Мой личный наркотик

      Знаете, утро начинается не с кофе, а с громкого крика: — Какого хрена здесь творится?! — Мы немного посидели с Васей, нечего так кричать… — мне было очень тяжело говорить, да и вообще не хотелось, но вопросы сыпались и сыпались. — Я вижу как вы посидели! Кругом валяются банки из-под пива, прожжён диван… и, о Господи… это вообще что? — я направил свой взгляд на стол и увидел там ёжика, которого мы сделали из мокрого печенья и бычков. — Это ёжик Егор, познакомься. — Да пошёл ты, — я подорвался за тобой, уже хотевшей уйти, и обнял. Руки крепко обвились вокруг твоей талии. Ты шумно выдохнула, тихо сказав «сука», повернулась ко мне лицом и поцеловала, больно укусив за губу. — Ай, больно! — я улыбнулся и мне улыбнулись в ответ. — Иди убирайся, алкашня хренова, — ты поцеловала меня в щёку и пошла на кухню. — Я тебя тоже люблю, коть, — улыбаясь как последний дурак я принялся собирать все банки из-под пива. Поднимая очередную банку из неё вылились остатки пива, пришлось идти за тряпкой и вытирать лужу.       Самое что интересное, как бы сильно мы не ссорились, всегда получалось помириться, хоть и давалось не просто. Мы уже полтора года вместе, хоть мне и 16, а тебе 17. Если интересно где родители, то я живу отдельно, получилось договориться с родителями. Да, это было тяжело, но зато смог утащить в эту берлогу свою девочку. Правда мой кореш был не очень-то и рад такому исходу, потому что как он говорил: «Мы не сможем нормально собраться и выпить, тебе же будут запрещать много пить, а ты в свою очередь будешь слушаться и сидеть смотреть на бутылку». Вася вообще был против того, что мы с Машей встречаемся, говорил, что долго встречаться мы не будем и кучу других глупостей. Самое грустное, что такое говорили почти все друзья, но пришлось забивать на их мнение, иначе мы бы расстались ещё хрен знает когда.

***

      Буквально через час я смог прибрать квартиру и привести её в нормальное состояние. Немного помявшись, пошёл на кухню. Ты стояла у плиты и что-то помешивала. Я стоял в проходе и не решался подходить, почему-то было стыдно за алко-ночь с Васькой.       Ты же слушала музыку в наушниках и тихонько подпевала. Это занятие показалось таким домашним и родным, что я просто стоял и слушал как поёшь. Через пару минут всё же решился подойти.       Мои руки обвились вокруг талии. Ты слегка дёрнулась от неожиданности, но, поняв, что это я, расслабилась и накрыла своими руками мои. Было так тепло и уютно, что хотелось так простоять вечность, но приходилось убирать руки, чтоб помешать наш обед.       Музыка в наушниках играла достаточно громко, чтоб я мог её услышать. Вот и сейчас играла песня с явно пошлым контекстом. Ещё немного послушав о том, как в песне кто-то кого-то хочет, я закатил глаза, а позже хитро улыбнулся сам себе. Убедившись, что глаза у тебя закрыты, я нежно поцеловал в шею и прямо-таки почувствовал как ты распахнула глаза и выдохнула. Замечаю, что ты чуть наклонила шею, как бы давая разрешение на продолжение. Недолго думая, опять принялся целовать шею, иногда кусать, заставляя свою девочку тихо постанывать. Я выводил непонятные линии языком, дул на них, целовал, а потом ты выключила плиту и развернулась ко мне. Мы просто стояли и смотрели друг другу в глаза. Мне всегда нравились твои карие глаза, я мог смотреть в них бесконечно долго. Ещё мне нравятся твои губы, нравится касаться их. Вот и сейчас наклоняю голову и целую, рукой зарываясь в короткие до плеч волосы. Ты обнимаешь меня и это очень приятно. Из наушников до сих пор играет музыка и, кажется, эту песню я знаю. Отстраняюсь, смотрю в глаза. Ты смотришь в ответ, твой взгляд как будто раздевает, хотя скоро ты уже и так разденешь меня. Вслушиваюсь в слова песни и тихо пропеваю:

Без тебя в груди Всё рвётся на части. Тлеет сердце, Накаляясь от страсти. Я мечтаю лишь О капельки счастья, И шепнуть «Я тебя люблю».

