Мой спаситель

Чимин бодренько снимает свои шмотки, оставаясь лишь в трусах, аккуратно складывает их на стуле за ширмой. Ёжась от прохладного кафеля, парень на носочках проходит к кушетке, ложится на живот, пытаясь найти удобное положение для рук, ног, головы, а после кричит «я готов» слегка писклявым голосом от длительного молчания. За соседней дверью слышатся шорохи и хихикание двух людей, Чимин пытается уловить слова или же намёки на завершение возни. Массажист, кажется, не слышит паренька, поэтому омега снова кричит, напоминая о своём присутствии. В ответ ноль реакции, смешки и гул за стенкой не затихают. Пак делает вывод, что к массажисту-альфе заглянул омега с регистратуры; Чимин вообще не против, вот только если бы мастер про клиента и свои обязанности не забывал. Парень уже хочет возмутиться и зайти к беспредельщикам, после нескольких минут колебаний, даже привстаёт, но дверь отворяется и являет омежьему взору, того кого он ждёт, высокого с сильными ручищами альфу-массажиста. Пак хочет что-то сказать, но прикусывает себе язык, так как вошедший мужчина глядит на него пренебрежительно и очень недовольно. — Я уже готов, — тихо осведомляет его Чимин. — Ыгм, вижу, - Чон оглядывает молодого парня с головы до ног. — А, что, трусы поменьше надеть нельзя было? Вы на массаж пришли, а не на прыжки с парашютом, хотя сомневаюсь, что и там такие нужны. Они ж у вас чуть ли не до колен, если в масле испачкаю, не вините, - разводит руками альфа, явно издеваясь, - ну, а вообще, может всё-таки завернёте их? Чимин офигевает. Не успевает открыть рот, чтобы толком ответить, как этот кадр снова сваливает, оставляя парня одного - словно даёт тому время на уменьшение несуразных трусов. Скрипя зубами, Чимину приходится следовать указанию грубияна. "Ну не снимать же совсем трусы, и не пачкать же их", - думает Пак, возясь со своим нижним бельём. Семейники и впрямь были больше и длиннее, чем обычные, но до этого момента Чимину не приходилось париться о таком. Важным было лишь то, что ему было удобно. Сколько себя помнил омега, папка-омега ему только такие и покупал, а сам он как-то не обращал внимания на другие модели, да и по магазинам не таскался; любая одежда смотрелась не очень на нём. Забил как-то, привык к тому, что было и модой не интересовался. И вот Чим снова укладывается на кушетку, проверяя попу, боясь перегнуть с подворотами. Убедившись в прикрытых полушариях, Чимин расслабляется, надеясь, что массажист не заставит долго себя ждать. Во второй раз альфа не задерживается, просто хмуро оглядывает омегу и сухо выдаёт: — Лучше. Пак закатывает глаза. "Лучше будет, если он наконец-то приступит к работе, а не языком чесать продолжит", - думает парень. — Ох, — вскрикивает омега от неожиданности и в то же время от холодных капель на спине. Чимин уверен, что массажист делает это нарочно и решает промолчать, глядя на то, как помалкивает альфа. В таком молчании процедура и продолжается. Спину массируют особенно болезненно; всё-таки омеге прописан лечебный массаж, а не расслабляющий. Ногам достаётся чуточку меньше, а тем временем альфа заворачивает ему трусы еще выше, что совсем возмущает Пака. "Даже не спрашивает, можно ли, зараза такая.", - Чимину ничего не удаётся сказать, альфа снова больно надавливает на поясницу. Когда время приходит перевернуться на спину, парень мешкается - трусы оказываются задраны слишком сильно. Чимин пытается незаметно их приспустить, всячески поправляет их прежде чем лечь на спину. — Ну что вы в самом деле, а? Меня ваше тело никак не волнует, хватит трусы ещё ниже распрямлять. На приёме массажиста, как и у врача нечего стесняться, - спокойно поясняет Чон, будто разговаривая с трехлётним ребенком. Для омеги это является последней каплей. — Простите, не привык я так оголяться, и в курсе, что непривлекательный. Грубить было не обязательно из-за этого, — обиженно и немного расстроенно дует в губы парень. Альфа лишь изгибает бровь и смотрит будто с недоверием. Паку уже пофиг. — Продолжайте, раз уж я попал к вам на массаж. — Вот заноза, — не остаётся в долгу Чон. Массажист продолжает работу в абсолютной тишине. Так как на живот особо не подавишь, боль приходится на ноги, груди и немного на шею. Сеанс заканчивается, после слов «на сегодня всё», Чимин срывается к одежде, наспех вытирается принесенным полотенцем, одевшись, кивает грубияну - до свидания, Чонгук-щщи, - вылетает из кабинета. Массажист в свою очередь вторит омеге - до свидания, Пак Чимин. Парень жутко злится от несправедливости. Он же не ради прикола пришёл, а исправлять свой сколиоз. Теперь придётся менять этого Чон Чонгука на другого, либо искать новый центр, потому что снова к этому гаду он идти наотрез отказывается. А ведь так долго решался, читал всевозможные отзывы. И вроде бы на фото приглянулся ему массажист, по образованию и комментариям тоже. Омега в регистратуре тоже настоятельно рекомендовал, ну теперь понятно почему, тот альфа видать шашни со всеми крутит, игнорирует своих пациентов. Безобразие какое. Чимин долго еще кипятится, но рубить с плеча не собирается, поэтому решает пережить ночь с этой мыслью и обещает себе подумать обо всём утром на свежую голову.

