Часть 1
1 сентября 2019 г., 00:32
«Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вы могли устоять против коварства дьявола. Ибо мы боремся не против плоти и крови, но против начальств, против властей, против правителей тьмы мира сего… " Ефесянам 6: 11
Джон Винчестер вздрогнул от стука кухонной двери, и устало потер глаза. Горло болело от крика и больше всего на свете ему хотелось выпить чашку кофе и пинту Красного «Джонни Уокера». Выпивка придаст ему сил для того, что должно было произойти, укрепит его оборону, притупит чувства, чтобы он мог справиться с неизбежными последствиями. Это было заманчиво, но он проигнорировал призыв к типичному оружию, войдя в дом без своего обычного щита.
Прежде всего он был солдатом. А солдаты всегда заботились о том, чтобы защитить себя в бою. Это была вторая натура, столь же необходимая, как дыхание. На протяжении веков люди надевали всевозможные приспособления, чтобы уберечь себя от смертельного удара, начиная с кольчуг и железных пластин в средневековую эпоху, до кевлара в наши дни. Воины должны выжить, если хотят сражаться еще один день, чтобы завершить свою миссию. Миссия Джона Винчестера заключалась в том, чтобы люди, которых он любил, продолжали дышать.
Он всегда был защитником. От звезды квотербека своей школьной футбольной команды до награжденного солдата. Он знал, как защитить то, что было важно, как бороться за то, во что он верил. Джон и не подозревал, что годы, проведенные на поле брани, приведут его к неослабевающей войне, в которую превратится его жизнь, где каждый день начинается новая битва и из ниоткуда появляются злодеи.
— Все прошло хорошо.
Ехидный комментарий ударил, как снайперский огонь, как только Винчестер вошел в гостиную. Его младший сын жаждал пролить первую кровь.
— Не вмешивайся, Сэм.
То, что произошло между Джоном и Калебом, было только его делом. Он не нуждался в комментариях ребенка. Тринадцатилетний подросток преградил ему путь, и Джону пришлось маневрировать вокруг него и веселого черного лабрадора.
— Тебе не следовало отпускать Дина на эту охоту, папа.
— Это не тебе решать, Сэмми.
Сегодня Сэм был полон мнений. Джон сохранял осторожность в разговорах с ним, и все равно слова рикошетом отскакивали от ребенка. Охотник продолжил движение к лестнице.
— Я Сэм.
С момента достижения статуса подростка, его сын решил, что его имя должно навсегда остаться одним слогом. Вот только Джон заметил, что Маклэнду и Джиму все еще удавалось иногда называть его Сэмюэлем. Но в эти дни Сэм не оказывал таких услуг своему старику.
— Все равно, Сэм, это не твое собачье дело.
Джон медленно взбирался на каждую ступеньку, чувствуя, как с каждым шагом болят колени и стягивает поясницу узлом. В общем, возраст дает знать о себе. Он действительно слишком устал, чтобы идти в ногу с кем-то еще.
— Дин мой брат!
— Я знаю, — бросил Джон через плечо, вспомнив, что говорил то же самое Сэму в споре на прошлой неделе, по крайней мере, три раза: «Дин — твой брат. Я — твой отец. Мы — твоя семья. Вот почему, Сэм... Вот почему».
— Ты должен следить за ним. Это твоя вина.
Меткий выстрел попал в цель. Джон заколебался, хватаясь за перила и поворачиваясь к сыну. Нет более могущественного меча, чем правда, чтобы сбить тебя с ног.
— Твой брат был с Калебом. Я не отправил его на охоту одного.
Сэм скрестил руки на груди, Джон уже привык к тому, что его сын постоянно был раздражен.
— Не Калеб его отец, а ты.
— Я не могу быть в двух местах одновременно, — прошипел Винчестер.
У Джона были обязанности, и он должен был их выполнить. Его бесило, что приходилось оправдывается перед ребенком, особенно перед собственным ребенком, но вот он здесь. Он не удивился, когда Сэм не успокоился. Джон ненавидел, что не может разделить себя пополам и постоянно присматривать за своими детьми. В какой-то момент, он был вынужден отпустить их в свободное плавание.
