If I can let the memory heal...

Сон. Непонятный, повторяющийся каждый раз до мелочей, сон. Странное сияние, заполняющее собой всё пространство. Такое тёплое, манящее, искренне любящее каждый твой атом, каждую мысль. Но почему мне так неуютно в его лучах? Почему мне хочется упасть на колени, хотя у меня, змея, их нет, и, дрожа от страха, молить о пощаде для… Кого? Не для себя, это я точно помню. Имя вертится на раздвоенном языке, маячит в подсознании, но я никак не могу вспомнить. Сияние что-то говорит мне. Я плачу, кричу ему в ответ, клянусь в чём-то. Оно… Смеётся? Почему оно смеётся? Меня подхватывает вверх, ослепляет яркой вспышкой света, я кричу и… Просыпаюсь. В мутноватом стекле террариума отражаются широко раскрытые змеиные глаза. Мои глаза. Янтарные, с длинными узкими зрачками. Лишь увидев их, многие отшатываются от стекла, стремятся как можно быстрее пройти мимо, к милым попугайчикам и хомячкам. Ну, да, кто в здравом уме захочет завести змею, даже если она не ядовита. До открытия магазина остаётся ещё полчаса. Не помню, как я научился определять время по этой странной круглой штуке на стене, но точно уверен, что осталось полчаса. Полчаса до восьми часов моих мучений. Хозяин магазина, он же уборщик, тщательно намывает пол, словно надеется протереть в нём дыру и сбежать. Ньют, кажется. А за кассой суетится хозяйка со странным именем Анафема. Никогда не слышал среди покупателей хотя бы похожего имени, а я их слышал немало за долгие месяцы своего заточения. Всё одно и то же. Шуршат по клеткам многочисленные обитатели магазина, ожидая новых хозяев. Попугаи орут на своих жёрдочках. Их пытается переорать Анафема, потому что Ньют опять трогал компьютер, и теперь он виснет. Прогресс. Обычно после его шаловливых ручек приходится минимум менять перегоревшие пробки. Скучно. Даже запугивание канареек не приносит удовольствия. Маленькие глупые птички, что уж тут говорить. Колокольчик над дверью громко зазвенел. Кого могло принести в такую рань, мы ещё закрыты. Почему мы? Я тут уже полгода, считайте, что почти с открытия магазина, так что чувствую себя чем-то вроде части коллектива. В магазин зашёл молодой самец или, как их называют, юноша, точнее сказать не могу, у людей трудно определять возраст: тело скрыто чешуёй, которую они называют одеждой. И каждый день она разная. Бедные, наверное, так неудобно линять каждый день. Странный он. Молодой, а волосы седые. А глаза, как у детей. Такие наивные, голубые, как небо. Люблю детей. Они единственные, кто не боится меня. И одет он странно: всё такое поношенное, немного затёртое, но всё равно выглядит прилично. Думаю, он мне даже нравится. - А, Зира Фелл собственной персоной, решился всё-таки! – Анафема подбежала к юноше, по-дружески обняла его, улыбаясь. Знаю я эту её улыбочку. Она улыбается так только тогда, когда нужно всучить покупателям что-то дорогое, но «очень-очень нужное». Как ни странно, это работает. Думаю, магазин держится именно благодаря способности Анафемы продавать всё, что не приколочено. Хотя, даже если и приколочено, отдерёт и продаст втридорога. Шоу начинается. Дайте угадаю, она решила всучить ему того простуженного попугая. Бедняга. Жить будет, но выглядит неважно, да и Ньюту не очень то нравится по будильнику срываться с места и колоть птичке витамины. - А… - бедняга на секунду опешил от настолько тёплого приёма, - Здравствуйте, мистер, миссис Пульцифер. Да, решился. - Отлично, просто отлично. Ты настоящий мужчина! Бедняжке так нужны уход и забота, ты просто герой! Она сегодня в ударе. О как заливается. Точно попугая сбагривает. Сбагривает… Нда, надо меньше слушать разговоры подростков, а то потом вот такие вот словечки прилипают. А парень, я смотрю, разомлел под таким шквалом комплиментов. Точно возьмёт пернатого. Беги, идиот, беги, пока не поздно. - И где же это бедное создание? – смущаясь и хлопая длинными ресницами, поинтересовался юноша и обвёл взглядом магазин. Всё, прощай, парень. И пернатый прощай. Заглотил беленький наживку по самые гланды. Анафема, продолжая мило улыбаться, повела Фелла в сторону подсобки, но, проходя мимо, почему-то остановилась возле моего террариума. - Вот он, наше радужное чудо. Стоп. Что? Я? Женщина, ты превзошла себя, если сумела так запудрить юнцу мозги, чтобы он решил взять меня. Меня. Питона. Двухметрового Радужного питона. И это я не об ориентации, а об окрасе, если что. От удивления я даже приподнялся и подполз ближе к стеклу, пытаясь найти хотя бы зачатки разума у этой голубоглазки. И, к сожалению, нашёл. Этот идиот брал меня по доброй воле, полностью осознавая, что он делает. Ну, ничего. После первой же кормёжки вернёт обратно, как