***

На следующий же день он просматривает всех массажистов, останавливает свой выбор на другом массажисте, но оттуда же, якобы, давая этому центру еще один шанс. Переговаривается с регистратурой по телефону, заново обсуждает все формальности и согласовывает новое расписание. Время не совсем удобное, да и с тренером по плаванию приходится менять дни занятий, но это всё решаемо. "Главное - больше бы не видеть рожу этого гада," - уверен Чимин. Новый массажист Хосок оправдывает все существующие и несуществующие ожидания, будучи очень учтивым и вежливым на каждом сеансе. С тем грубияном Чоном Пак уже даже не пересекается, отчего и вовсе забывает про альфу. Осанка постепенно улучшается, корсеты облегчают жизнь и плавание мышцы расслабляет. И жизнь почти, что кажется сказкой, вот только одна «удачная» встреча со своими бывшими одноклассниками, которые издевались над омежкой в школьное время с особым усердием, перечеркивает Паку всё. Чимин ещё со времён младшей школы мечтал измениться, вылечиться, сделать хоть что-нибудь, лишь бы не быть бельмом на глазу у всех, а потом уже и зажить счастливой жизнью. В садике воспитатели не давали родителям покоя из-за худобы сынишки - они того по врачам, а те, как один: "ну, кормите больше." В начальных классах в жизни у Чимина появляются учителя, что презрительно осматривают маленькую омежку и злые одноклассники норовят толкнуть и ударить побольнее. Врачи недоуменно разводят руками, заверяют, что обмен веществ хороший и волноваться не стоит. В классе седьмом-восьмом появляется надежда хоть чуточку набрать веса с приходом течки и поправить хрупкое здоровье, но нет. Течки, так вообще не как у всех - вялые, не особо болезненные, запах не появляется. В тот момент становится тревожно не только родителям, но и Паку в том числе. Врач-омеголог лишь советует пропить гормональные. Денег на те, что являются самыми эффективными и самыми дорогими, нет, поэтому омеге приходится довольствоваться заменителями, что в конечном счете не оказывают никаких, даже совсем малейших изменений. Врач только продолжает разводить руками из разряда: "Ну, раз не помогло, то и продолжать принимать эти таблетки не стоит?" Поправку откладывают на неопределенный срок, а издевок, обидных словечек и унижений становится только больше. С каждым годом всё становится хуже, а число обидчиков прибавляется. Сменку прячут чуть ли не каждый день, портят одежду, рвут тетрадки, закрывают в туалетах и раздевалке, толкают и ставят подножки в коридоре. Это уже входит в привычку, Чимина оглашают изгоем и мальчиком для битья, хоть это было уже не из-за нездоровой худобы и непривлекательной внешности, но вроде как началось именно из-за этого. Омега много и очень часто плачет, проклинал себя, мир, одноклассников, желает измениться и просто напихивает себя фаст фудом. После первого курса гормональных снова покупает таблетки на накопленные деньги с надеждой на лучшее. Но всё без толку. В школе учителя зачастую делают вид, будто бы ничего не происходит, хотя изредка, когда ситуация совсем выходила из-под контроля, некоторые стараются пресечь травлю. Родители не всё знают о школьных проблемах, догадываются об издёвках, но никак не предполагают, что всё настолько ужасно. Сын учится, приносит пятерки и четверки - не жалуется. Они видят, как Чимин переживает о весе, но ничем помочь не могут, и так сводят концы с концами, стараются давать побольше карманных денег, чтоб хоть как-то подбодрить сына. Чимин на них не сердится, улыбается искренне, обнимает родителей и терпит. Институтская жизнь проходит не слаще, достают даже там, как и ребята со школы, но все равно, по мнению омеги, с тем адом это не сравнится. В университете Чим заводит несколько друзей, притяных и добрых людей, которые решают не давать Чимина в обиду, не терпя подобного отношения к омегам и бетам. С получением хороших знаний и наличием красного диплома, Чим устраивается в хорошую фирму, где