Создавая из Пепла

Такеши решил не особо выделяться и перед знаменательным вечером одел лишь синие джинсы и белую рубашку с черными туфлями. Все же, по его мнению, первое «Свидание с Хокаге» хоть и было значимым и редким событием, но это не означало что ему необходимо наряжаться в строгий черный пиджак с галстуком и брюками. Слишком официально. Слишком много привлекает внимания. Слишком не в его стиле. Хотя то, что он будет рядом с ней весь этот вечер в ресторане, определено вызовет колоссальное внимание со стороны людей. Впрочем, как говорилось ранее, ему было все равно на их мнение. На удивление самому Такеши Цунаде также не особо решила подбирать яркий и красивый наряд. Серый свитер с высоким воротником, серая куртка с длинным плащом, белые джинсы и черные туфли на каблуках. Поверх свитера чуть покачивался при ходьбе ее кулон, что позволил ему не перевести взгляд на ее достоинства. — Я знала, что ты не станешь ярко наряжаться, а потому сама решила выбрать закрытую и обычную одежду. — Почему? — Разве не очевидно? Тогда бы я стала центром внимания, и это несколько бы раздражало не только меня, но и тебя. Несмотря на озвученные ранее слова, в ресторане они тут же стали центром внимания клиентов и работников, а все по причине того, что следовали они вместе, держась за руки, что послужило причиной громких шёпотов и косых взглядов. Сев за уже зарегистрированный заранее столик, они одновременно молча раскрыли книжку меню. — Довольно необычные ощущения, - подала голос Цунаде проходясь коротко по строчке меню. — Быть в центре внимания вызывает некоторый дискомфорт. — Для Хокаге это вполне обыденное явление. — Для меня не особо. — Не ворчи. Твоя идея. Тебе и отвечать за последствия. «Справедливо,» — коротко мысленно отвечает ей Такеши. Вначале было заказано горячее. Со стороны Такеши - картофельное пюре и курицей, а со стороны Цунаде - карри в особом остром соусе. Как было известно Такеши, она иногда бывала в этом ресторане, а потому и выбор пал на то заведение, которому она больше всего доверяла своим качеством и репутацией. Причина этих визитов была проста: советники или редкое посещение самого Дайме в деревню. Все сводилось к обычной проверке и политическим регламентам, которые быстро заканчивались уже здесь. За едой и выпивкой. …И вот, когда через пять минут еду подали. — Мне вот что интересно стало. А ты никогда не пробовал написать в этом мире книгу? Учитывая то, сколько всего ты знаешь за счет множества умерших душ, то многим бы стали интересны эти приключения и события, о которых люди даже и представить не могут. Такеши вопросительно приподнял бровь и немного задумался. — Я никогда не рассматривал этот вариант, но ведь все эти истории будут заканчиваться трагично. Какой смысл в таких историях? — Смысл есть. Просто для тебя всегда важен итог. Пусть не всем понравятся истории с трагичными концовками, но людям определенно будут нравиться моменты, которые позволят взглянуть на некоторые вещи иначе. — Я подумаю. При употреблении всего лишь одной ложки карри с острым соусом на щеках Цунаде появился румянец, из глаз вышло несколько сдержанных слез, а из-за рта вышел самый настоящий пар облегчения. — А-х! Потрясно… — Я и не знал, что ты так любишь острую пищу. — А ты и не спрашивал. — Потому что все то время, что я тебе готовил, ты не говорила о том, что эта еда тебе не нравится, и о своих предпочтениях. Для меня обычного слово «вкусно» недостаточно, чтобы определить, действительно ли это твоя любимая еда или нет. — «Ну конечно, я ничего тебе не говорила! Было бы стыдно, что Я — Женщина в возр… Расцвете Сил, Не Умею нормально готовить и что-то еще требую от тебя. Что тогда будет с моей гордостью?!» — мысленно отвечала она ему, чуть хмуро надувшись, словно ребенок, и решила все же не озвучивать свои мысли в слух, чтобы не дать ему повод ткнуть на ее пострадавшую гордость. — …Буду знать, — в конце про себя добавил Такеши, погрузив ложку с пюре в рот как ни в чем не бывало. — И… и это, научишь меня готовить как-нибудь? — Мне вот стало интересно, а разве в последней войне медиков не учили готовить? Цунаде чуть недовольно скривилась на пару секунд, словно съела лимон, ибо это был перефразированный вопрос: «А почему ты не умеешь готовить?». Но все же она решила ответить ему на этот вопрос честно и без утайки. — …Учили. Просто, понимаешь, Такеши, я — особый случай. В то время я была принцессой клана Сенджу, и мне не было положено, имея подобный ранг, постигать это искусство. Мой клан уверил меня в