другие. Ползали, знаем. - Ой, смотри как оживился. Ты ему понравился, точно тебе говорю. - Правда? – засиял парень. - Правда-правда. Ах, я так счастлива, что отдаю малыша в заботливые руки. Прежние владельцы не очень хорошо с ним обращались, - хозяйка притворно вздохнула, вызывая жалость у блондина. И вызвала. Он полез за кошельком, едва сдерживая слёзы. - Вот, как договаривались. Террариум я уже устроил, надеюсь, ему понравится. - Обязательно понравится! – девушка ловко взяла купюры и, не давая передумать, убежала в подсобку. Через минуту она появилась оттуда с переноской для меня. Я помню, какая она «ловкая», поэтому довольно шустро переполз сам, чем вызвал новый шквал причитаний о том, как же мне понравился мистер Фелл. - До свидания, мистер, миссис Пульцифер. - Пока-пока, Зира, - Анафема светилась не хуже Солнца. Юноша осторожно взял переноску и вышел из магазина. Я не в первый раз покидаю свою тюрьму, так что особой радости или волнения не испытываю. Всё равно вернёт через неделю-другую. Кэб долго петлял по улицам Лондона. Фелл периодически крайне деликатно просил водителя быть аккуратнее, ведь «Аденчика может укачать». Да, теперь меня так зовут. Аден. Ударение на «А». Аденчик. Адеяшечка. Адедюшечка. Как он только меня не назвал во время поездки. Кэб остановился, и мы вышли возле какого-то магазина. Судя по вывеске, магазин принадлежит или моему новоиспечённому хозяину, или его семье. Внутри довольно неплохо, хоть и немного пыльно. Везде книги. Эти странные штуки, в которые люди с таким удовольствием пялятся, изредка переворачивая страницу. Не понимаю, что в этом такого интересного. - Это твой новый дом, Аден. Тебе нравится?- смущённо, но очень ласково спросил меня Зира и приподнял переноску, давая осмотреться получше. Интерьер полностью отражает своего хозяина. Всё такое старинное, потёртое, но невообразимо уютное и светлое. Прямо как этот юноша. В глубине помещения скрывается стол, заваленный бумагами, папками. На краю стоит милая чашка с крылышками. И почему я уверен, что в ней давно остывший какао? Такое чувство, будто я уже был здесь. Как это называют люди? Дежавю? Глупости. Я не мог здесь быть. Никак. Не уверен, что меня даже когда-либо привозили в эту часть Лондона. Сохо, вроде. На секунду промелькнула мысль, что я хочу остаться тут навсегда, хоть и знаю, что это глупо, что я опять вернусь в тот дрянной магазинчик, но…Эти стеллажи с книгами, эти стулья, этот стол, чашка на нём. Всё почему-то кажется таким знакомым. Уютным. Родным… - Кроули… Я посмотрел на своего хозяина. Вроде, это был его голос, хоть и звучал немного иначе. Вдруг на душе стало так больно. Сердце колотится. К чему бы это. - Нравится, Аден? – видимо, он расценил моё шевеление, как «да», и мило улыбнулся, - Ах, я так рад. Пойдём, нужно пересадить тебя в террариум. Надеюсь, тебе понравится. Мы поднялись наверх по маленькой винтовой лестнице в углу магазинчика. Видимо, здесь Зира и живёт. Открылась дверь, и он внёс меня в светлую маленькую спальню, уютную, как и всё здесь. Огромная кровать с мягким матрасом, на которой легко могут поместиться двое мужчин, прикроватный столик со всякими баночками, шкаф и, конечно же, книги. Много книг. Меньше, чем внизу, но всё равно слишком много для спальни. Единственное, что выбивается из общей картины - подоконник. Нет, сам по себе он вполне вписывается, но вот армада горшков с цветами на нём – не очень. Кажется, что они не часть этого места. Как будто они не отсюда. Кто-то другой принёс их сюда и… Забыл. Оставил здесь…Так, кажется, я перенервничал сегодня, вот и лезет всякое в голову. На столе у стены я увидел террариум. Бесподобно. Большой, будет, где ползать, есть ветки для лазанья, укрытие, даже маленький бассейн, обложенный мхом. Это Рай. Зира осторожно помог мне перебраться в моё новое жилище, и теперь смотрел на меня с умилением, встав на колени и положив голову на руки, опёршись ими о стол. - Добро пожаловать в свой маленький Эдем, Аден. Адам. В Эдеме жил Адам, головка моя кудрявая. Эх… Ладно, какая разница, всё равно мне недолго носить это имя. - Прости, мне нужно идти открывать магазин. Обустраивайся пока что. Не буду тебе мешать. До вечера, Аден. И он ушёл. Оставил меня одного. Почему-то вдруг стало так тоскливо. Одиноко. Неужели из-за этого белобрысика? Я поудобнее устроился на ветках и задремал под лампой, а вечером и вовсе уполз спать в укрытие, на всякий случай оставив голову снаружи. Он вернулся только вечером. Тихо, стараясь не разбудить меня, разделся и лёг в кровать. Даже свет не включил. Серьёзно, Зира, не стоит так обо мне заботиться. Не давай мне ложной надежды. Я прекрасно знаю, что ты скоро отдашь меня обратно.