благодаря своему усердию и трудолюбию получает должность помощника заместителя директора. Коллеги, в особенности омежки, вставляют палки в колеса, всячески пытаясь нагадить парню, завидуя его способностям и быстрому карьерному росту. Всё равно с прошлыми тяготами это ни в какое сравнение не идёт. Со временем покладистый и невзрывной характер в купе с проявлением инициативы помощи меняют мнение об омеге на рабочем месте. Новая должность влечет за собой серьёзную денежную надбавку к зарплате. Так после двух месяцев работы у Чимина появляется возможность наконец-то заняться своим здоровьем, сходить к высококвалифицированному специалисту, купить подходящие гормональные, записаться на плавание и массаж по рекомендациям врача. Встречу с тиранами из его прошлой жизни Пак совсем не планирует. Но вот уже Чимин видит неприятно-знакомые лица, в голове пульсирует, а руки судорожно сжимают лацканы белой рубашки. — Эй, дефектный! — радостно вскрикивает один альфа, — давно не виделись! В этот момент Чимин идёт в кафе, чтобы перекусить перед тренировкой и компания знакомых отморозков, по-видимому, тоже. — Ты его знаешь? — спрашивает кто-то из них, а большая часть неприятных одноклассничков утвердительно мычит и зло ухмыляется. — А то, это ж наш «любимый» одноклассник. — Так может его с нами возьмём поесть? — то ли прикидывается недалеким, то ли реально не понимает сарказма всё тот же непросвещённый. — А что, идея! — высокий альфа быстро оказывается рядом с Чимином, грубо хватает за запястье и тянет в сторону толпы. — Не, давайте без меня, — артачится омега, пытаясь вырвать руку, но безуспешно. — Эй, тебя не спрашивают, пошли, кому говорю, — включает диктора негласный главарь сей школьной группировки. Чимину становится реально страшно. Те ублюдки уже к концу одиннадцатого класса были зверями, так сейчас могут вообще разорвать хрупкого омегу в клочья. — Пожалуйста, Джехён, не надо, — жалобно просит Чимин, все еще пытаясь освободить свою руку из болезненного захвата, — можно я просто пойду, а вы про меня забудете? П-пожалуйста, отпусти... — Ух ты, смотри-ка каким болтливым же ты стал, совсем забыл, что нужно быть паинькой, а? Ты дурацкий недоомега! Хах, до сих пор ничем не пахнешь, псина, — и после этих слов Джехён с размаху влепляет омеге по щеке. Толпа одобрительно гудит, вот только новенький все не въезжает, переводя свой испуганный взгляд то на Чимина, то на своего нового друга. — Эй, вы чего? — Просто смотри, Джин, — отмахиваются от него. Омеге уже не до веселья, слезы предательски капают из глаз, тело начинает дрожать, и Чимин инстинктивно ждёт нового удара - хорошо знает, что на одном Джэхён никогда не останавливался. Ногами омега всё ещё пытается упираться и вяло тянет руку, цепляясь за штанину обидчика, за что и получает второй удар. — Ты меня не понимаешь что ли? — ухмыляется Джэхён, плюя на пол. Он прекрасно знает, что парни закрывают его и его жертву от посторонних глаз. С виду может просто показаться, что двое друзей слегка повздорили. — Хён, может не стоит? Отпусти парня, сдался он вам, — не унимается широкоплечий и единственный незнакомый Чимину альфа. — Да, хён, может перестанешь? — переспрашивает незнакомый голос, на который все оборачиваются, и главный отморозок в том числе, совсем не ожидая поставленный удар правой прям в скулу. Пользуясь минутным замешательством, незнакомец вырывает омегу из чужих рук и убегает прочь. Небольшой пробежки во дворах хватает, чтобы оторваться от отморозков, с учётом того, что многие не особо наслаждаются игрой в догонялки. Так, Чим и его спаситель совершенно случайно оказываются в первом уютном ресторанчике, успевая уже дать заказ и получить по чашечке горячего чая. — Никогда бы не подумал, что вы будете меня спасать, — тихо бормочет себе под нос Чимин, сжимая горячую чашку и всё ещё прокручивая моменты погони у себя в голове. — Какого же ты хорошего мнения обо мне, — хмыкает спаситель