Развлечения супергероев

      Был последний день зимних праздников. Тони обзвонил нескольких своих друзей и предложил пойти в ресторан. Так получилось, что столик уже был забронирован, и поэтому большей части всё равно пришлось согласится. Когда подошёл Стив, то увидел Тони и Пеппер, разглядывающих меню. Потом подтянулись Стивен Стрэндж и Роуди, затем Наташа и Скотт, и, ко всеобщему удивлению, Баки. — Ты, Барнс, как швейцарские часы, — мрачно заметил Тони. — Минута в минуту. Он показал на часы, на которых было без пяти секунд семь вечера. — Сам бы так научился, — фыркнула Наташа. — Сам-то либо опаздываешь на полчаса, либо приезжаешь слишком рано и ворчишь. — Что мы вообще тут делаем? — спросил Роуди. — Мне завтра на работу, ко мне новички приходят! — Не бойся, всё будет круто! — Тони, — начал Роуди. — Если ты мне говоришь, что всё будет круто, то мы напьёмся и нас отсюда на носилках будут выносить. Стив и Баки переглянулись. Наташа улыбнулась. — Так что мы делаем? — спросил Стив. — Играем в «Я никогда не», капитан сосулька, — сказал Тони. — Это детская игра, ты забыл? — спросил Стрэндж. — Да, но сейчас мы будем не просто руки поднимать, мы будем пить! — сказал Тони с довольным видом. На стол принесли пять бокалов шампанского. — Хиленько, — заметил Стив. — Обычно ты нас виски спаиваешь. — Это для разгона, потом будет тебе виски, и даже водка, — сказал Тони. — Итак, я никогда не убегал из дома, как бы тяжело мне не было. Роуди выпил несколько глотков шампанского, его примеру последовали Баки и Скотт. — Ты сбегал из дома? — удивился Тони. — Роуди-то ладно, я об этом знаю, да и Барнсу я не удивлён, но ты, Лэнг? — Да, я сбегал из дома, причём несколько раз. Мои родители заставляли меня учиться с утра до ночи, не выпускали гулять, запрещали общаться с друзьями вне школы и так далее. — И что потом? — спросил Баки. — Начал врать про окончание уроков в школе, гулял ночью, взламывал сигнализацию… — Весело живёшь, — заметил Стив. — В наше время было проще. — Вовсе нет, — возразил Баки. — Мне, чтобы пойти гулять, приходилось врать про создание школьных проектов, ведь меня всегда сажали сидеть с младшими детьми. — Лэнг, твоя очередь! — заметила Пеппер. — Я никогда не… Я никогда не взрывал школьные туалеты. В этот раз пить пришлось Наташе, Стивену и Тони. Впрочем последний, кажется, был даже рад. — Ты, Скотт, как-то скучно живёшь, — сказал Тони. — Как можно за столько лет в школе ни разу не взорвать туалет? Скотт пожал плечами. — Я вот с десяти лет так развлекался! — сказал Тони. — Я, конечно, не так рано, начал, но несколько раз в течение восьмого класса взрывал туалеты в школе просто потому, что неправильно смешивал реактивы, взятые из школьной лаборатории. — Боже, Стрэндж, никогда бы не подумала, что ты воровал школьные реактивы для изучения химии! — Наташа была поражена. — А мои родители были против того, чтобы я занимался этим дома. Приходилось одалживать у учителя химии и потом где попало пробовать самостоятельно. Кстати, Наташа, твоя очередь. Она задумалась, а потом быстро и радостно произнесла: — Я никогда не страдала из-за любви. Не видела в этом смысла. К её удивлению, выпили абсолютно все, кроме неё. Наташа была настолько удивлена, что не знала, кого спросить первым. — Со мной, думаю, всё должно быть ясно, — сказал Стив. — Но вот у Баки есть длинная и слезливая история, верно, Бак? Баки отвёл глаза, а потом медленно произнёс: — Да, у меня есть длинная и слезливая история. Но я начну её после того, как вы дозакажете себе алкоголь. Ну, или что вы там будете. Гости ресторана вызвали официанта, сделали дозаказ и приготовились слушать. Никто, кроме Стива, раньше не разговаривал с Баки по душам и не знал никаких историй ни о нём, ни о его прошлом. — Это было пару лет назад, ещё до того, как мы встретились с Таносом. После ситуации с договором я был вынужден скитаться по городам и домам ещё довольно долго и однажды поселился в съёмной квартире, которую сдавала молодая девушка, студентка. Она была совсем обычная на первый взгляд, но сразу проявила доброту и деликатность, не стала задавать личных вопросов и не боялась меня. Мне даже долгое время казалось, что она не понимает, кто я. — Но ведь это невозможно, — сказал Стрэндж. — Про тебя все газеты мира писали. Да и в интернете было полно информации. — Ну, у меня были случаи, когда я заселялся в гостиницы или хостелы, а хозяин даже не догадывался, что меня ищут. А потом узнавал и выгонял. А эта девушка не выдавала своего знания, но и выгонять не собиралась. Она заходила каждые две недели и осматривала квартиру, всегда говорила на темы, не касающиеся супергероев и всего остального. За полгода я к ней очень привязался, даже полюбил разговоры с ней. Только спустя восемь месяцев после заселения, когда она в очередной раз пришла осматривать квартиру, я понял, что она всё знает. Она сначала щебетала про погоду и про цветы, про исторические танцы. Потом она рассказала, что её парень сделал ей предложение и что она очень счастлива. Меня это настолько укололо, что я даже не заметил, как она перешла от рассказов о себе ко мне. Она меня спросила: «Почему вы до сих пор мне не рассказали о себе? Вы думаете, что я вас выгоню?». Наташа рассмеялась. — Её надо к нам в Мстителей. Она почти год сдавала квартиру одному из