— Я думал, семья всегда на первом месте.
Джон стиснул зубы. Похоже, Сэм не только помнил их предыдущий спор, но и использовал слова отца против него же. Он должен был выпить этот чертов алкоголь. Джон был слишком трезв, слишком устал, чтобы слова сыпались на него, как ручные гранаты. Это был навык, который Сэм оттачивал в последнее время очень усердно.
— Твоему брату семнадцать! Он хочет быть охотником. Он отправился на охоту, которую сам нашел, сам исследовал и спланировал. Все пошло плохо. Конец истории.
Скаут съежилась от его повышенного голоса, ее уши прижались к голове, когда она наклонилась ближе к Сэму.
— У него даже нет кольца! Что случилось с правилом где Рыцарь должен защищать всех охотников? Ты вообще помнишь это правило?
— Очевидно, нет.
Рыцарские обязанности начали вступать в противоречие с отцовскими. Джон проигнорировал свой первый импульс, который заключался в том, чтобы спуститься вниз по лестнице и выместить свое разочарование на непочтительном подростке. Он не доверял своим потрепанным нервам, его характер уже и так был на грани. Мак всегда советовал ему мудро выбирать сражения.
Джон должен сделать глубокий вдох, сосчитать до десяти, а еще лучше выйти из ситуации. У него уже был один раненый сын. Охотник повернулся и начал снова подниматься по лестнице.
— Я собираюсь проверить, как там твой брат.
— Лучше поздно, чем никогда, — пробормотал Сэм.
Джон уловил это замечание и услышал скрип дивана, на который упал Сэм. Он молился Мэри о терпении, чтобы Сэму удалось дожить до четырнадцати лет. Скаут заскулила, чтобы показать свое неудовольствие из-за всех волнений, которые принес вечер. Джон не винил ее. Он тоже был не слишком доволен. Ферма обычно была мирным, тихим портом в шторм. Иногда Винчестер удивлялся, почему Джим продолжает их приглашать, почему он вообще их пригласил сюда.
Джон слишком хорошо понимал, почему он сам прислушался к призыву Стража. Принятие роли Рыцаря в Братстве могло бы показаться естественным переходом для человека с его опытом, но это никогда не было конечной целью. Даже сейчас это был еще один долг, который Джон нес, роль, которую он выполнял для более высокой цели — защиты своей семьи. Он мог бы признать, что подходит для этой должности и вполне заслужил бы ее, если бы заслуги основывались только на воле и защитных инстинктах. Джон был яростным, безжалостным солдатом. Враг будет вынужден вырвать меч и щит из его холодных, мертвых рук, чтобы добраться до людей, которых он любил, до людей, которых он вел за собой. Винчестер оставил другие атрибуты благородной цели, рыцарства и самоотверженного служения другим кандидатам, таким как его протеже.
Наивные идеи еще не успели выветриться из Калеба Ривза, который с жаром воспринял все аспекты рыцарства. Винчестер втайне гордился им, хотя и подозревал, что он сам был совсем не таким, как представлял себе Мерлин Рыцаря, когда создавал эту должность в Триаде. Но его преемник был именно таким, каким должен быть Рыцарь. В один прекрасный день парень превзойдет его, сделает Джона похожим на притворщика, каким он и был на самом деле, на оруженосца, маскирующегося под гербом Джима Мерфи.
Так и должно быть. Сунь-Цзы считал, что ученик должен превзойти своего учителя, а Калеб так и сделает. Ему просто нужно было сначала кое-что узнать, один конкретный урок, который Джон отложил по своим собственным эгоистичным причинам.
— Джим? — Джон шагнул в спальню, откуда его вытолкали почти час назад.