в лице Чон Чонгука, первого массажиста. Омега лишь неоднозначно дергает плечами и неловко сжимает губы. — Просто увидел что-то знакомое, присмотрелся, а это ты, Чимин. Потом вас двоих как-то обступили со всех сторон, с другой стороны улицы понятно не было, что там происходило, я решил взглянуть на это всё поближе, и не зря как оказалось, — поясняет альфа. Чимин кивает и молчаливо смотрит себе на руки, и дергается от того, как Чонгук аккуратно касается его правой щеки. — Больно? - в голосе Чона проскальзывают нежные нотки, но Чимин из-за только что пережитого стресса, дёргается, все никак не приходя в себя до конца. — Н-нет, ну то есть да, просто, вы, неожиданно, — лепечет Пак, проводя своими крохотными пальчиками по ноющей скуле. — Что случилось там? Почему эти хулиганы накинулись на тебя? — не может успокоиться Чон. — Это неважно, — Чимин не очень хочет делиться своей жалкой историей, боясь услышать насмешек со стороны спасшего его альфы. — Хм, ладно, не буду допытываться, - сдаётся Чонгук, недовольно окидывая омегу взглядом. Наступает неловкое молчание, Чимин всё также не отрывается от своей чашки с чаем, но не притрагиваясь к ней; Чонгук тем временем просто оглядывается по сторонам, потирая свою шею, думая, что можно ещё сказать, как успокоить дрожащего, как осиновый лист, омегу. — Вроде нам несут? — официант направляется к их столу с двумя тарелками. Оба заказали по запеченной семге, приправленной каким-то хитро-мудрёным соусом. У омеги аппетит после произошедшего совсем пропал, а второй наоборот проголодался. Альфе надоедает молчание, и после съедения половины порции, он обращается к Паку: — Может быть на «ты» перейдем? Что-то надоело выкать? — И ещё, почему это ты перешел к другому массажисту? - перебарывает себя Чон, спрашивая то, что не даёт ему покоя уже последние две недели. В это время Чимин давится кусочком рыбы, вытаращив глаза. — В смысле? В-вы прикидываетесь? — Чонгук лишь качает головой, пытается поправить Чимина на «ты», но омега игнорирует, — вы же мне нагрубили. Подумав, всё же решает добавить: - я в первый раз увидел, чтобы специалист сам отказывался от пациента, причём таким способом. Я долго думал, и в конце сошёлся именно на таком выводе. — Хм, — Чонгук задумчиво почесывает свой затылок. — Да, отчасти так и было, но в своё оправдание могу сказать, что подумал, что ты из тех легкомысленных омег, что пытаются соблазнить первого попавшегося им альфу. — Но как? — искренне недоумевает парень, — по мне, вроде, и так видно, что я больной, - осекается Чимин, вмиг исправляясь, поясняет, - нездоровая худоба, искривление позвоночника и тому подобное. — Ну, сейчас у каждого второго сколиоз, люди нынче худеют ради моды, сейчас и не такое увидишь на улицах, да и личико у тебя вдобавок жутко смазливое. На прием заявился, не попшикавшись спреем, хотя в регистратуре, я уверен, что тебе точно объяснили правила. — Я же не в салоне эротического массажа с продолжением работаю, а лечу, так сказать. Вот и решил, что ты меня запахом решил своим соблазнить, - быстро тараторит Чонгук, после смущенно отворачивается, даже не глядя на Чимина. Виснет молчание. Чонгук бросает быстрый взгляд на Чимина, проверить реакцию на свои слова, но видит, что Чимин сидит не шевелится, по глазам видно, что до сих пор переваривает слова Чона. Немногим позже, более менее придя в себя, и не обратив внимание на идиотское объяснение альфы про финт с «соблазнением», цепляет что-то более важное. — От меня пахнет? - осознавая насколько нелепо это могло прозвучать, Чимин невольно краснеет. — Ну да, ты же не пользовался спреем, — комментирует очевидное альфа. — Не пользовался, — подтверждает парень, в ответ альфа лишь кивает, мол «ну вот, видишь».  — Но мой запах обычно не слышен, никто не знает, чем я пахну, даже я, - продолжает Чимин. — Как не знаешь? Спелыми персиками, и сейчас тоже ими пахнешь, - не понимает Чон. — Персиками… Может, таблетки подействовали?! — оживляется омега. — Какие еще таблетки? — всё ещё не понимая, недовольно бурчит Гук. — Гормональные, - поясняет Чимин. — Не понимаю, - чувствуя себя последним дураком на планете, потерянно шепчет Чон, чьё состояние немного веселит омегу. — А чего тут понимать? Я поправиться хочу, вес набрать. Появление запаха, вроде как показатель начала процесса. — Чимин, я рад, что всё налаживается, - смущающе улыбается Чонгук. — Подождите… — Подожди, — поправляет того Чон. — Ну да… Я хотел сказать, что Хосок мне ничего не говорил, даже намека не было на то, что нужно пользоваться спреем. — Хосок своего мужа очень любит. На других омег ему откровенно плевать, даже не встанет, потому и никогда ничего не скажет, просто пофиг, - поясняет Чонгук. — Мм..Ясно, — Чимин быстро опускает вспыхнувшее красным лицо, принимается рассматривать свои коленки, обтянутые джинсой. После ужина, запитым уже остывшим чаем, альфа просит счёт, вдруг поворачивается к Чимину и спрашивает: — А труселя нормальные купил? Омега уже какой раз возмущается беспринципностью мужчины, но нехотя отвечает: — Купил… И ещё кучу вещей, вообще весь свой гардероб пересмотрел и обновил, — погодя какое-то время добавляет, — я, наверное, спасибо сказать должен. Н-не только за гардероб, но и за сегодняшнее спасение. — Так говори, — с самодовольной улыбкой произносит Чонгук. — Спасибо. Гук треплет омегу по волосам и поднимается, собираясь уходить. — У меня сеанс через минут десять начнется, я пойду? Надеюсь, не обидишься? — уже мягче улыбаясь, хитро говорит альфа. — Не обижусь, иди уже, - бурчит Чимин. — Тогда до скорой встречи, — хотя омега грустно думает, что это вряд ли случится.

***

Чимин бежит на массаж, неудачно проспав время сбора и выхода. Сегодня утром ему звонят с регистратуры и сообщают о внезапной смене времени. Хосок просит перенести сеанс на более позднее время, так как у него появляются неотложные дела. Омега не отказывается, решает, что в этот промежуток сразу после работы заглянет к себе на квартиру и перекусит. Но в итоге, засыпает на комфортном диване и просыпается от настойчивых уведомлений на телефоне. Опаздывает он не так сильно, но будучи пунктуальным и уважающим свое время и время других людей, уже был обеспокоен сем фактом. Парень надеется, что массажист не уйдет, не дождавшись. — О, а вот и Пак Чимин пришел. — Чонгук-щщи? — в голосе столько удивления, — а где Хосок? - немного недоумевает Чимин. — Твой Хосок в отъезде, а я вызвался заменить его, — как ни в чем не бывало поясняет мужчина, крутясь на стуле. — Но мне сказали совсем другое. — Это я попросил, вини только меня, — улыбается альфа, — ну так что, уйдешь или дашь мне шанс исправиться? Чимин разводит руками, явно не ожидав подобного, но отмечает внутри, что нисколько не расстраивается таким исходом событий. — Раз пришёл, то, наверное. — Тогда ширма там, — альфа указывает на перегородку пальцем. Парня не покидает какое-то беспокойство. После случая с бывшими одноклассниками, он не раз возвращается мысленно к разговору с Чонгуком. Припоминает фразы, на которые тогда не обратил внимания, находит больше нестыковок, чем ответов, отчего появляется стойкое желание спросить. Идти специально не хочется, а караулить возле здания и позже разыгрывать сценку «вот так совпадение» немного стыдно. Может быть оно и к лучшему, что сегодня получается именно так? — А ты сегодня не стал пользоваться спреем? — принюхивается Чимин, находя незнакомый и еле уловимый аромат, укладываясь на кушетку. — После душа добил остатки, видимо не хватило. И ты, я смотрю, игнорируешь спрей? - смеется Чон. — Я пользовался им, вообще-то, — в голосе Пака слышится упрек, - но... — Но? - вопросительно смотрит Чонгук. — Но перестал, потому что совсем недавно решил спросить Хосока, мол, чувствует ли он мой запах без спрея - и ответ был отрицательным, - рассказывает Чимин. — Поэтому скажи, ты правда чувствуешь мой запах? — Угу, - кивает