том, что для меня будет важно лишь искусство шиноби, а остальные уж как-нибудь сами об этом позаботятся. — «Гордость Клана». Понимаю, — коротко кивает Такеши, чуть прикрыв глаза, будто представляя эту картину. — Не буду не вежлив и отвечу на твой вопрос. Я помогу тебе в этом по мере возможности. — С-спасибо, Такеши. Снова этот странный косой взгляд и румянец на щеках. Такеши, даже не прикасаясь к ее душе, мог уже прочитать, о чем та думает. О их совместном… «будущем». — Не за что. У меня для тебя небольшой подарок, — в небольшом маленьком сгустке пламени он сформировал некий золотой маленький продолговатый фарфоровой флакон. — Это — «Небесное Благословение». Вода, освященная светлыми богами. Может мгновенно излечить от всех ран и очистить от любых ядов. — Снова боишься за меня? — Просто прими. Может статься так, что ты не сможешь пользоваться своими способностями или у тебя не будет возможности помочь в той или иной ситуации. — Ну, раз ты так считаешь, то обязательно я сохраню его, — чуть подвинула она его к себе. Когда с горячими блюдами было покончено, то следом уже последовала любимая часть Цунаде. Выпивка. Местное вино под названием «Гратэль» вековой выдержки стоил как один хороший дом, но отказывать ей в подобном желании Такеши не решался. Если она чего-то хочет, то этого определенно добьется. Он лишь надеется, что эта привычка выпивать дорогой алкоголь не перерастет в зависимость, иначе это выльется… в неприятные последствия. — Хватит смотреть на меня своим подозрительным взглядом! — указательный палец почти касался его носа, а на ее лице снова хмурость и недовольство. — Ты опять сейчас думаешь про себя о том, что я опять за свое и что я ужасная пьяница, да?! — Заметь. Это твои слова, — ладонь жестко опустилась на голову, а на ее лице появилась лисья улыбка с довольно угрожающей аурой. — Огрызаешься со своим Хокаге? — Я ничего не имею против твоей любви к хорошей выпивке. Я лишь хочу, чтобы это не стало твоей плохой привычкой. — Может быть раньше я и зависела от этого, чтобы забыться и… ну ты знаешь, но теперь у меня нет такого желания. Если тебе это не по нраву… — Пойми, Цунаде, я не хочу тебя заставлять. Просто считай это советом или предупреждением от своего… парня. — Ну, хорошо, «мой парень», — саркастичная интонация и усмешка. — Буду иметь ввиду. За одной чашкой вина последовала вторая, а потом третья и четвертая. Вкус и само послевкусие от вина действительно были приятными и качественными, а алкогольный градус неплохо так ударил в голову даже такому стойкому к разного рода ядам и токсинам, как Такеши. Цунаде же вовсе раскрепостилась и будто забыла обо всех своих проблемах и беспокойствах. Нагло сместила стул вплотную к Такеши и завалилась плечом к нему. Короткий вялый приказ погладить ее словно кошку, и Такеши спокойно выполнил ее… «приказ». — М-мм, так хорошо. Так… спокойно. — Скажи, Цунаде… — М-мм? — А почему… хмм… нет, не так. Что именно ты нашла во мне, что я стал для тебя тем, кем являюсь? — А ты не знаешь или просто не понимаешь? — мягкая улыбка трогает ее лицо, а глаза чуть прикрываются, вспоминая причину этих возникших сильных чувств. — Я вполне вероятно солгала бы, сказав, что не за твою силу, впечатляющие навыки в постели и… не только, но больше всего я приняла тебя за твою доброту. — Ч-что? Я не понимаю. Я же почти никогда не улыбался при тебе и не делал ничего такого. Не был идеальным… — Но именно это и делает тебя идеальным для меня. Ты считаешь, что делая эти маленькие приятные мелочи, ты по своей сути не делаешь ничего и что они ничего не значат, но для меня это не так. Ты всегда словно какой-то «цундере», всегда ищешь логическое объяснение своему действию, когда как на самом деле, ты поступал так, как необходимо. Как добрый человек. Ответь на один простой вопрос, Такеши. Кто такой Наруто Узумаки? — Стратегически важный ресурс дерев… — Опять ты за свое. Тогда немного изменим вопрос. Кто Узумаки Наруто для тебя, Такеши? — Добрый мальчик, что заслуживает шанс на лучшее будущее… — Вот ты и ответил на свой вопрос. Я могу задать еще множество подобных вопросов, и на них ты ответишь почти также. Дан… Дан тоже был добрым… прости, я не должна была говорить при тебе о нем. — Ничего, я не против. — Знаешь, кажется, я слишком вялая, чтобы нормально идти до своего дома. В принципе, он бы мог спокойно довести ее до дома «стандартным» образом, опираясь на его плечо, но ему хотелось сделать это несколько иначе. Все же этот вечер целиком и полностью ради того, чтобы дать им