Необходимость знать что-то о своем сыне затмила все обязательства, которые он чувствовал, следуя указаниям доктора. Маклэнд Эймс и его привычка защищать своих пациентов с яростью медведицы не действовали на Винчестера. А вот телекинез экстрасенса был другой историей, но Джон уже давно узнал, что язык его друга был его самым страшным оружием, которым он мог прекрасно использовать обсуждая игры сезона Sox.
— Джонатан. — Страж поднял глаза со своего места у кровати, где он помогал Ученому латать Дина.
Джон заметил открытую Библию на ночном столике и портрет улыбающейся мисс Эммы в свадебном платье. От горя у него перехватило дыхание. Он перевел взгляд на Дина, но внезапно его мысли были поглощены воспоминаниями о собственной умершей жене.
— Все в порядке? — Голос Джима смягчился, как это бывало, когда он разговаривал с испуганной лошадью или взъерошенным прихожанином.
Джон откашлялся, возвращаясь мыслями к настоящему, хотя его пальцы подсознательно поглаживали золотое обручальное кольцо. Он воспринял вопрос и тон пастора как знак того, что можно войти.
— Как у него дела?
— Где Калеб? — спросил Мак, не отрывая взгляда от пациента.
— Снаружи, — Джон обошел Ученого, зная, что лучше не вторгаться в пространство Мака, когда он накладывает швы, особенно когда его друг зол на него.
Мак с Джимом, скорее всего, слышали их с Калебом спор, по крайней мере, крик Джона. Он обошел кровать со стороны пастора и положил тыльную сторону ладони на щеку Дина, благодарный за прохладную кожу, но расстроенный морщинами боли на лице сына, даже во сне.
— Мы слышали ваш разговор. — На лице Джима отразилось неодобрение, идентичное неодобрению Макленда. Пастор перевел взгляд с лица Дина на Джона, и его васильково-голубые глаза превратились в ледяную сталь. — Включая нашего пациента, который ошибочно посчитал себя причиной всех криков.
— Я все улажу до того, как малыш проснется. Его лучший друг будет здесь для дежурства у постели. — Не их собачье дело как Джон занимался полевой подготовкой солдат. Джим сам сделал этот выбор. А Макленд подписал контракт, когда согласился, что Калеб станет преемником Джона.
— Я думаю, чем скорее ты начнешь сглаживать ситуацию, тем лучше, —
доброжелательные предложения Джима часто были плохо завуалированными приказами. Джон не понимал, зачем это притворство. Может быть, Джим думал, что это по-христиански, или, может, ему просто доставляло больше удовольствия командовать людьми с улыбкой на лице.
— Если Макленд был щедр на хорошие лекарства, ребенок, скорее всего, и не вспомнит, как мы с Калебом кричали друг на друга. — Джон снова перевел взгляд на спящего сына. Из-за огромной кровати пастора Дин казался слишком маленьким, уязвимым. Крошечные желтые маргаритки усеивали простыни, а разорванная и окровавленная рубашка Дина создавала тревожный контраст. Винчестер сосредоточился на том, что дыхание его сына было медленным и ровным. Он скользнул рукой по коротким волосам своего мальчика.
— Возможно, ты также рассчитывал, что я введу и Калебу обезболивающее.
Джон сложил руки на груди и тяжело вздохнул. Макленд не собирался быть добрым.
— Калеб большой мальчик. Он может справиться с некоторыми задетыми чувствами, а если не может, возможно, мне нужно давать ему по заднице немного чаще. — Даже произнося эти слова, Джон знал, что это не совсем так. И это было частью проблемы, частичкой той недостающей мудрости, которой он еще не поделился. Калеб еще не умел отгораживаться от некоторых темных аспектов их работы.
Джон оставил его беззащитным по одной причине. Использование меча или пистолета было навыком, которому можно было обучить с повторением и практикой. Инстинкты можно отточить, острые углы отполировать с помощью дисциплины и упражнений. Некоторые аспекты ковки хорошего солдата были сложнее, требовали более тяжелой руки, более расчетливой конструкции. Нежное обращение может привести к гибели. Винчестер был виновен в том, что использовал своих собственных сыновей в качестве опоры в этом ценном уроке. Но он не был готов к тому, что Калеб сам наткнется на обучаемый момент или что Дин будет пойман в ловушку в этом случае.