Чон, - запах спелых персиков. Не удушающе сильно, конечно, но достаточно хорошо. — Ничего не понимаю, — задумчиво смотрит в стенку Пак. Тем временем, альфа украдкой осматривает фигурку пациента, которая визуально успевает изменится с самого первого их сеанса. — Может ты с кем-то близко контактируешь, и он пахнет персиками? - Чимин пристально смотрит на Чонгука. — Хмм, нет, не припоминаю такого запаха. — Кстати, если тебя это успокоит, то ты чутка набрал вес, и округлость появилась, — взглядом массажист указывает на попку. Парень густо краснеет, молча опускает голову в специальное отверстие в кушетке. — Я серьёзно, массаж явно помогает, может быть и таблетки. Но раз ты говоришь, что запаха никто не почуял... - продолжает Гук. — Боже, просто начни уже работу, — обрезает его омега. В свой первый сеанс он ни за что бы не поверил, что будет так по-дружески обсуждать проблемы с этим грубияном. Ему особо не с кем было делиться, друзья были заняты, родителей старался не беспокоить лишний раз, оставались лишь врачи, к которым без надобности не хотелось идти. По-простому, ему было страшно идти к лечащему специалисту, боялся услышать, что препарат не помогает опять, хоть изменения в теле и появлялись. Чимин как-то и сам замечает, что зад округляется немного, плечи и руки становятся более плотными, а ноги уже не кажутся спичками. Вечно впалые щеки приобретают румянец и уже смягчают контур скул, но, по словам Чона, это могло произойти благодаря тренировкам и трехразовому питанию, как у здоровенного альфы, с небольшими перекусами. Неожиданно по его спине скользящим движением проходятся теплые руки альфы, отчего невольно вспомнается первый опыт массажа с холодными каплями масла. «Всё же, он специально так сделал», - немного злится Чимин, но тут же забывается в приятных ощущениях. — Мне нравятся новые трусы, — замечает Чон. — Опять ты… Эй, может не будешь их так задирать? — предпринимает попытку остановить эти манипуляции с единственной одежной на теле. — А что такое? Они всё ещё мешают, есть точки, которые я не могу достать не испачкав их, - спорит Чон. — Хосок так не дела… Ай! — Вот видишь, твой любимый Хосок тут плохо всё разработал, — альфа продолжает массировать поясницу, опасно гранича с зоной ниже. — Ты это специально, — тайно ловя кайф от снятия напряжения в той зоне, выдыхает парень. — Я - лучший массажист, поэтому ты и выбрал меня в самом начале. — Так что не придумывай, — альфа плавно переходит со спины на ноги. Массаж в этот раз приносит больше удовольствия, чем болевых моментов. «Может мышцы правда размялись за всё это время?», - теряется в догадках омега. — Если это были бы трусы трусами, а не боксеры, то заворачивать и пачкать их бы не пришлось, — продолжает гнуть свою линию Гук. — Делай уже что хочешь, - сдаётся Чимин. Альфа неспешно массирует каждую ногу, оставляя бедра напоследок. В этой зоне он действует с особой хитростью, слегка задевая попу, то снизу, то сверху, иногда невесомо касается спины и ног, пока не просит наконец омегу перевернуться. Выполнять просьбу омега не спешит, думая, как поступить. Поправляет трусы, забивая на возможность заляпать в масле, и медленно переворачивается, прикрывая рукой причинное место. — Кто-то тут у нас возбудился? — ехидненько подмечает альфа, заставляя и без того красного, как помидор Чимина, покраснеть еще больше. — А сами-то, — возмущенно переводит стрелку пациент. — Ну, а у меня обычная реакция на запах возбужденной омеги. — М-может, мы тогда закончим на сегодня? Пак вдруг осознаёт всю абсурдность ситуации. Уже голый, разгоряченный и беззащитный в руках возбужденного альфы. С ним такое происходит впервые, он и подумать не мог, что такая интимная обстановка сложится в столь близкое время, да ещё и не с любимым. Конечно, ему доводилось фантазировать о лапающем его массажисте, но помыслить об этом в реальности было невозможно, тому были разные причины: боль, отсутствие