После этого сердце начинает отбивать бешенный ритм, ты переводишь взгляд с глаз на губы и обратно. Делаю точно так же. Вскоре тебе надоедают эти детские переглядки и ты притягиваешь за ворот для нового поцелуя, который показывает желание. Зачем-то представил, что если бы мы завели кота или собаку, то начали бы спорить как назвать, и, в итоге, завели бы и кота и собаку. Сквозь поцелуй улыбнулся своим мыслям. Ты это почувствовала и потрепала по голове. Наверное это и есть счастье. Обычное такое счастье.       Тем временем твои руки скользят по моему телу, заставляя выгибаться навстречу. Лёгким движением ты сажаешь меня на стол, попутно скидывая с него всё лишнее. Нежно целуешь, а после отходишь. Смотрю за твоими движениями, смотрю на тебя. Ты ведь знаешь, что очень красива? Когда сидишь и слушаешь музыку, когда в полураздетом виде сидишь на мне, даже когда плачешь, хоть и больно видеть твои слёзы. Я готов любоваться каждым твоим движением, слушать всё, что ты говоришь. А ещё всегда, когда ты улыбаешься, в сердце что-то приятно щемит, и хочется улыбнуться в ответ, так что, пожалуйста, чаще улыбайся.       Ты подошла к окну и задёрнула тёмно-бордовые шторы, тем самым оставив комнату в полумраке. Из кухонного шкафчика вытаскиваешь ароматические свечи и расставляешь их там, где мы не сможем их уронить, а после поджигаешь. Кухня наполняется приятным светом и запахом, наверное, виноград. Мне просто раньше не особо доводилось находиться в такой обстановке, поэтому как-то теряюсь, когда ты подходишь ближе. Смотрю в твои глаза и замечаю как огонь отражается в них. Боже, это так завораживающе, притягательно и сексуально, что хочется прямо здесь и сейчас. Чувствую как от этой мысли мои щёки краснеют, а от желания уже бросает в жар. Не могу больше терпеть и тянусь к твоим губам. Ты отвечаешь мне, порой углубляя поцелуй, а иногда кусая, но эта боль приятная. Думаю о том, что не хватает только алкоголя. Резко вспоминаю о спрятанной бутылке красного вина и тянусь к ней. Ты до крови кусаешь, когда пытаюсь встать со стола. Делаю ещё одну попытку, но ты наклоняешься вперёд и тем самым заставляешь опираться на стол. Переходишь на шею, оставляя мокрую дорожку поцелуев, наклоняю шею, в ответ кусаешь пульсирующую венку. Твои руки уже забрались под футболку и вызывают тонну мурашек. Ты оставляешь следы на моём теле, показывая этим, что я твой и ничей больше. Царапаешь, оставляешь засосы, кусаешь, оставляешь небольшие синяки, сама даже того не подозревая. Проводишь мокрую полоску языком и возвращаешься к губам, грубо целуешь, просто скидываешь с меня футболку и перестаёшь целовать, смотришь на тело и глубоко дышишь. Поднимаешь голову и наши взгляды опять встречаются. Ощущение, что смотрю на тебя как через какую-то пелену, как будто пьян, хотя твой взгляд такой же. — У тебя зрачки увеличены, словно ты наркоман. — У тебя вообще-то тоже, — твой голос немного хриплый. — А может я и есть наркоман, -усмехаюсь и смотрю на тебя. — Да что ты говоришь, — уже усмехаешься ты. — Ты и есть мой личный наркотик, упарывался и упарывался бы, — ты лишь улыбаешься и закусываешь губу. — Ну, наркотик должен войти в тебя, чтобы ты почувствовал его действие, — шепчешь мне это на ушко, а после прикусываешь мочку. — Ничего не мешает наркотику войти в меня, — шепчу тебе в ответ.       