— Я сделаю все возможное, чтобы позаботиться о Дине, — голос Мака оставался спокойным и тихим. Его пальцы не переставали двигаться по глубокой ране на боку пациента. — И ожидаю, что ты ответишь тем же.
— Ты меня хорошо знаешь.
Джон почувствовал, как щупальца гнева медленно выползают из огненной ямы ярости, которая непрерывно бурлила в его душе, как лава. Он обращался с Калебом, как со своими мальчиками. Возможно, он и использовал ребенка в своих интересах, но это не означало, что у него не было чувств к своему протеже. На самом деле, как раз наоборот, и Макленд переступил черту, намекая на что-то другое. Винчестер попытался вспомнить, что, несмотря на все свои знания, Маклэнд Эймс имел лишь базовое представление о том, на что похожа солдатская жизнь. Вид окровавленных перчаток доктора погасил вспышку раздражения, и Джон начал медленно считать до десяти.
— Вот именно. Я знаю тебя. — Мак перестал шить, поколебавшись лишь мгновение. Он не смотрел на Джона, вместо этого его взгляд переместился на лицо Дина. Винчестер наблюдал, как спокойствие соскользнуло с лица Ученого, как хирургическая маска, прежде чем он слегка покачал головой, продолжая свою работу. Его друг, возможно, и не был солдатом в душе, но миссия Мака была такой же, как и у Джона.
— Хорошо. — Заявление Мака не внушало доверия, но это все что Джон получит, может быть, немного больше, чем он заслуживал. Так как он на самом деле понятия не имел, куда пошел Калеб, и он не слышал, чтобы ребенок уезжал на своем джипе. Джон знал, когда нужно сократить потери и вовремя отступить. Он еще раз коснулся головы Дина и ушел. Его прием, когда он вернулся в гостиную, был не намного теплее, чем тот, который он получил от своей Триады.
— Как он? — Сэм поерзал на диване, уронив книгу, которую читал, на колени. Скаут вздохнула, прервав свой сон.
— С ним все будет в порядке, Сэмми. Мак и Джим почти закончили.
Часть страха исчезла из обвиняющих глаз Сэма.
— Ты уверен, что с ним все будет в порядке?
— Перевязка, несколько причудливых швов Мака, и он будет как новенький. — Джон провел рукой по бороде. На этот раз им повезло.
— Могу я его увидеть?
Длинные руки и ноги Сэма придавали ему вид детеныша жирафа, впервые попытавшегося встать. Джон удивлялся, как ребенок может в один день быть достаточно маленьким, чтобы поместиться на руках отца, а на следующий быть достаточно высоким, чтобы смотреть ему прямо в глаза. Было легко забыть, что Сэм все еще маленький мальчик, изо всех сил пытающийся вырасти, особенно когда он открывал рот.
— Тебе действительно нужно поспать, малыш.
— Я жду Калеба. — Сэм с тоской посмотрел на дверь.
— Он еще не вернулся? — если бы Джон не знал своего ученика так хорошо, он бы, наверное, начал волноваться. Но Калеб не уйдет, пока не убедится, что Дин в порядке.
— Он не уйдет, пока Дин не проснется. — Сэм повторил его мысли.
Джон предположил, что ирландскому кофе придется еще немного подождать.
— Тогда мне придется пойти за ним.
— Передай ему, что мне тоже жаль.
— Я не говорил, что собираюсь извиняться. — Джон упер руки в бока, ощетинившись при мысли, что ему нужно признаться в каком-то проступке. Он не был небрежен в своих обязанностях, просто давил на ребенка в интересах всех. — Я должен получить полный отчет. Это протокол. Вот и все. Калеб не сообщил мне никаких подробностей об охоте.
Сэм раздражающе фыркнул, и закатил глаза.