возможность расслабиться от трудовых будней. — Обхвати мою шею. — Ты действительно...?! Короткий удивленный вскрик, и ее приподнимают в свадебном стиле, и под удивленными взглядами случайных зрителей направляется к выходу из ресторана. Румянец на ее щеках ярко горел то ли от выпивки, то ли от смущения, а возможно и от того и другого. Весь путь до ее дома прошел в смущенной тишине, а ее взгляд не мог оторваться от его лица: ночной холодный ветер немного развеивал темные волосы, а ночные фонари еле освещали путь. И вот, когда они уже были у ее порога, она внезапно быстро отмерла и опустилась на ноги. Несколько шагов вперед, ключ от двери, как ни странно, просто находился под ковриком. Дверь раскрывается, но перед тем как войти внутрь, она хватает его за край белой рубашки в районе груди и затаскивает внутрь, тянет еще ближе его на себя и уже обнимает для приятного поцелуя. — А как же обещание…? — на пару секунд переводя дыхание и разорвав поцелуй, с насмешкой спрашивает Такеши. — Не время для шуток. Она училась распознавать, когда он шутит, а когда серьезен. Если бы он был серьезен, то Такеши бы приложил куда больше усилий, чтобы прекратить этот акт. HENTAI Warning! В этот раз все было будто иначе. Да, он всегда любил доминировать и удерживать в своих руках до самого конца, но в этот раз он был гораздо мягче и нежнее. Дал ей возможность самой задавать ритм и даже быть сверху. Кровать шумела от постоянного движения, обнаженная Цунаде то и дело чуть приподнималась и опускалась на его половой орган до самого конца, создавая секундный «хлопок». Ее ладони слабо сжимали его плечи, а его ладони уверенно удерживали ее задницу. На лице обоих затуманенное выражение с перемешкой со смущением не то от алкоголя, не то от данного приятного акта. Две приятных на вид большие груди при каждом толчке вызывали секундное покачивание, от которого ему трудно было сфокусировать свой взгляд на ее прекрасном лице. В какой-то момент желание ухватить эти раздражающие манящие груди взяли над ним вверх. Ладонь стиснула, сжала столь приятную упругую плоть до слабого сладкого стона боли. Ладонь ожидаемо не могла охватить больше и казалось будто могла утонуть в мягкой плоти, но это лишь была иллюзия. Быть в редких случаях доминантой фигурой - возможность задавать тот или иной темп. Она победно усмехалась, когда она из медленного темпа резко переходила на быстрый, тем самым заметно меняя выражение его лица. От божественного наслаждения, до фальшивой злой досады. Медленно или резко вгоняя, а потом полностью погруженным членом производя круговые мучительные движения. Цунаде явно не теряла возможности помучить его. Правда вместе с садистским наслаждением пришло неизвестное желание. Фантазия, не озвученная вслух, которая не раз посещала ее голову с того самого дня, как он признался ей в том, что ему под силу «исправить» ее. Быть оплодотворенной. Беременной. Иметь счастливую семью. Быть Матерью. Одного или даже нескольких детей. От этих мыслей она перестала контролировать свое тело и с каждой минутой все быстрее и быстрее совершала поступательные движение. Ее фанатичный влюбленный взгляд смотрел в его глаза, и он смог узнать, о чем именно она думает прямо сейчас. Сплошная каша из мыслей о будущей возможности иметь ребенка и больше ничего. Никаких мыслей о последствиях. О врагах и Акацуки. Когда со всем этим будет покончено, то… Цунаде почувствовала его напряжение и готовность в любой момент кончить, и это лишь раззадорило ее, а язык играючи прошелся по засохшим губам. Она тоже было довольно близка к своему финалу. Его руки зафиксировали ее таз, и одним мощным толчком они подошли к торжественной кульминации. Поток, словно густая веревка, раз за разом окрашивал стены ее матки, пока полностью не заполнили ее. Несмотря на то, что это было знакомое ощущение, которое она не один раз ощущала, всего на пару мгновений она представила какого это быть оплодотворенной. Одна лишь мысль об этом заставила ее одновременно с ним кончить и ужасно испачкать постель своими выделениями. Впрочем не одна она наследила, ибо через некоторое время густая белая жидкость медленно спадала с ее зияющей дыры, когда Такеши медленно вышел из нее. Цунаде устало чуть сместилась в сторону и шумно дышала полной грудью, капельки пота скатывались с ее лица, а взгляд возымел осознанный и задумчивый оттенок из-за сброса напряжения и похоти. «О чем я только что думала?!» — шокировано и в тоже время с некоторым предвкушением подумала она. Так или иначе, это еще далеко