этих двадцати двух часах было то, что я проснулась и вспомнила, что было вчера. Меня не только заманили на встречу выпускников, но еще я выставила себя полнейшей дурой перед Баки. Я не очень часто напиваюсь (честно говоря, почти никогда. Похмелье того не стоит), а перед другим людьми — боже упаси. У меня есть проблемы с самоконтролем в такие моменты, уж если быть честной до конца. Но потеря сознания перед незнакомцем, который живет в моем подвале, было доселе неведомым дном. Еще хуже было то, что произошло потом. Я не полностью вырубилась (ну, почти, хех), так что я смутно помнила, как Баки вскочил и подхватил меня прежде, чем я свалилась на пол. У меня кружилась голова, на полпути вверх по лестнице я все еще это чувствовала и с трудом понимала, что происходит. И как только я все осознала, то начала бормотать позорные извинения, но Баки предсказуемо не ответил ничего. Он уложил меня на кровать, и последнее, что я помнила, это легкие касания моих ног, когда он снимал мои тапочки. Голова болела просто смертельно, к тому же, меня мучила жажда. Но гораздо ужаснее был позор, который точно сведет меня в могилу, я была уверена. К счастью, у меня было слишком много дел, чтобы думать об этом. Пока что. Выпив большое количество воды и практически утопив себя под галлонами кипятка в душе, я поспешила к двери, чтобы выйти из дома и пройтись по магазинам. Ура. К счастью, Армия Спасения смогла удовлетворить все мои потребности менее чем за час. Я нашла платье в стиле пятидесятых, не слишком нарядное, но и не слишком будничное, и подходящие туфли. Платье было темно-красное, с маленькими белыми горошинками и рукавами чуть ниже плеч, а туфли — белыми и суперудобными. Это было чудо, настоящее десятидолларовое чудо. Я думала, что потрачу больше времени, поэтому остаток провела в поисках одежды для Баки. Нашла я хорошую кожаную куртку, пару рубашек на пуговицах, два приличных жилета, три галстука, две пары брюк (гораздо больше подходящих ему по размеру, на мой взгляд), ремень, несколько футболок и пару плотных перчаток. Совершенно нормальные и обычные вещи для непонятного, но иногда милого и перманентно пугающего меня человека, живущего в моем подвале. У меня было еще немного свободного времени, поэтому я разорилась на парикмахерскую, где попросила сделать мне прическу в стиле сороковых, чтобы подходило к платью. Ретро как оно есть, короче. Парикмахерша окинула меня немного странным взглядом, который я сначала не распознала, а потом поняла, что тональный крем смылся с шеи во время душа. Я опять возблагодарила бога за то, что вчера Лаура не увидела синяки. Она бы не стала молчать, как эта парикмахерша. Сто процентов. Домой я вернулась чертовски голодная, поэтому быстро запихала что-то в рот и побежала наверх, чтобы закончить готовиться. Это заняло некоторое время. Я накрасилась, но волновалась не столько за лицо, сколько за шею. Если я накосячу с физиономией, все подумают, что у меня просто кривые руки, в чем будут правы. Если накосячу с шеей, то будут спрашивать, кто меня душил и почему. Спасибо, не надо. После тонального крема, румян и бронзера моя шея выглядела как… шея. Именно этого я и хотела. Я поспешно занялась лицом, обычно я красилась мало, но сейчас прибавила цвета, надеясь, что все будут смотреть на мои тени, а не на что-то еще. В итоге вышло довольно приемлемо. Надо же. Я надела платье и туфли, а потом посмотрела на часы. Без пятнадцати пять. Лаура и Чарли скоро будут здесь. Я глубоко вздохнула и попыталась унять дрожь. Удалось лишь частично. Я не хотела идти. У меня было дурное предчувствие, что все пойдет не так, как надо, и последнее, чего мне хотелось, это вляпаться в какое-нибудь дерьмо. Но я обещала Лауре, и я не могу отказаться. Схватив сумку с новой одеждой для Баки, я направилась в подвал. Нужно было