Память

— адора? адора, поднимайся! — знакомый голос слышится словно сквозь толщу воды, а адора где-то на дне, пытается открыть глаза и вынырнуть к свету, который пробивается сквозь веки. холодному и тусклому, как и всё в орде. орда. да, вот где они сейчас. кажется, воспоминания возвращаются. её зовут адора, она солдата, одна из лучших среди своих соратниц. и этой солдате срочно нужно вставать. — к... катра? — адора запинается слегка, пытаясь понять, правильно ли произнесла имя подруги, придавившей её всем телом и усиленно пытающейся её разбудить. — ну наконец-то! адора, хордак тебя побери, ты весь день в отключке лежала, пропустила всё самое интересное, — тараторит, как обычно, рассказывая перехваченные новости, смотрит насмешливо, пока адора тихонько выбирается из кошачьей хватки и встаёт на пол слабыми ногами. почему так раскалывается голова? — хэй, ты меня слушаешь вообще? — от резкого поворота в сторону собеседницы боль становится настолько сильной, что приходится опереться о стену, чтобы перевести дух, — адора, где ты пропадала вчера вечером? — катра взволнованно хватает цепкими пальцами за плечо, в лицо заглядывает с недоумением, ждёт ответа. адора хмурится, но ответом на её попытки напрячь память служит только противный звон. — я не помню. — что значит, не помнишь? — тёмная пустота клубится на краю сознания, обволакивая коварно, затупляя чувства. ещё немного, и адора сойдет с ума. реальность утекает сквозь пальцы, не поймаешь, не удержишь. — не помню, и всё. как только всплывёт, ты первой узнаешь, договорились? тело кажется чужим, реакции — заторможенными, когда адора чешет катру за ухом. кажется, это привычный жест. да, она определенно делает так часто. адора мысленно ставит галочку и направляется к душевым, оставив катру размышлять, что же не так с подругой на этот раз. не могла же она головой удариться? нет, не могла, — думает адора, стоя под ледяной водой, от напора которой немного больно даже. путающий мысли туман постепенно рассеивается, и наконец получается сфокусировать взгляд на зеленеющей в углу кабинки плесени, почти сливающейся со стенами. ступни мёрзнут на скользкой плитке, плечи пробирает едкая дрожь. кран поворачивается со скрипом, который режет по ушам и сливается с остатками надоедливого звона, преследующего адору с самого пробуждения. это хорошо. это возвращает ощущение присутствия. что же случилось вчера вечером? адора задаёт себе этот вопрос снова и снова, но тщетно. опирается о раковину, сдерживая тошноту, поднимает голову — и сначала не узнаёт в мутном зеркале собственное лицо. вглядывается покрасневшими опухшими глазами в стекло, с опаской трогает спутанные волосы — и вот это и есть любимица ткачихи и гордость орды? адора усмехается про себя и выходит в коридор. сил хватает только на натянутую улыбку в ответ на дружелюбные кивки и приветствия других солдат. судя по тому, как соратницы устало разбредаются по корпусу, основные тренировки уже закончились. интересно, как справился отряд адоры сегодня? странно, что никто не сдёрнула её с койки в привычные шесть утра — видимо, ткачиха постаралась. ткачиха. её образ не выходит из головы, фоновым шумом прячется за каждой мыслью. "с чего бы это?", — думает адора. "я вчера в чём-то провинилась?", — в груди нарастает необъяснимое чувство тревоги. перед глазами вспыхивают размытые блёклые картинки, от которых она привыкла отмахиваться, но в этот раз захотелось рассмотреть их пристальнее. смутно знакомая комната, что-то большое и красное, испещрённые шрамами руки, а потом… адора сгибается от пронзившей виски боли напополам, и только вовремя проходившая мимо катра, услышавшая хриплый отчаянный крик, спасает положение, затаскивая трясущуюся адору в комнату. — адора, что с тобой? хватит кричать, говори со мной! — катра больше обеспокоена, чем напугана, такое случается не в первый раз. громкие звуки её голоса делают только хуже. — не паникуй ты так, я в порядке, сейчас на уши всех поднимешь, — адора оглядывается по сторонам в поисках лишних людинь и продолжает уже тише, — со мной что-то происходит, катра, и я не понимаю, что. катра задумчиво закусывает губу, укрывает адору тонким казённым одеялом и устраивается у неё на плече. адора мнётся и растерянно смотрит на свои руки, словно сказать хочет что-то важное — она всегда делает такое лицо, когда вот-вот окажется на пороге невероятного для себя открытия. — дрыхнуть просто надо меньше, — фыркает катра, но продолжает слушать. — может, это всего лишь головная боль, — с тенью сомнения произносит адора, словно пытаясь себя саму убедить, что нет в этом ничего такого. она просто переутомилась, вот и всё. — пройдёт, наверное. — уверена? — уверена, — момент упущен. истина снова ускользает, а она была так близко. адора отводит взгляд и утыкается носом в лохматую макушку катры. хоть что-то родное и знакомое в этом странном дне. какое-то время они молчат, сосредоточившись на дыхании подруга подруги, каждая думает о чём-то своём. первой прерывает тишину катра. — знаешь, у меня дежавю, — через силу говорит, не любит откровенничать часто. не на одну адору что-то нашло сегодня, видимо. — дежавю? — когда нам было семь, помнишь? мы сидели на этом же месте, и ты, как всегда, несла свою милую, но такую сентиментальную чушь про обещания всегда быть вместе. адора не помнит. так же, как и то, что она делала вчера вечером. так же, как и сотни мелких моментов из жизни, которые, кажется, важны для катры. возможно, это всё же не просто головная боль.