не конец, учитывая выносливость одного из легендарных саннинов. — Мы все еще… — Не закончили. Знаю. — Люблю, когда ты читаешь мои мысли. На следующее утро Цунаде проснулась с явной неохотой и громким зевком. Волосы небрежным каскадом спадали на лицо, а затуманенный взор смог найти нижнее белье. Найти его было не так сложно, ибо одежда в буквальном смысле была разбросана от порога до ее комнаты, словно оставленный «след», от их вчерашнего секса. Несмотря на их единовременные отношения любовник-подчиненный, заниматься полной уборкой ее дома и одежды не входило в его обязанности. Исключением же была готовка по вполне понятным причинам. Ленивой, медленной походкой, собрав небольшую кучу своей одежды, она небрежно бросила их в ванную комнату и устремилась к манящему приятному запаху, доносящемуся из кухни. Там она уже увидела его в серой плотной футболке, темных штанах и обычных домашних шлепанцах. В одной руке он держал свежезаваренный кофе, а в другой - местную газету. На лице обычное постное выражение, как будто между ними ничего не изменилось даже после официального признания их отношений. Хотя, для него это так оно и есть. Из-за того, что Такеши частенько заходил по… «разным» причинам в дом Хокаге, для удобства и было решено оставлять некоторую часть сменной одежды в ее доме, дабы не терять лишнее время для проведения обычных будней. Рядом, в противоположной стороне круглого стола, лежал легкий завтрак. Свежезаваренный кофе и обычная жаренная яичница с беконом. — Мм-м, как всегда умеешь распознавать мое пробуждение… не поделишься секретом? — Просто… чувствую. — Полезно, — коротко отвечает с легкой усмешкой и, чуть поправив ладонью бардак на голове, принялась употреблять завтрак. — Печать Саске вчера была снята. Сонное настроение как ветром сдуло, а взгляд задал немой вопрос: «И что теперь?». — Теперь он пойдет на след за Итачи. Я знаю, где Итачи. — Откуда? — Не особо важно. Просто три года назад пересеклись перед тем, как мы нашли тебя и предложили пост Хокаге. — «Не особо важно», черт возьми. Почему ты не сказал? — А это что-то бы дало, кроме головной боли и беспокойств? — Мы по крайне мере могли бы перехватить его и… — Никто в нашей деревне и близко не подходит под его уровень. — Он настолько силен? — Если бы не его странная болезнь, то я думаю, сражение с ним предоставило бы мне некоторые… сложности. — Но ты ведь бессмертен. — Да, но это не значит, что я непобедим, Цунаде. Я почувствовал у него какое-то оружие, которое способно «запечатывать души». Какой-то меч, что слился с Его Чакрой. Был еще какой-то щит, но меня он мало интересовал… — Еще одна причина не дать ему зря умереть от собственного брата. — Вопрос лишь в том, а действительно ли он хочет быть спасенным нами? Учитывая то, что он сделал по «нашему» приказу. — Смерть не даст ему искупить этот грех. — Да, но даст ему свободу от тягости греха, — пожимает плечами и разводит руки в разные стороны Такеши с легкой усмешкой. — Это удел настоящих трусов. — А кто сказал, что среди сильных шиноби нет трусов? Да и можно ли это назвать трусостью? Скажи, Цунаде что больше всего кланы ценят в себе? — Честь. — Вот именно. Честь и Гордость. Итачи был признан миром изменником, предателем и безумцем. И если даже ему протянут руку помощи, то действительно ли заслуживает «человек-с-подобными-титулами» спасения? — Мы дадим ему эту возможность через правду. — Что правда для одного, может быть ложью для другого. Некоторые могут жить лишь во лжи, смотря сквозь правду. Мы оба решили помочь Саске и Итачи, но мы оба понимаем, что помочь тому, кто не хочет быть спасенным — самое паршивое занятие в мире. А потому, прежде чем я вмешаюсь, мне хотелось бы понять, есть ли в этом вообще смысл. — Понимаю, — кивает Цунаде, чуть прикрыв глаза. — Хочешь дать возможность Саске встретиться с ним и провести некий… эм… «диалог»? — Саске вполне не глупый мальчик и после раскрытия правды не станет делать то, что уже не имеет смысла. Тогда, что же он будет делать…? — Он попытается спасти его. — Именно, — уже кивает в ответ Такеши. — В этот переломный момент я хочу увидеть, есть ли у этого человека желание жить. Если нет, то Итачи откажется от его предложения и продолжит сражение до тех пор, пока это рано или поздно не убьет его. Только вот как жаль, что его болезнь уже более не прогрессирует и не убьет его, когда он этого хочет. — Как ты понимаешь, что «время настало»? Ты оповестишь меня или…? — Немного сложно объяснить, — небрежно взмахивает рукой. — Если очень