Часть 1
21 августа 2019 г., 22:06
Питер еще в детском возрасте узнал, что такое наркотики. Мэй уже начинала объяснять, что в этом мире хорошо, а что плохо. Объясняла их последствия, их опасность, но стоило Питеру подрасти, и он связал свою жизнь с ними.
Первый раз попробовал на вечеринке покурить травы за компанию, потом марки, таблетки, а после и вовсе порошки и внутривенные наркотики. Они ему нравились и останавливаться он не намерен.
Питер не понимает после часовых воспитательных разговоров, насколько же это страшно.
Каждый шприц оставляет отвратительные шрамы на коже подростка; каждая дорожка, каждый выкуренный косяк запечатывает непоправимый вред организму и здоровью. Все это запускает необратимый механизм, от которого Паркеру самостоятельно не избавиться никакими силами.
Рядом с ним нет тех людей, кто смог бы помочь с пожирающей его зависимостью изо дня в день. Выедающая все живое, все здоровое, что до сих пор борется с ядом.
Зависимость Питера сильнее него самого.
И у него есть деньги на такое дорогое удовольствие.
Как говорится: «для дорогих людей дорогие наркотики»
***
В корпорации Старка нечасто случаются какие-то трудности, но именно эти трудности вызвали глобальную задержку зарплаты. Он за два дня истратил все запасы в личном туалете Тони, в который он пускает только Питера и Поттс. Нюхать амфетамин на дорогущей столешнице Старка, когда тот находится через стенку — лучшее чувство. Но именно сегодня ему не до удовольствия: из-за нервов, что мет кончился, что рано или поздно ломка его настигнет, он ежеминутно мечтает скрутить купюру и втянуть всю белую дорожку до крупинки. И ни с кем не поделиться. И вот только у него один геморрой: Бек отписал Питеру, что сможет его принять только поздним вечером. Естественно, как лучший из лучших, Бек обеспечивает их общение комплексной конфиденциальностью. Все для защиты и довольства клиентов. И Питер точно знает, что его дилер — самый запоминающийся и отвратительный персонаж.***
К назначенному времени Паркер опоздал, и, находясь напротив злополучной двери, совершил четыре шифрованных стука: три быстрых и последний с паузой. С системой охраны тут тоже все в порядке — над дверью висит камера — скрытая, само собой — и передает изображение на монитор в квартире. Но ему никто так и не открыл дверь и на второй раз, и на третий. С игнорированием со стороны Квентина Питер знаком, но не до такой степени. Он, в раздумьях и уже в мелких судорогах от ломки, начинает вовсе безразборно стучать в дверь. И ее открывают в гневе. — Еще раз ты мне будешь в дверь долбить, — Бек показывается раздраженным, что, собственно, очевидно, — и я подкину тебе заразный шприц. И Питер прекрасно понимает, если Бек увидит его ломку — пиши пропало. Он наотрез не принимает клиентов под ломкой. У него свои права на прием и выдачу. — Ты с первого раза не открыл, — ответил Питер. — Это нихуя не значит, — парирует мужчина. — Ты пришел свои долги закрывать? — Я… — Если нет, то тебе здесь делать нечего. Питер и вовсе забыл, что задолжал ему немаленькую сумму, хоть бывал в его квартире чаще, чем в собственной. Они прошли вглубь квартиры, и парень сел в кресло в гостиной, замечая, что на журнальном столике упаковки из-под шприцов и пустые зиплоки. Видимо, Квентин отлично развлекся в свободный свой час. Парень сощурился и готов поклясться, что чувствует чужое тепло и чужой гнев, напротив. И он не привык сидеть в должниках. — Верну тебе завтра деньги! — вскидывает руками юноша. — Впервые задержка зарплаты, а я тебе, как на зло, должен! — Да ты же сраный стажер! — мужчина ухмыльнулся. — Такому сосунку даже я бы не платил сразу. А то вдруг ты наркоманишь на досуге? Паркер давно свыкся к такому общению к его особе и уже не способен Квентина всерьез воспринимать. Но и отрицать нельзя, что ему крупно повезло с дилером и со связями, которые с ним познакомили: бывший лучший фармацевт известнейшего медицинского института страны, которого уволили из-за сбыта психотропных веществ с целью продажи, а позже и вовсе оправдали за «подкинутые наркотики». Разбирается в наркотиках и в их варке лучше, чем в собственной жизни.***