Ты целуешь ключицы, а руки расстегивают утяжку. Справившись, скидываешь её куда-то и я глубоко вдыхаю. Снова чувствую укусы, а твои руки уже сжимают грудь то сильнее, то слабее. Движения твоих рук заставляют меня стонать, что ещё сильнее распаляет тебя. Кончиками пальцев стимулируешь соски, заставляя громче стонать и выгибаться навстречу. Становится невыносимо жарко, что кружится голова. Поцелуями спускаешься вниз, оставляя ключицы и шею в красных пятнах, чувствую мокрые следы на груди. Касаешься языком соска и меня словно прошибает на 220. Глажу тебя по голове, перебирая волосы, порой сжимая их, из-за чего ты кусаешь меня. Это больно, но так приятно. — Агрх, коть… — ты поднимаешь голову. — Что-то не так? — волнуешься, по тебе сразу видно. — Не, не, всё замечательно… Просто тут это, слегка неудобно, — немного виновато смотрю на тебя, а в ответ ты целуешь. Чувствую, что поднимаешь меня и идёшь в сторону дивана, прожжённого по моей вине. По дороге собираем все стены и углы, утром, может, мы об этом и пожалеем, но сейчас совершенно похуй на всё и всех. Стягиваю с тебя чёрную майку, а следом и лифчик, временно оставляя в полуголом виде. Перехожу на шею, оставляя метки, чтобы знали, что ты моя, и пусть только кто-нибудь начнёт к тебе лезть, не побоюсь и въебу. Никогда не дрался, но что ж, за девушку и по морде получить не жалко.       Мы уже дошли до кровати. Ты осторожно кладёшь меня на прохладное одеяло, лежащее поверх простыни, а сама нависаешь сверху. Заводишь мои руки за голову и держишь их там, словно они могут помешать тебе. Когда ты смотришь вот так, как сейчас, сверху, хочется сжаться в клубочек, но конкретно сейчас хочется тебя. Беру инициативу в свои руки и теперь ты снизу. — Какой-то уж слишком похотливый у тебя взгляд. Зай, ты что-то задумал? — ты опять улыбаешься, и я не могу не улыбнуться в ответ. — Может и задумал, — ухмыляюсь и кладу руку тебе на грудь. — И что ты задумал? — вижу как ты смущаешься и мне это нравится. — Вот так тебе всё и скажи, — накрываю твои губы своими. Ты охотно отвечаешь. Руками сжимаю твою грудь. Порой сильно, порой расслабляю, порой вообще играю с сосками, пока ты стонешь и стараешься быть ещё ближе. Отстраняюсь и смотрю в глаза. Еле заметное отражение огонька одной из свечек дополняет всю картину. Целую в щёку, перехожу на шею: провожу языком мокрую дорожку, а сверху провожу гантелькой, ты стонешь. Поцелуями дохожу до ямочки между ключицами, там кусаю и оставляю засос, ты хочешь уже что-то возразить, но затыкаю тебя поцелуем. Мои руки всё ещё на твоей груди. Возвращаюсь к ключицам. Целую на месте засоса, спускаюсь ниже, провожу языком между грудями, целую сосок, снова заставляю тебя стонать. Начинаю ласкать твою грудь языком, задевая гантелькой, как бы невзначай, чувствительную часть тела. Да, я вижу, что тебе нравится. От тебя так и веет желанием. Уделив груди ещё некоторое время, спускаюсь руками ниже. Кладу ладошку между ног и проверяю насколько ты готова. Ты шумно выдыхаешь когда я начинаю гладить тебя. Возвращаюсь к искусанным губам и целую. Одним рывком снимаю с тебя оставшиеся вещи. Сначала ты очень сильно стесняешься и пытаешься прикрыться, но я сжимаю твои руки, и тебе ничего не остаётся кроме как расслабиться и довериться. Намеренно дразню тебя. Ты начинаешь сильнее выгибаться, кусаешь, но приходится терпеть. Через пару минут я слышу твой шёпот: — П-пожалуйста, в-войди в меня, — ты так мило смущаешься, но я не могу не исполнить твоей просьбы.       