коротко и понятно: я могу при желании видеть, ощущать и чувствовать все то, что он. Тогда как Итачи не будет даже об этом знать. — Удобно. — Возможно для постоянной слежки это идеально, но для исполнителя это лишь лишняя головная боль. Такеши специально опустил подробности этого умения, ибо для обычного человека Существо Бездны представляет из себя мерзкое и ужасное существо. Цунаде пусть и видела некоторых из них, но ощущать в себе одного из них - совсем другое. Такеши и Цунаде приняли решения не назначать никаких миссий и операций по возврату или устранения шиноби-отступника Саске Учиха. Ни Наруто Узумаки, ни Сакура Харуно не пытались вставить свое слово или желания по этому поводу, по всей видимости, они просто верили в него. Как бы глупо это не звучало. — «Я просто знаю, что Саске сделает то, что должен, и вернется.» Такеши лишь было интересно, какое же решение примут братья из клана Учиха. Саске Учиха медленно ступал по направлению «Убежища Учиха». Перед этим он смог встретить теневого клона Итачи, что любезно предоставил им место их встречи. Правда перед этим на его пути встал Кисаме, а уже после двое из Акацуки: Дейдара и некий «Тоби» в оранжевой маске. В процессе сражения Дейдара сам же погиб от собственного "искусства". Когда с этими препятствиями было покончено, Саске тяжело и устало вздохнул и вошел внутрь здания. Итачи сидел на своего рода каменном троне, а за спиной неизвестная картинка с семью красными «томоэ». — Что ж, ты пришел… — Позволь сохранить тебе время на твой бессмысленный театр лжи. Я знаю правду, Итачи. Я все знаю, — указательный палец направлен на него, а на лице Итачи на пару мгновений появился шок и удивление. — Откуда…? — Такеши-сенсей и Пятая Хокаге. — И ты их не ненавидишь за это? — Моя ненависть исчезла с того самого дня, как я узнал правду три года назад. Мне поставили печать, чтобы я не узнал об этом, ибо опасались за мою сохранность. Я принял решение сражаться не за Коноху, не за Хокаге, и не за не существующий клан и его гордость, а за самого себя и за своих друзей. Это мое решение. — Как бы то ни было, это не отменяет того факта, что именно я уничтожил большую часть клана и наших собственных родителей, — Итачи медленно встает с трона и резко появляется сзади него. В глазах обоих мгновенно материализовался шаринган из трех томоэ. — Еще не поздно… — Уже слишком поздно, — стремительно и одновременно разворачиваются и скрещивают между собой кунаи, всего на мгновение сталкивание лезвий воспроизвело желтые искры. Несколько секунд напряжения и оба отступают назад, одновременно выбросив синхронно сюрикены, что в воздухе отскочили друг о друга. — Даже после всего этого, ты готов сражаться со мной?! Если ты не можешь принять реальность, то я заставлю тебя! Складывает одной рукой простую печать концентрации, когда как в другой руке образуется сгусток пламени, наполненный силой. «Уголь» — так это называлось. Подарок или Дар от Такеши, благодаря которому Саске и смог победить Наруто у Водопада Истины. Сгусток чистой силы пламени, что дарует своему пользователю огромный прирост к физическим возможностям и близкое родство к пламени. Разломав его в своей руке так, словно оно имело кости, части его лица, волос и одежды, в тех или иных местах покрылись пламенем. Без складываний печатей вздохнул и наполнил свою грудь воздухом, а после выдохнул уже настоящим огромным потоком пламени, словно настоящий дракон. Итачи едва удалось успеть создать Великий Огненный Шар и заблокировать эту атаку. Правда это на несколько секунд скрыло его из вида, что позволило Саске зайти ему за спину и пробить ее своим прямым мечом. Итачи ожидаемо растворяется в черных воронах с красными глазами… — Все еще прячешься за свои иллюзии?! В этот раз не выйдет! — Саске сложил руки на груди крестом, тело поспешно начало копить в себе огромное количество энергии, а после, разведя их в разные стороны, произвел сферообразный импульс пламени, по своей силе и грохоту напоминающий бомбу, отчего даже на камнях в некоторых участках оставались гореть остатки «живого» пламени. Итачи не смог без последствий уйти от этой атаки, отчего его черный плащ уже больше напоминал обгорелую тряпку. Его обожженная правая ладонь небрежно сняла накидку и бросила в сторону, тяжелое дыхание раздавалось из его уст, а ладонь будто проверила грудь на наличие своей болезни. — «Странно. Такое чувство будто я уже это где-то видел.» — подумал про себя Итачи, увидев в совершенно ином свете Саске. — Это то, что дал мне Такеши. То, что я