рассказать ему, куда я иду, да и вещи отдать надо. Он открыл дверь до того, как я успела постучать. Из комнаты доносилась музыка — видимо, он забрал мой айпод и колонки. Казалось, Баки был ошеломлен моим появлением. Он моргнул, а затем обвел меня взглядом. — Привет, — сказала я, нервно сглотнув. — По какому случаю? — О. Блин. Встреча выпускников. — Я глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Баки склонил голову к плечу. — Все в порядке? Я невесело рассмеялась. — Не особо. Вечеринки — не совсем мое. — Тогда зачем идти? — Я пообещала Лауре. Это она вчера приходила. Они с Чарли скоро за мной заедут. — Я хотела пошутить, что они приедут затем, чтобы убедиться, что я вообще пойду, но не смогла, только сунула Баки сумку. — Вот, я принесла тебе немного одежды. Думаю, подойдет. Баки серьезно кивнул, принимая сумку, но от уголков его глаз расползлись морщинки. — Как в прошлый раз? Я не могла не улыбнуться. — Надеюсь, лучше будет, чем в прошлый раз. И цвета лучше, это точно. — Я не хотела смотреть, как он будет разглядывать вещи (я понятия не имела, что он предпочитает носить, кто знает, куда он засунет эти жилеты), поэтому отступила и сказала: — Подожду наверху. Конечно, в дом они не пойдут, но, ну, ты знаешь правила… наверное, я вернусь поздно. Я поморщилась и повернулась, чтобы уйти. — Лили, ты выглядишь шикарно. Честно. У меня чуть не остановилось сердце. Мистер Жуткая Физиономия сделал мне комплимент? Я в шоке оглянулась на него, но поняла, что Баки не шутит. Он мог сказать нечто подобное из вежливости, но… ведь сказал же. — Я… спасибо. — Я отряхнула юбку и осторожно улыбнулась. — Лучший наряд, который можно купить за десять долларов. Баки вышел из комнаты и прислонился к дверному косяку. — Я не про платье. А про тебя. — И он улыбнулся. Это была сдержанная улыбка, но его глаза смотрели прямо на меня, и я в этот момент поняла, что раньше Баки был весьма обаятельным. Говорил он уверенно. Увереннее, чем всегда, будто действительно помнил, как выглядят красивые девушки, и я подходила под это понятие. Возникло ощущение, что он пытается меня успокоить. Как странно. Это самый человечный разговор, который у нас когда-либо был. Почему именно сейчас? Может, ему стало легче, когда он увидел меня без сознания? Почему-то. Я покраснела. Бледная кожа — то еще проклятье. Сказать мне было нечего. Я особо не получала комплиментов никогда и не умею с ними справляться, могу только глупо отмахнуться. Когда долго живешь без чего-то, со временем оно становится ненужным вообще. Вот я отмахнулась, а оно вернулось еще больше. И лучше. Баки улыбался. Он улыбался только из-за сахара и детского мультика. А теперь еще и из-за меня. — Я не хочу идти, — выпалила я. Баки напрягся. — Это… все это… просто одежда. Считай броня. Это не… я не… — я поморщилась и закрыла рот до того, как наговорила еще большей фигни. — Спасибо тебе, — сказала я искренне, стараясь передать, как много я вкладывала в эту благодарность. Убегай, убегай, слон смущения приближается. Я попыталась уйти, но Баки снова не дал мне этого сделать. — Ты сразишь их наповал до смерти. У меня вырвался нервный смешок. — О, если бы. — Как бы я этого хотела. В этот момент мы оба услышали стук в дверь наверху. Лицо Баки изменилось, и странный момент подошел к концу. Я кивнула на прощание, и он исчез в своей комнате. За дверью включилась музыка, и на секунду я почувствовала себя совершенно одинокой. Но комплименты Баки успокоили меня, как ничто не могло, и наверх я поднималась, чувствуя себя намного лучше, чем десять минут назад. Открыв входную дверь, я увидела спину хорошо одетого Чарли, а Лаура нетерпеливо ерзала на сиденье. Чарли застенчиво повернулся ко мне. — Привет, Лил. — Привет, Чарли. — Мы обнялись. Я изо всех сил старалась не размазать макияж по его костюму, но