Питер сидит в этом уже чахлом от времени кресле и только и надеется на слепоту Бека по отношению к его ломке. Он уже вкушает этот горький вкус кокаина или амфетамина, смакует похвалу Старка за проделанную работу и красивую улыбку. И шелест зеленых баксов, которые так же быстро потратит, как и заработает. И он знает, что от химии Квентина его торкнет первоклассно, ведь не раз убеждался, что тот делает наркотики с такой чуткостью и пониманием собственного дела, что является главным авторитетом в гетто и опасных для жизни криминальных кругах, — он самый старший и уважаемый наркодилер в уголовной паутине. У него лучшие и самые дорогие наркотики. А еще и сомнительная психика. Не мужчина, а мечта. — Ты под ломкой. Питер не увидел, как его ладони зашлись в непроизвольной дрожи, как смотрит в одну точку пустым взглядом и как его зубы силой трутся об друг друга. И, главное — за этим всем молча следил в дверном проеме Бек, как бы понимая, с каким отчаянием он пришел. О черт. Кого-то сейчас выставят за дверь. За отсутствие денег. И за наркотическое похмелье. Нет денег — нет сделки. Все достаточно просто. И Питер знает, что он у Квентина в доверии. Только из-за этого он записывал ему все в задолженность. — И у меня нет денег, — в печали отвечает юноша. И Бек смеется и расслабляется на косяке двери. — Не перестаю тебе, малой, удивляться, — мужчина складывает руки в латексных перчатках. — Неужели твой папочка перестал тебе платить? Надоели молоденькие? Или парни? Он хоть знает, что ты на игле сидишь? — Замолчи! — от похмелья Паркер не осознает, что делает и хватается за волосы. — Он ничего и не должен знать! А за наркоту я выплачу все! Только, пожалуйста, дай мне сейчас… Мужчина нахмурился. Он не потерпит такое от малолетки. — Я должников не прощаю малой, — он потирает свою густую бороду. — Ты пришел ко мне под ломкой, так и еще просишь в подарок? Сколько ты мне, сучонок, задолжал? Пятьсот зеленых? Другого я бы в бетон заживо закатал, знаешь ли. — Я понимаю, понимаю, — ломка еще не настолько невыносимая, но уже воздействует на решения и разумность парня. — Давай решим все мирным путем? — Мне не нужны твои условия, — холодно отвечает Бек. — Хоть я с тобой и нянькаюсь полтора с хером года, но мне от тебя ничего не надо, малой. И только «малой» Питер слышит чаще, чем собственное имя от него. Просто «малой», словно парень ему в сыновья годится. Хотя, вроде бы, годится. Это с какой стороны посмотреть.***
Все дошло до того, что Питер уже предложил все известные ему способы оплаты, кроме секса. Он не имел сексуальный опыт, поэтому и не рассматривал этот вариант. Но терпение Бека не бесконечно, как и его психическое состояние: он достал глок тридцать седьмого калибра и приставил ко лбу пацана. В целях, наверное, запугать. Или все же убить? Чужие органы на черном рынке расходятся, как жареные пирожки. Вот что бывает, когда пользуешься доверием своего дилера. — Раньше я использовал револьвер из-за его мощности, но, знаешь, они уже не в моде, да и весил больше тебя с пулями в барабане, — Бек лениво убрал пушку с лица подростка, смотря в его стеклянные от испуга глаза. — Что мне мешает тебя прямо сейчас застрелить? Язык Паркера стал ватным, а горло будто колючей проволокой перемотали и только и мог, что гласные выговаривать. Скорее всего, он подумает над мыслей забросить это гиблое дело. Это ведь галлюцинации, правда? — Твой основной доход идет от меня? — фразы парня прерывистые, а дыхание сбивается. — Ведь я плачу тебе втрое больше, чем пять клиентов вместе взятых. — Губу закатай, — Квентин смеется. — Ты не единственный, кто мне переплачивает, но с такими процентами… — он спускает пистолет дулом вниз у бедра. — Поэтому мне невыгодно тебя убивать… Его вид изменяется: щурится, хмурит низко брови, ехидно улыбается. Он преподносит медленно пушку к паху к ширинке, щелкая им характерным звуком, давая понять, что пуля наготове. — …но выгодно трахнуть. У Питера встал ком в горле. Нет. Не ком, а булыжник размером с кулак. У него перед лицом огнестрельное оружие, которое пустит пулю в морду при первой же команде Квентина. И оно говорит, что, да, сладкий, я, как бы, в тебя целюсь. Бек действительно произнес это? Звучит более