— Как он мог вставить хоть слово со всеми этими криками?
— Сэм, — предупредил Джон.
— Я просто говорю, что ты можешь передумать. — Подросток наклонил голову, убирая челку с глаз. Еще немного, и волосы у парня будут такими же длинными, как у Калеба. Им обоим нужно было посетить местную парикмахерскую Нью-Хейвена. — Пастор Джим будет недоволен тобой, если ты ничего не исправишь. И Дин тоже.
— То же самое я могу сказать и о тебе. — Джон направился к кухне, надеясь закончить разговор. Когда Сэм пустился в погоню, ему не оставалось ничего другого, как открыть ответный огонь. — Если я правильно помню, кричал не только я. Ты тоже сделал несколько низких ударов. Думаю, Джим прав. Яблоко от яблони недалеко падает. — Сэм был превосходным заговорщиком на протяжении многих лет. Величайшим болельщиком Калеба, когда тому удалось сохранить Дина в безопасности, и первым кто вызывал Ривза на ковер, если ему не удавалось уберечь старшего брата Сэма от травмы.
— Я не имел в виду то, что сказал. — Сэм прикусил большой палец, это была привычка, от которой Мэри годами пыталась избавиться. Джон не мог заставить себя делать выговор сыну за эту привычку, хотя Дин старался за них обоих.
— Тогда, возможно, тебе следует извиниться лично. — Джон переключил внимание на вешалку за дверью, схватив куртку, свою и Калеба.
— Да. — Сэм шагнул в комнату и взял серый кашемировый шарф, который, должно быть, принадлежал Маку и протянул его отцу. — На улице очень холодно. Я приготовлю ему чашку кофе с сахаром, как он любит.
— Это уже начало, сынок. — Для Джона действия были главнее слов. Теплый Ирландский кофе говорил громче, чем какой-то неловкий разговор по душам, который должен был заставить обе стороны чувствовать себя идиотами. Жаль, что Джим Мерфи не чувствовал того же. Пастор мог накормить человека пирогом, но это была просто уловка, чтобы заставить их сесть и поболтать за кухонным столом.
— Я могу сделать и тебе, если хочешь.
— Это было бы хорошо. — Джон снял с вешалки шерстяную рыбацкую шапку Джима и натянул ее на голову. Снаружи все еще шел снег, ветер свистел сквозь старые доски веранды.
— Я даже сделаю это с дополнительным Джонни Уокером, так, как тебе нравится.
Винчестер остановился в дверях и оглянулся на сына. Он ожидал усмешки, но вместо этого обнаружил намек на веселье. Белый флаг удивил его. Поза Сэма изменилась, плечи опустились, голова наклонилась так, что длинная челка свисала на выразительные глаза. В это мгновение Сэм снова превратился в милого мальчика, по которому скучал Джон. Иногда он боялся, что его сын потерян для него так же, как и любимая жена. Он заставил себя улыбнуться.
— На всякий случай добавь немного пирога Джима.
— Ты никогда не бываешь доволен, папа. — Подросток закатил глаза, но от Джона не ускользнули ямочки на щеках. Это поддерживало его лучше, чем алкоголь, защищая от бури, которая ждала снаружи.