опаснейших агентов мира, влюбила его в себя и потом спросила, почему он ей ничего не рассказывал о своей личности! Это же гениально! Ты к ней привязан и не сбежишь, к тому же зависишь от неё, так что тебе просто-напросто придётся всё рассказать. Баки покрутил стакан с янтарной жидкостью. Тони, разглядывающий блики на бокале, хмыкнул. Скотт и Стив переглянулись. — В общем, она спросила, почему я до сих пор не сказал ей, что являюсь Зимним солдатом. Ну, я настолько расстроился, что она выходит замуж и мне больше не должно быть до неё дела, что рассказал ей всё от начала и до конца. Она меня выслушала от начала и до конца, обняла и ушла. А на следующий день притащила ко мне домой щенка, сказав, что это подарок. — То есть она тебя не выгнала? — Пеппер была удивлена. В тот период всех, кто хотя бы как-то относился к Мстителям, не особо жаловали. — Нет. Я прожил у неё ещё полгода, а потом, когда мне стало невыносимо её видеть, я съехал. Но она периодически пишет мне и спрашивает, как я. — Отвечаешь? — спросила Наташа. — Конечно. Она же мне собаку подарила, к тому же я долго у неё жил. Обсудив все несчастные истории о любви, перешли к новому пункту. Теперь была очередь Стива. — Я никогда не… тонул. Но, в отличие от Стива, когда-то тонул Тони. — Я в детстве поехал в отпуск, мне было тогда лет восемь, плавать я не умел. Ну и были там другие дети, с которыми мы играли около бассейна. Родителей моих не было, у них там работа в другой стране, со мной был Джарвис. Но он тогда срочно уехал домой решать какую-то срочную проблему, и я весь день был на попечении родителей одной девочки, с которой мы жили рядом. У неё был старший брат, которому было уже лет семнадцать-восемнадцать и он решил в бассейн прыгнуть с разбега. — И ты решил повторить, — закивала Пеппер, уже знавшая эту историю. Послышался нервный смех. — Да, я решил повторить. Разбежался значит, прыгнул, отлетел метра на два от бортика. И начал тонуть. Скотт, знавший все прелести детей, которые не умеют плавать (в конце концов, он сам учил дочь плавать и не тонуть), почувствовал, как по его спине пробирается холодок. — Ну, все всполошились, — продолжил Тони. — Женщина, на которую меня оставил Джарвис, меня знатно отругала, даже, наверное, хуже, чем мои собственные родители, но тот ужас я помню до сих пор. Спустя несколько секунд молчания Роуди решил сделать свой ход: — Я никогда не крал у друзей. — Как вообще можно красть у друзей! — возмущённо и в один голос возмутились Баки и Стив. Скотт выпил немного виски. — Я крал. Все воззрились на него со смесью недоумения, неверия и презрения. — Я хотел купить себе велосипед, причём крутой, дорогой. Целый год и ещё одно лето копил деньги, зарабатывал честным трудом. А потом, я взломал сигнализацию, чтобы сбежать из дома, и родители об этом узнали. Мне тогда пришлось отдать им все свои деньги. Вы не представляете, как мне было обидно! Я уже скопил все деньги, мне оставалось только купить велосипед, я даже всей школе растрезвонил, что у меня будет самый крутой и самый дорогой. Через несколько дней я украл у своего богатенького друга из дома ожерелье его матери. — Господи, — Стив закрыл лицо рукой. — Ну, друг попросил меня вернуть ожерелье, в противном случае он написал бы заявление на кражу. Пришлось вернуть. Родители бы меня заживо закопали, если бы узнали про это. Очередная пауза, очередные задумчивые лица. — Я никогда не издевалась над одноклассниками, — сказала Пеппер. Тони и Стрэндж переглянулись и выпили. — Я издевался над бедным и одетым в дешёвую одежду одноклассником несколько лет, — сказал Тони. — Я его дразнил, издевался, всячески унижал… До физического насилия не доходило, но я знатно испортил ему жизнь и самооценку. Потом я несколько раз перед ним извинялся и пытался загладить вину, но он до сих пор меня не простил. И поделом. — Я не издевался ни над кем так долго, — вклинился Стрэндж до того, как кто-то успел отреагировать на слова Тони. — Я просто был свидетелем избиения одноклассника. Я тогда ничего не сделал и просто стоял и смотрел. По сути — это содействие преступлению. Стив вздохнул. — Я сам был жертвой и надо мной тоже издевались. Были люди, которые как ты, Стивен, смотрели, как меня бьют. Таких людей много. Только не все в этом сознаются. — Давайте, наверное, дальше, — сказала Наташа. Ей самой было неловко от сложившегося молчания. — Стивен, чего ты никогда не делал? — Я никогда не скрывал свои глобальные промахи. Тони, Скотт и Наташа выпили молча, без единого слова. Скотт, впрочем, уже рассказал одну историю про ожерелье. — Я не могу об этом рассказать, не сейчас, — сказала Наташа. — Да, я скрываю свои главные ошибки, и продолжаю их скрывать. Но пока по-другому не могу. — А я просто не считаю нужным говорить о том, как я вёл себя как подонок, а потом это скрывал, — добавил Тони. Все покрутили пустые и полупустые стаканы. — Да… Как много мы не знаем друг о друге, — сказала Пеппер. — Ходим, смотрим… Кому-то улыбаемся, с кем-то практически не говорим… Но ведь все мы одинаковые и у всех нас есть какие-то грехи, которые мы утаиваем и замалчиваем. Мы не рассказываем людям истории и себе и своём светлом прошлом, о людях, которые видят в нас свет. Мы не говорим о своих ошибках. Мы не признаемся в своих преступлениях. И при этом смотрим друг другу в лицо…