Гроза

Утомленный сначала долгим перелетом, а затем отыгранным концертом, Шура ввалился в гостиничный номер, наспех принял душ, добрел до широкой двуспальной кровати и практически сразу же отрубился. Кажется, ему даже ничего не снилось, потому что, когда ближе к полуночи поднялся сильный ветер и крупные дождевые капли зашелестели в окна, а затем одна за одной, засверкали белые зарницы, сопровождаемые сильными громовыми раскатами, он только повернулся на другой бок, зарылся поглубже в мягкую подушку и собрался спать дальше. Темноту комнаты разорвало еще несколько вспышек. Грянул гром. Шура безмятежно спал. И в этот самый момент в дверь его номера постучали. Нет, сначала к нему осторожно поскреблись, а потом, видя, что хозяин комнаты не отвечает, забарабанили все громче. Шура с трудом отодрал себя от постели и в полудреме двинулся на стук. Наскоро обмотавшись полотенцем, подхваченным по пути, и, не зажигая света, распахнул дверь. На пороге, стуча зубами и прижимая к себе подушку, в белом махровом халате на голое тело стоял Лёва. - Эмм… эээ… Лёвчик? - Пу… пусти меня! - Что случилось? Новый раскат грома сотряс гостиницу. Где-то вдалеке взвыли автомобильные сигнализации. Лёва, протиснувшись вместе с подушкой мимо Шуры, с треском захлопнул дверь. - Слышишь? Там гроза! - Ну и что? - С детства грозу не люблю! Спать под нее не могу… - Надо же! А я-то всегда думал, что ты не любишь только крокодилов и болгарский перец. - Шура! Бросив подушку на кресло, Лёва, как большая взъерошенная птица, поглубже закопался в свой халат и с максимальным удобством расположился там же, пристроив голые ноги на край журнального столика. Шурик вернулся в кровать. Они помолчали. Гроза и не думала утихать. Зевнув, Шура потянулся за мобильником. Полчетвертого ночи. - И что ты предлагаешь? Я, в отличие от тебя, спать могу. И не просто могу, а даже очень хочу, между прочим. - А я у тебя здесь посижу. Ну, пока она не кончится. Можно? Ты же меня не выгонишь? Не могу я один… - Неужели совсем спать не хочешь? – усомнился Шура, помня о том, что больше всех на концертах как раз выкладывается его друг. – Завтра… точнее уже сегодня будешь не в голосе. - Честно говоря, безумно хочу, - пробормотал Лёва, делая самые страдальческие в своем богатом мимическом арсенале глаза. – Но не могу. Что делать? Ладно. Шур, да ты ложись, не обращай на меня внимания, я, может, в кресле усну. - Ну так и спал бы в кресле. Только у себя. - Не могу! - Наушники дать? - Неа. Шурик, можно, я все же останусь? Все-таки, когда ты рядом, мне как-то спокойнее. И Шура, которому в данный момент спать хотелось куда сильнее, чем спорить, сдался. - Ладно, черт с тобой, Бортник. Спи в кресле. Только утром мне не жалуйся, если твоя спина опять одеревенеет и нам придется всей группой искать тебе в этой глуши светил отечественной медицины. - Не буду, - согласился Лёва. – Спи. Ой! Зарница за окном оказалась такой яркой, что на миг стало светло, как днем. Шура с кровати увидел, как Лёва зажал уши и втянул голову в плечи. Следом хряснул гром. - Ни хера себе… ты видел? Так звездануло! Скинув, одеяло, Шура рывком подскочил на постели. - Лёва! - Что? - Я тоже не смогу спать, если ты будешь вслух комментировать каждую молнию! - Я не молнию, я все вместе не люблю. Ладно, я понимаю. Извини, Шур. Спи. Я больше не буду. Ой! За окном хряснуло снова. - Вот каждый раз с тобой какая-то неведомая фигня случается, а разгребать приходится мне,- вздохнув, сказал Шура. – Ну где я в прошлой жизни согрешил, а? Иди сюда, горе мое. - Ты это мне? - Нет, это я папе римскому. Заканчивай тупить и иди сюда. - Куда? - Ко мне. - Эээээ… к тебе – в каком смысле? - Лёв, просто встань с кресла, возьми в руки подушку и принеси ее