запахов и не подходящий ему человек. Альфа же в этот момент наоборот всеми фибрами за; сам взял и организовал сию полянку с долей вероятности на подобное. Как решился? Самому не понятно, просто из головы все никак не выходило милое личико с невыносимыми пухлыми губами. В первый сеанс ему еще приглянулся Чимин, но гордость не позволила ему соблазниться, и слава богу, у омеги даже не было подобных намерений. Одним резким и сильным движением руки, массажист опрокидывает на спину чуть приподнявшегося омегу. Нависает над ним и впивается в губы, сперва грубо, вводя в шок, затем ослабевая хватку и напор, нежнее, будто приговаривая «не бойся, малыш». Оба неконтролируемо возбуждаются сильнее, запахи усиливаются в разы, в которых появляются оттеняющие ноты основного. — Боже, — альфа переключается на шею, ведя носом и целуя, — к персику добавляется чуть островатая нотка. — С ума сойти, - шепчет Чонгук. Чимин находится в полной прострации, его обволакивает запах леса и костра. Нравятся ему подобные запахи, а смешение их воедино возвращают в детство, где однажды в загородном доме друзей родителей сидел в лесу возле костра, наслаждался атмосферой и походными песнями. Альфа замечает, как всё больше расслабляется парень под ним; тело Чимина реагирует на каждую ласку, тихие стоны срываются с губ и смазка течет все обильней. Забравшись на кушетку, Чонгук пристраивается между ног партнера и старается вставить свой член. С первой попытки не получается, девственная дырочка не готова к вторжению, но всё же, под напором нескольких попыток поддается, принимая своего альфу. — Ох, — от неожиданности вскрикивает омега. Появляется ощущение некомфортной наполненности, но долго зацикливаться на этом ему не дают. Чонгук неожиданно вынимает и снова входит, оставляя Пака без шанса на переосмысление всего процесса - при этом находя ту самую точку, от которой омега кричит и видит лишь звезды, что вдруг вспыхивают перед глазами, одна за другой. Тело Чимин-и, столь нежное и хрупкое, не идёт ни в какое сравнение со всеми бывшими, что были у Чона. Чимином хочется дорожить, оберегать, аккуратничать, но получается лишь вдалбливать сильнее и сильнее с каждым разом, стараясь руками и языком пройтись по каждому миллиметру кожи, охватить в своем жарком плену и не отпускать. В момент разрядки, массажист разворачивывает парня к себе спиной, резче втрахивает, водя носом по загривку. И в пик разрядки обоих, кусает, рыча от осознания присвоения пары. Чимин - его омега, и с этих пор, только его и больше ничей.

***

Альфа сильно прижимает парня к себе со спины, боясь ненароком свалиться с узкой кушетки. — Ничего не пойму, — вдруг подаёт слабый голос омега, — это же неправильно? — Что такое? — лениво произносит Чонгук. — Мы не должны были, я сюда больше не приду, — на полном серьезе шепчет Чимин, даже боясь повернуться и взглянуть альфе в глаза. — Если ты о персонале, то все к моменту нашего любовного акта должны были слинять, рабочий день заканчивается примерно в то время, в которое ты пришел, — поглаживания Гука успокаивают внутреннего омегу Пака. Чимин же переваривает ситуацию, не переставая краснеть от смущения. — Так ты все подстроил? — резко пытается развернуться парень, забыв про сцепку, — Ауч, блин, ау, ты, что, меня еще и пометил?! — место укуса резко тянет, и Чимин чуть ли не задыхается от возмущения. В ответ доносится лишь шипящее мычание в подтверждение. — Точно, это мелиса! — вдруг осеняет альфу после мучительных попыток вспомнить название той мятной травки, что отличается от мяты тем, что имеет более нежный аромат. — Идиот, — омега легонько ударяет массажиста в бедро. — Зато, мы теперь точно знаем, чем ты пахнешь, — зарывается в макушку Чон, улыбаясь от переполняющей радости. Их первая встреча была не самой лучшей, но с этих пор он точно будет рядом с Чимином; альфа точно узнает всё о прошлой жизни своей пары и преодолевать все невзгоды они будут уже вместе.