какой смысл в объятиях, если ты не отдаешься им всей душой? В конце концов мы отцепились друг от друга, но Чарли продолжал держать меня за руки. — Ну ты даешь, пытаешься втянуть меня в неприятности вместе с Лаурой? — Только если ты будешь участвовать, а не просто смотреть, — парировал Чарли. Мы оба улыбнулись, но он видел, что моя улыбка была искусственной. — Все будет хорошо, Лил. Обещаю. — Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, — машинально сказала я. — Лил… — Пожалуйста, Чарли. Можно я не буду притворяться, что собираюсь хорошо провести время? Я не могу представить, что эта ночь будет не адской. Чарли был хорошим парнем. Одним из лучших, на самом деле. Поэтому он кивнул, взял меня за руку и повел к машине, напоследок сжал мои пальцы и подмигнул, когда я забралась внутрь. Лаура, несмотря на ее огромный живот, подпрыгивала на месте. — Ну вот! Ты выглядишь великолепно! — Армия спасения — мой лучший друг. — И сколько? — Десять долларов, включая туфли. — Я высунула ногу, чтобы Лаура должным образом восхитилась. Чарли сел за руль, и мы отправились на вечер невероятных пыток и ужасов, и все во имя встречи с нашими одноклассниками. Я действительно считаю, что в аду должно быть специальное место для человека, который придумал встречи выпускников. Место, где он будет разговаривать с бесконечной чередой людей, которых он не помнит, вперемешку с теми, кого хотел бы забыть, а на заднем плане будут играть омерзительные каверы старых песен, которые он ненавидит. Во веки веков. О, и в буфете будет заканчиваться приличная еда, как только он будет до нее добираться. Воображая адские муки для этого неизвестного человека, я держалась молодцом до тех пор, пока мы не добрались до школы. Снаружи горели гирлянды и висел невероятно мерзкий баннер с надписью «Добро пожаловать, выпуск 2004 года!». В одном углу было странное красное пятно. Я нахмурилась. — Это что, маскот? — Где? — Вон, на баннере. Больше похож на обезглавленную лягушку. — Ага. Куда девали старый? — Поменяли, — вмешался Чарли. — Что? — в один голос спросили мы с Лаурой. — Ты что, никогда не читаешь школьную рассылку? Два года назад. Провели голосование, чтобы убрать Лаки, он же от руки был нарисован. — Чарли, — сказала я, — никто не читает эти рассылки. — О, он читает! — хмыкнула Лаура. — И что это должно быть? — Саламандра. — Что? — фыркнула я. — Огненная саламандра? — Нет, обычная, старая добрая саламандра. — Скажи, что ее не зовут Сал. Или Салли. Чарли даже не посмотрел в мою сторону. — Чарли? — Эй, смотрите, место на парковке есть. Я прижалась спиной к сиденью. — Отлично сменил тему. — Спасибо, я очень старался. — Мы припарковались, и Чарли выскочил из машины, чтобы открыть Лауре дверь и помочь ей выйти. Я наконец смогла увидеть ее наряд — потрясающее красивое платье для беременных. Серебристо-зеленая ткань была собрана на плече, а косые разрезы на юбке отвлекали внимание от живота, приковывая взгляды к юбке, при каждом движении демонстрирующей ее довольно длинные ноги. Чарли открыл мою дверь, и на его лице мелькнуло сочувствие, стоило ему протянуть мне руку. Я сначала хотела не реагировать и просто остаться в машине. Лаура будто услышала мои мысли. — Ты же обещала, Лили. — Да, да, — сказала я, вылезая наружу. — Я тут. Теперь можно домой? — идиотская шутка. Я слишком много думаю. Лаура взяла меня под руку, явно чтобы я не убежала. В моей голове запустились бешеные расчеты: если я выхвачу ключи у Чарли, то успею вернуться в машину и запереть двери и не дать себя вытащить… я выдохнула. Это не сработает. Железная хватка Лауры не даст мне вырваться, а я не хочу делать ей больно. Да и я обещала быть здесь с ней. Обещала. Может, если я постоянно буду напоминать себе об этом, станет лучше. Ха. Чарли провел нас внутрь. В настоящий ад на Земле.