сюда. Двигай-двигай ластами. Молодец. А теперь ложись. Ага. Сюда. Вот так. У меня, правда, только одно одеяло, и оно какое-то не очень большое, но зато у тебя есть халат, авось, не замерзнем. - Я тебе помешаю. - Ты мне уже помешал. Ложись давай. - Шур, я… - Еще одно слово, и ты будешь спать не на кровати, а рядом на коврике, - зарычал Шура. - И тогда за твою спину я точно не ручаюсь… Кровать едва слышно скрипнула, когда на нее опустился вес еще одного тела. Шуре показалось, что настороженный Лёва постарался занять с краю как можно меньше места, как-то там скрючившись под своим халатом, чтобы не доставить ему еще большего неудобства. И это вдруг показалось забавным. - Расслабься, - сонно пробормотал Шурик и, протянув руку, потрепал Лёву по плечу. – Ложись нормально. Я не кусаюсь. И торжественно обещаю не покушаться на твою честь. Если сам, конечно, не захочешь. - А мне тоже надо такое пообещать? – хмыкнул Лёва. - А это уже твое дело. Все, Лёв, слышишь, гроза потихоньку уходит. Давай, нам надо поспать хоть пару часиков перед вылетом. - Спокойной ночи. Шурик в ответ пробормотал что-то такое неразборчивое и почти сразу же погрузился в сон. А Лёва, несмотря на сумасшедшую усталость за день, на двухчасовой концерт, все не спал. Просто не мог. Во-первых, за столько времени кочевой жизни он так и не научился беспроблемно засыпать на чужом месте. Во-вторых, гром еще где-то бормотал, конечно, уже не такой раскатистый, но его отзвуки напоминали о себе. В-третьих, у него жутко замерзли ноги – халат в качестве одеяла начинался у плеч и заканчивался где-то под коленками, и укрыться им нормально никак не получалось. А в-четвертых… в-четвертых, самым отвлекающим, наверное, было то, что сладко посапывающий Шурик как-то неуловимо повернулся во сне и теперь горячо дышал ему в самую шею… В общем, это была та еще проблема. Уснуть никак не получалось. Лёва едва слышно застонал. И почти в ту же самую секунду ощутил, как теплые Шурины руки обхватили его за пояс. - Ты чего? Так и не спишь? Я храпел, что ли? - Не храпел. Просто заснуть не могу. Да еще немного замерз… - Замерз? – удивился Шура и, отодвинув халат, прижался к Лёве сзади всем своим телом, предварительно заботливо подоткнув вокруг них одно на двоих одеяло. – Ну что? Так теплее? Под халатом у Лёвы ничего не было, и он непроизвольно охнул, когда такой теплый и голый Шурик в одном полотенце на чреслах так невинно и возбуждающе одновременно коснулся его со спины. Горячие ноги втиснулись между его замерзшими ногами, согревая их. «Бортник, у тебя недотрах», - сказал внутренний голос. - Шурик… - Не дергайся, - хриплым от сна голосом мурлыкнул Шура. – Ну, ты чего? Я же ничего не делаю, просто грею тебя. - Ага. - Все в порядке. Просто расслабься. - Ага. Интересно, как это можно расслабиться, когда руки Шурика так по-хозяйски обвили его талию, а подбородок очень уютно устроился на плече, словно там находился всегда. Лёва закашлялся. Делать вид, что все в порядке, с каждой секундой становилось все сложнее. Особенно после того, как Шурик, взмахнув своими длинными патлами, коротко поцеловал его в плечо. Прямо в ящерку. Ну вот, и как тут после такого уснуть? - Спи. - Угу. - Не угукай, а просто спи. - Ладно. Он попытался вывернуться, для того, чтобы если не разорвать, то хотя бы минимизировать их жаркий контакт и перевернуться на живот, чтобы Шура не догадался о его очевидной проблеме, но в данной ситуации это оказалось тоже весьма затруднительным. - Шур… ты… - Шшшшш… я все понимаю. - Что ты понимаешь? – растерянно пробормотал Лёва. «Что твой недотрах принял просто космические масштабы», - подсказал голос. - Повернись ко мне лицом, - попросил Шура. - Мммм… Объятие на миг распалось, ровно настолько, чтобы