Веду руку вниз, к сосредоточению твоего желания. Провожу пальцами по чувствительному бугорку и начинаю его стимулировать. Тебе приятно, дыхание участилось, ты двигаешься навстречу движениям руки. Останавливаюсь. Ты уже хочешь что-то сказать, но резко ввожу в тебя два пальца. Боже, как же ты стонешь-то, уже сам готов кончить. Тебя выгибает дугой, но я продолжаю дальше двигаться в тебе, раз за разом увеличивая темп. Ты двигаешься бёдрами вперёд, ещё сильнее насаживаясь на пальцы. Чувствую как твоя рука легла на мою чуть надавливая. Солнце, тебе надо ещё? Ненасытная ты моя. Раз так, то ввожу в тебя ещё один палец. Ты стонешь прямо в поцелуй — так возбуждает. Смотрю тебе в глаза и улыбаясь, спускаюсь поцелуями вниз. Прохожу ещё раз шею, ключицы, грудь. Целую твой живот, оставляю ещё засосы. Спускаюсь ниже. Чувствую как ты выдыхаешь. Тебе тоже не терпится? Провожу языком по клитору, громкий стон вырывается из твоих уст. У-у, как же ты сладко стонешь, малыш. Чередую ласку языком и гантелькой, при этом продолжая двигаться в тебе. Ты царапаешь спину, но да похер, сейчас это не важно. Ты уже на подходе к концу. Пара сильных толчков в тебе и ты резко расслабляешься, падаешь на подушки и дрожишь. Поднимаюсь к тебе и ложусь рядом. Смотришь на меня, долго так и очень пристально. — Зай, я люблю тебя, — смотрю с такой бесконечной любовью на тебя. — Я тебя тоже люблю, котёнок, — да, это так сопливо, но так мило. Порой важно услышать эти слова. Многие говорят, что если люди знают, что любят друг друга они не обязаны это говорить, ну, и не говорят обычно. Это как всегда говорить, что ты любишь мороженое, например. Но тем не менее порой так важно услышать это. Крайне примитивно после секса говорить о любви, но ведь приятно же.       Ты снова целуешь меня, а твои руки уже блуждают по телу. Ты оказываешься сверху. И уже твои руки спускаются вниз и точно также срывают оставшуюся одежду. Перестаёшь целовать и просто сидишь, смотришь, скользишь глазами, пытаясь запомнить все изгибы. Привстаю на локтях и целую тебя, зарываясь в волосах. Ты садишь меня на себя, теперь я смотрю на тебя сверху. Целуешь грудь, всё также больно-больно кусаешься, но теперь кусаешь соски. Тем временем твои руки спустились к воплощению желания. Кусаешь сосок и в это время резко входишь в меня. Полукрик-полустон. Зализываешь место укуса, нежно двигаешься, но это ненадолго, вскоре ты укоряешь темп и делаешь всё резче и грубее. Начинаешь ещё и клитор стимулировать. Мне понадобилось немного времени чтобы кончить.       Ты падаешь рядом со мной, нежно целуешь. Мы просто лежим и наслаждаемся теплом друг друга, рассказываем разные истории. Так мы пролежали до вечера. — Ауу, всё болит, — случайно задеваю одеялом грудь и чувствую боль. — Нехер пить было как животное, это тебе ещё за диван, между прочим,. — Ты бухтишь как старая бабка, — улыбаюсь тебе. — Бухтеть как смысл жизни, — ты смеёшься и обнимаешь меня.

***

      Мы сидим на балконе и курим. Ты сидишь у меня на коленках. У тебя дрожат руки, наверное, это странно, хотя у меня тоже дрожат. — Коть? — Да? Что-то случилось? — ты всегда волнуешься, когда я спрашиваю что-то. — Нет. Просто я стих тебе написал, — смущаюсь, немного неловко. — Ты серьёзно? — Да, абсолютно, — небольшая пауза ради пары затяжек.- Хочешь я его тебе прочитаю? — Да, хочу, — ты сама немного смущаешься, разве тебе никогда не писали стихи? — Глаза в глаза — нам это не впервой, Твои горят так, словно солнце. Коснусь руки, и рамки все долой, Тонка ведь грань, что быстро рвётся. И пролетят часы, а может быть минуты, Нам наплевать, сейчас другое важно. Уже не ходят вечерние маршруты, Скажу тебе, не только за окошком влажно. Нас накрывает волнами экстаза, Соседям не даём уснуть. Из-под контроля вышла вся эта проказа, Но главное, что не жалеем мы ничуть… — Зай, это очень мило…- целуешь, нежно-нежно, как будто таешь. — Старался ради тебя, — улыбаюсь, а ты улыбаешься в ответ.