планировал использовать ради твоего убийства, но теперь я испытываю к тебе лишь жалость. Ты действительно считаешь, что я вот так просто дам тебе умереть?! Ты действительно считаешь, что это искупит твой грех?! Ответь мне! — У меня осталось слишком мало времени… — Никогда не поздно просто попытаться! Ты должен попытаться простить себя, принять и понять себя за то, кто ты есть. Если бы ты только сделал это, то тебе бы не пришлось лгать никому! Ни мне! Ни самому себе! — За то, кто я есть… Грустный взгляд старшего брата опустился на пол, но уже в следующее мгновение на него поднялся взгляд Мангекё Шарингана. — Аматерасу. Черное пламя мгновенно окутало Саске, но прежде чем это произошло, барьер из пламени успел защитить его, создав некую едва уловимую глазу "вуаль", отчего ему просто оставалось небрежно сбросить черное пламя на пол. Низкий резкий старт, и несколько блоков бетонного покрытия помещения взмыли в воздух, даже шаринган Итачи не смог вовремя среагировать на его атаку, либо же... Итачи просто хотел чтобы этот удар настиг его. Кулак, словно в замедленной съемке, ударил мощно в челюсть Итачи, отчего тело выполнило в воздухе кульбит и еще некоторое время подбрасывало от пола, словно камень брошенный по водной глади, до самой стены. Очередное внезапное перемещение и Саске нависает на ним, удерживая левой рукой его за футболку, а другой до скрежета костяшек сжимает свой правый кулак. — Это за то, что ты лгал мне! — Удар. — Это за то, что ты тупой брат! — Очередной Удар. — Это за… это за… проклятье, — очередной занесенный кулак задрожал и просто опустился обратно, ибо Итачи смотрел на него донельзя пустыми глазами. — Когда ты делаешь такое жалкое выражение, мне становится трудно тебя бить. Но вот выражение Итачи искажается в боли, а из-за рта выплевывает несколько миллилитров крови. Саске, ничего не понимая, слегка отстраняется, позволяя своему старшему брату чуть сместиться в сторону и выблевать еще несколько миллилитров свежей крови. — Это не я. Это не моя вина. Ты… так вот, что ты имел ввиду! Проклятье, если бы здесь была Карин! — Это не то, что можно так просто вылечить обычным медикам шиноби. Похоже, мое время пришло. У меня лишь к тебе одна просьба. Возьми мои глаза. С ними ты станешь куда сильнее и могущественнее… — Думаешь, мне есть дело до твоих глаз?! Неужели у тебя нет никаких сожалений?! — Нет, в этот раз я не стану лгать себе. Мне жаль, что я не смогу быть еще немного рядом с тобой. Ведь даже несмотря на то, что я совершил, ты все еще признаешь меня своим братом. Если бы только… «По крайне мере перед лицом смерти ты испытываешь желание жить. Ну, наконец-то…» — знакомый голос раздался в голове Итачи, а воспоминания того дня мгновенно вернулись. Этот… Такеши. Он встречал его ранее. Три года назад он поместил в него какое-то странное существо, что… — Кха-аргх! — Итачи! — тело куклой развернули на четвереньки, маленькие черные руки насильно раскрыли его рот, а за ним странное существо, напоминающие червя, но при этом имеющее маленькие конечности, один большой красный глаз и зубастый рот. Оно шлепнулось небрежной кляксой на пол и медленно начало значительно расти в размерах, формируя полноценное человеческое тело. — До чего же… неудобная форма… но сойдет… Полностью черная фигура с одним единственным красным глазом отдалено напоминала по-своему внешнему виду Такеши. — Поздравляю, ты прошел мой небольшой тест. Ты ведь чувствуешь это, Итачи? Твоей болезни больше нет. Теперь осталось дело за малым, а именно сбежать от неучтенных наблюдателей. Выиграйте мне немного времени. Это тело неудобно для использования. — О чем это он, Итачи? — О настоящем лидере Акацуки… — и прежде чем договаривает, резко встает и выходит перед ним. Создает за считанные секунды красный скелетный каркас Сусанно. — Похоже, все прошло не так, как я этого ожидал, — в пространственной спиральной технике перемещения появляется тот самый Акацуки по имени Тоби, что по памяти Саске был неуклюжим, глупым и не представляющим внимания противником. Сейчас же он выглядел куда угрожающе из-за быстрой смены в голосе и ауре: будто перед ним был совершенно другой человек. Итачи создал за считанные секунды красный каркас Сусано, что по итогу завершения создал доспехи, шлем и щит, а в правой руке меч Тоцука, который признан сильнейшим мечом в этом мире. — Вы угроза моему будущему плану. Я не могу вас так просто отпустить. Меч, созданный из чакры Сусано, проводит чудовищный удар сверху вниз по фигуре, разрушая потолок и накрывая