Я ждал... в Азкабане

Проснулся от крика. Собственного или из соседней камеры? Прислушавшись к ощущениям в горле, понял – всё-таки собственного. А странно, обычно кричит Белатрисса. Или Родольфус, в крайнем случае. Откинув к стене тонкое, едва ощутимое одеяло, Блэк спустил ноги на пол, бездумным взглядом рассматривая свои грязные и вечно замерзшие ступни. Когда-нибудь, наверное, он совсем перестанет их чувствовать. Тогда из снов окончательно исчезнут редкие картины прошлой жизни, где он сидит в уютном кресле перед камином в тёплых шерстяных носках, которые ему накануне вручила миссис Поттер. Знала бы эта добрая старушка, как он мечтает вернуться в те времена и вновь ворчать, что носки жутко колючие. Но нет. Сегодня умирал Джеймс. Снова и снова падал на спину с остекленевшим взглядом, и каждый раз звал его. А он его предал. Он убил его. Убил-убил-убил. И Лили убил тоже он. Она умирала вчера. Поднявшись с узкой и жесткой койки, Сириус подошёл к узкому окну, за которым вечно бушевал шторм и дементоры. Вглядываясь в непроглядную серость, будто в свою душу, мужчина потерял счет времени и отпрянул назад, лишь когда от окна потянуло знакомым холодом. У двери в коридор уже стоял на подносе его завтрак. Рвотный рефлекс от еды в Азкабане он поборол ещё пару лет назад. Совершенно автоматически прожевав всё, что ему принесли, он отставил посуду обратно к двери и приблизился, пошатываясь, к дальнему углу камеры. Там он стачивал ногти о стену, рисуя чёрточки-дни, которые медленно переходили в недели, месяцы и годы. Он смирился с пожизненным заключением. Он хотел этого наказания, зная, что заслужил. Не за убийство магглов и взрыв целого квартала, нет. Он сделал ещё более ужасное. Он убил своих друзей. Доверился предателю, подозревая друга. И убил их. Убийца-убийца-убийца. Пересчитав зачеркнутые палочки несколько раз, Сириус отсчитал, сколько лет сейчас Гарри, сколько дней назад он видел в последний раз Джеймса с Лили и сколько раз за это время обратился Римус. Крик Белатриссы. Обед. К вечеру он обошёл свою камеру ровно двести одиннадцать раз и повторил про себя все заклинания с первого по пятый курс, запнувшись на Алохоморе и Редукто. Почему на них? Без разницы. Сразу после ужина из коридора послышались множественные вопли заключенных, предупреждая о приближении дементоров. Сириус побледнел и замер. Заклинание, зазубренное ещё в школе, вдруг вылетело из головы. Ноги парализовало от ужаса, поэтому он просто молча стоял и смотрел сквозь решётку, как дементор тянет к нему свои лапы, забирая единственное радостное воспоминание за сегодня. Вязаные носки от миссис Поттер. Как только дементор проплыл дальше по коридору, Сириус обессилено рухнул на колени, спрятав лицо в ладонях. Судорожно выдохнув, он подавил дрожь по всему телу и вспомнил нужное заклинание, обращаясь в большого черного пса. Так разъедающая душу пустота меньше чувствовалась. Свернувшись в клубок на койке, Сириус закрыл слезящиеся глаза и вздохнул. Кто будет кричать на ночь? А, всё-таки Родольфус. Сегодня во сне умирает Сириус. На пороге разрушенного дома в Годриковой Впадине.