позволить обоим сменить диспозицию. Приподняв повыше подушку, Шура протянул руку и обратно привлек Лёву к себе лицом, пригладил ему растрепанные волосы, заводя темно-русую волнистую прядь за ухо. От этого простого прикосновения Лёва замер, как молодой олень. - Скоро светать начнет, - почему-то шепотом сказал он. - Угу, - отозвался Шура. Его пальцы скользили дальше, поглаживали, ласкали, путаясь в Лёвиных прядях, а теплое бедро в сбившемся полотенце теперь касалось его бедра, и другая рука будто бы нечаянно задевала его плечо, грудь, живот. А ниже… Сердце забилось в бешеном ритме, и Лёва едва удержал стон, когда почувствовал, что в его бедро уперлась каменно напряженная плоть друга. - Шурик… - Помнишь, что мы пообещали друг другу перед самой свадьбой? – спросил тот. - Помню, - сдавленным голосом ответил Лёва, ощутив, как пальцы Шуры сомкнулись на его возбужденном члене. – Мы остаемся лишь друзьями, оставляя наши отношения в прошлом… И если наш уговор еще в силе… Он не договорил, потому что Шура склонился к нему, и, на миг заглянув в глаза, мягко, успокаивающе поцеловал. - Тише. Не шарахайся. Мы ничего не нарушим. Я тоже тебя хочу. Чувствуешь? - Да… Две пары губ снова встретились в поцелуе, сливаясь в одно целое, ненасытное, жаркое до самых кончиков волос. Длинные чуткие пальцы осторожно, точно боясь оставить компрометирующие отметины, ласкали друг друга, пробегали по сильной груди, срывались со скользкой от испарины кожи, снова искали контакта… Лёва застонал, словно ему не хватало воздуха, но не отстранился, когда Шура навис над ним, накрывая своим телом, и упругая возбужденная плоть заскользила по его плоти, сливаясь по всей длине в восхитительном взаимном трении. Лёва забормотал и чертыхнулся, коротко выдыхая. Шура вскрикнул, откидывая назад голову. Несколько сильных движений навстречу друг другу, и все обращается в один безумный золотой всполох перед глазами, в крылышки сине-зеленых мотыльков, в длинный хвост кометы, в сладость янтарного меда, в неизведанный по своей силе взаимный оргазм, разбрызгивая искрами по венам кровь. В глазах еще мельтешили разноцветные огоньки, а тело разом стало обмякшим и тяжелым. Шура, хитро поглядывая на усталого, лежащего с закрытыми глазами Лёву, блаженно откинулся на спину. - Что это было? – спросил тот, не открывая глаз. - А кто его знает? – Шура пожал плечами. – Кто-то однажды сказал, что между дружбой и любовью не такая уж и большая разница. Так что неудивительно, что иногда одно чувство перетекает в другое. А ты мне всегда был больше, чем просто друг. - Шурик... - Лёва опустил голову на его грудь и потерся щекой. - И еще... я понял, что безумно, просто невероятно соскучился. - Если бы ты знал, как я по тебе тоже... - Знаю. Наверно, можно было сказать еще много чего, чтобы донести друг до друга свои чувства, но им почему-то всегда хватало пары простых фраз и долгого молчания. Даже после долгой разлуки. - Ну, теперь-то уснешь? - Ага. Только в душ надо сходить, - идти куда-то из теплой постели и Шуркиных объятий на самом деле было безумно лениво. Лёва приподнялся на подушке, вглядываясь в мечтательное и необычайно счастливое лицо друга. Шура мурлыкал себе под нос какую-то мелодию. Выгоревшие длинные до плеч волосы, опухшие от поцелуев губы и сиреневые тени под глазами делали его невероятно красивым. Лёва прижался к нему теснее, и Шура тут же обнял его. - У нас осталось всего два часа. Спи. - Сплю, - ответил Лёва, послушно улетая в сон. *** Утром, собираясь в просторном холле на завтрак, остальные участники группы «Би-2» с удивлением отметили тот факт, что их фронтмены, какие-то уж чересчур довольные, вышли из одного номера. Вместе. Но что это было, почему-то спрашивать никто так и не стал…