им свою цель, но Тоби лишь бежит вперед, игнорируя атаку и проходя сквозь нее. Итачи примерно знал, на что он способен. Ведь это именно он убил его команду генинов в прошлом и помог ему уничтожить клан Учиха. Он знал, что этот человек планировал использовать его смерть в качестве рычага давления на Саске, а потому имел запасной план, который уже не имел сейчас смысла. Вне всякого сомнения, Тоби, Учиха Мадара или кем бы он себя не называл, опасный противник, но он распознал слабость его пространственной техники. Ладонь в черной перчатке настоящего лидера Акацуки приближалась к лицу Саске, и именно тогда, когда казалось, что кончики его пальцев коснулись его, то мощный выброс чакры из-под доспеха Сусано отбросил его в сторону, к тому самому трону, на котором он сидел. Оранжевая маска чуть надломилась, а во взгляде единственного отверстия глаза была лишь злость и ненависть. — Твоя техника действительно опасна, но для того, чтобы нанести удар - тебе необходимо материализоваться в этом мире, а если ты этого сделать не можешь, то все твои потуги будут тщетными и бесполезными. Входя в мое Сусано, ты по своей сути входишь в мою чакру, и как только я ощущаю в ней твое присутствие, то именно в этот момент я вежливо прошу тебя покинуть его. — Ты не сможешь удерживать его вечно. Даже у твоих глаз есть предел. — Но этого времени будет достаточно, чтобы уйти от тебя. — Ну, наконец-то, достаточно неплохое соединение, — черная фигура, созданная из существа бездны, щелкнула своей несуществующей костяшкой шеи и подошла, как можно ближе к ним. — Единственное, что я прошу вас - так это довериться мне и закрыть глаза. Есть вещи, которые вы еще не должны видеть и знать в этом мире. — А что если мы откроем глаза? — хмуро взглянул на него Саске. — Тогда я не ручаюсь за последствия сия действия, — с зубастой улыбкой и оскалом отвечает тот, пожимая плечами и игнорируя всеобщее напряжение и ситуацию, в которой они находились. — Мы пройдем через «Канал Бездны» этого мира. Это единственный способ уйти от него без риска преследования и вашей безопасности. Черная фигура Такеши отломила собственную руку и бросила на пол, под ними образовалась ровная черная сфера, что мгновенно утопила, поглотила и куда-то затянула их. Саске и Итачи не ощущали никаких звуков, запахов или даже чувств, что они пребывали где-то. Это пугало и вызывало дискомфорт. Было неопределимое желание всего на мгновение взглянуть и понять, что происходит и где они находятся. Итачи держал своего брата за руку, будто боялся потерять в этой неизвестности. Его пугала мысль о том, что стоит ему отпустить ладонь, и его брат мгновенно исчезнет, а он останется в этой неизвестности совсем один. Потому ради собственной безопасности и безопасности его брата, он дал себе обещание: чего бы ему это ни стоило, не открывать глаза. Саске же не был так терпим и не находил себе места. Напряжение и страх росли с каждым мгновением, а все из-за не способности понять происходящее. Ему казалось, что стоит ему только открыть глаза, как его страх исчезнет, а в голове пропадет этот назойливый на краю сознания шепот, что казался песней. Будто еще совсем чуть-чуть и он поймет ее смысл и… Он медленно разлепил глаза. Один из последних представителей клана Учиха попытался закричать, но его голос будто мгновенно был стерт в этом… Ужасе. Черная пустота заполнена человеческими белыми бликами, фигурами людей: они казались отражением лунного света на воде внешнего мира с другой стороны. Но не это до кончиков пят души поразило его, а неизвестное черное существо, внешне напоминающее огромный глаз. Огромная радужка глаза постоянно меняла свой цвет и гамму, зрачок искажался и постоянно менял свою форму, следил за каждыми бликами людей и иногда на пару секунд задерживал свой взор на ком-то из них. От глаза тянулись словно густые нити, острые щупальца, что иногда притрагивались к «белым» теням и будто задавали им направление. Оно было не постоянным, оно регулярно менялось и охватывало все вокруг. «Наблюдатель», «Проводник», «Отец Бездны». Столько имен и нет ни в одном из них его истинного имени. Несмотря на то, что здесь он мог видеть только его, Саске ощущал как это место будто заполнено кем-то. Они внимательно следили за ними из тьмы и просто провожали взглядом не вмешиваясь в привычные этому миру процессы. Это существо было куда старше людей. Саске чувствовал это. Это существо было куда могущественнее биджу. Саске знал это. Это существо способно управлять людьми. Саске видит это. И даже