чем заманчиво. Питер сглотнул с болью и даже слегка протрезвел, вжался в кресло и вдруг прозвучал второй щелчок оружия, возвращая того в реальность. — Это обрежет твой долг наполовину, малой. И я прощу твою беспардонность. Дуло оказалось у рта и Питеру ничего не остается, как догадаться, что от него требуют. Он пододвинулся ближе, рвано дышит и не осмеливается даже начать. И хочется, и колется. — Мне нужна гарантия, Квентин. — Ты не в том положении, чтобы требовать гарантии. Лицо парня после такого нонсенса стало еще больше безжизненным. Тело разделяется на части, на мышцы и кости, кожа бледнеет и мешки под глазами становятся более болезненными. Но даже несмотря на такое, Паркер приближается к огнестрельному оружию и делает первое движение языком, приближаясь носом к чужим рукам в латексных перчатках и вдыхая так ему знакомый кислый запах. Материал пистолета теплый и еле шершавый, что приятно. Дуло пистолета до спускового крючка спустя время было во всю в слюнях, а темные джинсы владельца пушки доставляли ему дискомфорт, и терпение выливалось за края. Питер оторвался на секундную паузу, чтобы вытереть подбородок и раздражение на губах, как Бек берет его за него и большим пальцем проскальзывает под язык, делая это с лаской, и кладет под язык марку. — Рассасывай. — Зачем мне марка? — парень щупает тонкую, как копирка, бумагу. — Ты, хочешь сказать мне, не знаешь, для чего нужны марки? — Я знаю, но… — Вот и славно, поэтому заткнись.***
Питеру не знаком вкус пороха, но он прекрасно понимает, что Квентину удавалось с глока стрелять. И, судя по всему, не так давно. Может быть и не раз, ведь такому авторитету необходима самозащита в любом ее виде. Он не до конца имеет понятие, как правильно и умело делать минет. Как его делать именно так, чтобы понравилось. Ну, использовать язык и втянуть щеки умеет делать каждый. Главное не кусаться. Марка под языком медленного действия, ведь ее соль — кайф от ощущения, что наркотик у тебя во рту. Но дрожь пальцев прекратилась, лихорадка сошла на нет, но самая главная страсть всего этого спектакля с глоком ждет его после. Главное довести до кульминации. Питер не ждал, что пушка по началу будет так просто проходить в его глотку. Сперва он вообще боялся его брать глубже из-за рвотного рефлекса, но благодаря накатившему эффекту от марки и шершавым пальцам Бека, смог сломать себя. Настолько поломал себя, что заглатывал огнестрельное до спускового крючка. — Тебя Старк научил такому? — мужчина смеется. И стонет. Питер вытаскивает изо рта пушку и громко хватает воздух. — Иди нахуй, — он смотрит на довольное лицо Бека из-под бровей. — Я на него работаю, а не на нем. Разницу чуешь? — Кому расскажешь — не поверят, — Квентин ухватывает поудобней рукоять оружия и пихает пацана в грудь дулом, и тот в нирване от марки ударяется об спинку кресла. Грубость Беку не занимать. — Ты теперь у нас многогранный. Я прав? И зрачки Питера упали ниже: он видит, как мужчина расстегивает кожаный, дорогой ремень с золотой пряжкой с какой-то аббревиатурой. И тут он наотрез откинул все догадки о крупицах стыда и здравого смысла у дилера. Но поверил в карму. — Совесть не будет грызть? — интересуется подросток. — За что? Паркер вскидывает брови. — Ты меня собираешься в рот трахнуть! — Долги и в твоем возрасте долги, пацан. Паркер проследовал взглядом за улетающим в сторону ремнем и отложенным на журнальный столик пистолет. А потом и то, как Бек приблизился с выпирающей ширинкой. — Расстегивай. — Что? — сердце отдается в ушах, а десны онемели вместе с жалким языком. — Расстегивай и отрабатывай, Питер.***