сейчас не в силах изменить свое застывшее в ужасе выражение, Саске медленно переводил свой взгляд на то, как они медленно левитируют по-одному из жгутов его гигантских щупалец в одну из таких «белых» теней. Их тела были покрыты черной субстанцией и будто скрывали их от Его взора. Правда, виной тому стал Саске или нет, но Оно заметило их. Радужка глаза сменилось на кровавый оттенок, а вокруг обычного зрачка образовалось три томоэ. Глаз разделился надвое и создал ужасную зубастую улыбку, будто насмехаясь над его силой и природой. У Саске невольно на челке своих волос появился седой волос. — «Кто он такой, чтобы что-то сопоставить этому существу? Кто мы есть? Для чего мы созданы? Почему это существует? Почему мы существуем? Наши решения имеют ли значения, если это управляет нами из тени?» Количество глобальных мировых вопросов роились в голове безостановочно и медленно сводили его с ума. Такеши не мог помочь и лишь сжал свою темную ладонь в кулак. В этой форме у него нет возможности чем-то ему помочь. Итачи будто на краю своего сознания понял в чем дело и, ориентируясь по ощущениям его тела, закрыл его глаза своей ладонью, но это было пустая попытка помочь. Последствия уже нельзя было устранить таким простым способом. Еще несколько секунд и все закончилось. Они выбрались наружу из тени Цунаде прямо в кабинет Хокаге, не удержав свой баланс тела, упали на пол. Вся одежда покрыта в черной кляксе бездны. Саске встает на колени и его тошнит на пол. Ладони схватились за голову, а из-за рта начал выходить очень быстрый и едва понятный шепот. — Что с ним…? — Последствия. Я же ведь просил… — начала черная фигура существа бездны Такеши. — Не смотреть, — а за его спиной закончил уже сам Такеши, что пробил фигуру ладонью насквозь, забрал из нее черное ядро и поместил в свой рот. — И-у-у! Ты бы предупреждал о своих выходках! — фальшиво скривилась Цунаде. — Нельзя, чтобы он гулял на свободе. — А потому при мне нужно класть его себе в рот?! — Эм… да? — Прости, Такеши, что прерываю, но не мог бы ты помочь Саске? — напомнил о своем существовании Итачи. — Конечно. Правда придется покопаться в его голове и удалить маленький фрагмент памяти, но ничего не поделать. Интерлюдия. Последствия Второго Шанса. Прошло уже несколько дней с тех пор, как Сарутоби Асума вернулся после той секретной миссии. Юхи Куренай, в связи со своим положением, уже давно перестала выполнять свои обязанности «куноичи» и готовила обед. Взгляд грустно и задумчиво перевелся на ее любовника, что после той миссии немного странно себя вел. Обычным глазом это почти невозможно было заметить, но взгляд близкого человека мог увидеть даже то, что сокрыто в сердце. Вот и сейчас Асума о чем-то было задумался, из-за чего недокуренная наполовину сигарета замерла в его ладонях. — Асума…? Что случилось? — А? Ах, Куренай, ничего такого, просто… — Нет. Тебя что-то беспокоит. Я вижу это. Что произошло? Асума выкинул недокуренную сигарету в мусорный бак, а ладони невольно сжались в кулак. Выражение исказилось в грусти и печали. — Скажи, Куренай. Ты никогда не испытывала чувства, что ты не тот, кем ты являешься? — Я не совсем понимаю… — Просто ответить, — настойчиво с небольшим нажимом и волнением спрашивает он у нее. — Нет. — А я - да. Совсем недавно мне… начали сниться странные сны. Будто я был каким-то… «воином» и… я не могу понять их смысла или вспомнить что-то о них. Такое чувство, что этот сон не просто сон. Как будто тот рыцарь — это истинный «Я», — взгляд, обращенный в пустоту, передавал полностью то странное ощущение из сна, и это немного напугало Куренай. — Что ты хочешь этим сказать? — Меня пугает этот сон. Будто… стоит мне понять кто этот рыцарь и вспомнить, то я больше не смогу быть Сарутоби Асумой. — Если хочешь, то мы можем сходить к клану Яманака. Они проверят и помогут. — Я надеюсь, — коротко кивает Асума с легкой грустной улыбкой. — Последний вопрос, Куренай. Ты бы грустила если бы я умер? На этот вопрос она не смогла ответить, ибо не смогла выдержать его пустого взгляда. Она отвернулась и медленным шагом направилась в свою комнату. Небольшие слезы невольно скатились из ее глаз, ей казалось, что кто-то говорит за ее мужа и этот кто-то просто принял его облик, несмотря на его внешность, голос, характер и его чувства к ней. Во всем этом как будто чувствовалась фальшь. И все же она решила принять эту ложь ради эгоистичного желания иметь счастливую семью. Иметь отца для своего будущего ребенка. Так будет лучше для нее. Так будет лучше для всех.