— Блять, я не смогу! — Питер сомневается, что способен это сделать. А вдруг после этих слов Бек просто возьмет и застрелит его? Тело-то даже не найдет никто. — Сможешь, — умиротворенно отвечает Квентин. И вдруг его осенило: — Или, хочешь сказать, ты девственник? Подросток пытается выровнять дыхание, потому что чуть не вывернул весь желудочный сок на пол. Поскольку, когда сидишь на наркотиках круглыми сутками, забываешь о всех потребностях людских. И он посмотрел на мужчину исподлобья. Он не позволит себе понять, почему именно таким способом Бек решил его наказать. — Может быть ты и любишь шутить, что я постоянная давалка Тони, — Питер вытирает глаза от накатившихся слез из-за рефлекса, — но он не в моем вкусе, и я никогда не стоял перед кем-то на коленях! Как сейчас, например. Так что, да. Я жалостная целка, Бек. Мужчина только пожал плечами и улыбнулся. Улыбка была крайне нездоровой. — Тогда мы исправим это. Паркер вытирает лицо и чувствует помутнение в глазах, заторможенность рук из-за наркотика. Для него все в этом мире должно быть легким, как и брать в рот с превеликим рвением, но наркоманы состоят из химии, а не из воды. Клин клином в этом случае не вышибают. Старший видел общее состояние подростка: как он задыхается, как он боится и становится вовсе сахарным; как ему плохо и как ему хочется помочь всей душой. Поэтому ведет тонкими, покрытыми перчатками пальцами по голове парня, поглаживая чистые и мягкие волосы, и ведет его ближе к органу. К готовому и стоящему. И Питер под штормом эмоций и химии, и давления Бека на голову, берет до конца. Берет так, словно это тот тоненький и безобидный глок с десятью пулями в магазине. По самые чертовые гланды. Свое «не смогу» он сразу забыл, будто ничего и не говорил. На долю минуты он выкинул из головы, зачем вообще приехал на хату Бека. Так уж ему понравилось делать минет. Все равно терять нечего. Он априори впервые делает кому-то минет. Но какой-то крайне причудливый, добавляя всего понемногу: сверху, снизу. Странное желание добиться своего диктует ему, и из-за сильного аффекта марки мозг не способен вызвать рвотный рефлекс. Паркер понимал, что не только его фрикции доставляли наслаждение Беку, но и случай его девственности. Петтинг же не считается за полноценный секс?***
Пацана хочется выжать, как чертов перезревший лимон, чтобы косточки разлетались; хочется трахнуть со всей чертовой силой в его чертову глотку через эти чертовы амфетаминовые губы. Он трахается с заядлым семнадцатилетним наркоманом, с лучшим работником Старка. С малолеткой. — Блять… Язык не способен уставать, но язык Питера уже начинает давать слабину, а Квентин все как-никак не кончит. Только стонет и осыпает юношу в порыве кайфа ласковыми словечками, гладил по голове и стучал по щекам, когда тот водил головкой по внутренним стенкам. Питер уж подумал на чувства. Если подумать, то Бек не против повторить такой опыт. — Ты готов собственный рот подставить взамен дозы, — в сладости говорит старший, делая паузы перед словами. — Я знал тебя другим… — После этого я завяжу… — Наркоман всегда остается наркоманом, — обреченно для юноши цедит старший. — Немного тебя даже жаль. Лицо парня в слезах и слюнях, а рот и щеки горят огнем, но ему это нравится. Питеру нравится чувствовать эту усталость и удовлетворение от собственного дела. Как он и хотел получить в себе член дилера — он и получил. Только теперь сам мучается от жесткого стояка в штанах. Ему по правде больно терпеть эрекцию в джинсах уже немало времени. Это как нож острый.***
Бек притягивает парня за холку, стянув его волосы в кулаке и насаживает на всю длину, кончая обильно и с экстазом. Все тело окатил оргазм и разум мужчины будто перезагрузился, и карие глаза имели четкость, как и взор. — Тебе еще учиться и учиться, малой… Питер протирает алые губы от всего лишнего и проглатывает, что Бек, по движению кадыка, слишком ясно понял. Горло зудит, член болит, а внутри все еще блуждает сучий фантом чужого члена. — Даже не поцелуешь? — юноша с трудом восстанавливает сбитое дыхание и улыбается во все тридцать два, облизываясь. — Своего любимчика-то. Беку не смешно. Он и без этого редко реагирует на шутки Питера, но тут словно за больное задели: он плавно касается багряной щеки, слегка сутулится и приближается лицом к губам и… всей силой отпихивает Питера в кресло, что у подростка закружилась голова от удара об спинку. Его будто сковородой ударили. С такой силой его отпихнул собственный любовник. — Будешь много болтать, я верну первичную сумму. И не только сумму, но и кое-что тебе за щеку. — Ладно-ладно. Бек достает из кармана обещанный зиплок с белоснежным порошком. И этот порошок единственное, что вызывает у Питера улыбку. И преждевременную смерть.