***
Когда Джон вошел в амбар, лошади заржали, надеясь получить еще овса. Мальчики баловали их в зимнее время. Охотник стряхнул с ботинок грязь и снег, и цыплята зашевелились от шума. Вирсавия, последнее приобретение Джима, сидела на тракторе, ее кошачьи глаза сверкали золотом, когда она следила за Джоном, словно он был ничего не подозревающей амбарной мышью. Калеба нигде не было видно, но Джон догадывался где прятался ребенок. В несколько шагов он подошел к двери погреба, и открыв тяжелую дверь, увидел тусклый свет. Калеб сидел за рабочим столом, вокруг него на столе и на полу валялись куски металла, как будто здесь взорвался железный человек. Когда Джон ушел на охоту с Маком, Дин отсиживался в погребе, работая над каким-то проектом. Судя по всему, он отвлекся на охоту, прежде чем закончил. Ривз держал в руках сварочную маску Дина. Он сидел с закрытыми глазами и не шевелился, пока Джон не сделал последний шаг спускаясь по лестнице. — Я не в настроении для второго раунда, Джонни, — его голос был мягким, но в нем чувствовался гнев, ставший таким же знакомым, как и хмурый взгляд Сэма. Ни один из них не был счастлив в присутствии Джона в эти дни. — Тебе лучше быть готовым. Джон тоже не был их большим поклонником. Они оба бунтовали, просто по-разному. Сэм жевал удила, бросая вызов старшим, в то время как Калеб хитро выскальзывал из-под присмотра, все больше и больше отступая к нормальному миру «Tri-Corp». Джон терял контроль над ситуацией, и Мак, казалось, поощрял это. Рыцарю и Ученому придется прийти к соглашению. — Нам нужно поговорить об охоте. — Я делаю единственное, что мне нужно сделать в данный момент. — Калеб поднял взгляд от маски, в глазах бурлили эмоции, когда он получал информацию от шлема. Джон знал, что ребенку не нужно прикасаться к предмету, чтобы открыть психическую нить с близкими, но догадывался, что это усиливало связь. Безошибочная боль, отразившаяся в золотых глазах, подтвердила это. — Надень хотя бы это. Сэм будет чувствовать себя виноватым, если ты заболеешь. — Джон бросил шарф, куртку и перчатки на стол. — Скажи Сэму, что я в порядке. — Как хочешь. — Джон не удивился, когда мальчик не принял предложение мира. Он отступил на пару шагов от Калеба, засунув руки в карманы куртки. — Мы можем поговорить здесь так же легко, как и на кухне. Это не я отмораживаю задницу в уродливой футболке. — Что за внезапная потребность поболтать? — Ривз посмотрел на куртку и шарф, но не сделал ни одного движения, чтобы одеться. — Ты должен принять решение, Джонни. Я думал, ты не хочешь видеть меня. Джон не велел ему выходить на улицу, просто чтобы ребенок скрыться с глаз долой. — Последний раз когда я проверял, у Джима большой дом. — Точно. — Калеб закатил глаза, напоминая Винчестеру, у кого его младший сын приобрел эту раздражающую привычку. — Печально известный характер Винчестера может сделать поместье Каллена тесным. Как насчет того, чтобы ты просто вернулся в дом, свернулся калачиком со своим ирландским кофе, а я скажу Джиму, что мне лучше. — Для того, кто хочет быть сэром Ланселотом, тебе придется многому научиться, малыш. Во-первых, мне не нужно, чтобы Страж держал меня за руку и говорил как делать мою гребаную работу. Он передал тебя мне, как зеленого салагу, и это означает, что твоя задница моя, и я могу делать с тобой все что хочу. — Ланселот не мой любимый рыцарь. — Калеб уставился на него. — У меня больше общего с его незаконнорожденным сыном Галахадом, который славился своей галантностью и необыкновенной красотой. — Он также известен своей набожной чистотой. Если не ошибаюсь, сэр Галахад умер девственником. — Винчестер приподнял брови, он тоже мог играть в игры Калеба. — Никто никогда не примет тебя за такого, малыш. Калеб нахмурился, увидев, что Джон принял вызов. Он обиженно скрестил руки на груди. — Значит, я умнее и удачливее, чем он. Но на самом деле ты здесь не для того, чтобы говорить со мной о рыцарском кодексе, не так ли? — Нет. Я оставляю это рыцарское дерьмо Мерлину и всем тем книгам про короля Артура, которые ты читал в детстве. Я здесь, чтобы поговорить об охоте. — Охоту, которую я испортил. — Калеб сжал челюсть и напрягся, когда его взгляд вернулся к шлему, который он держал. — Я не в настроении подавать рапорт, Рыцарь Винчестер. Он будет на вашем столе утром. Джон вздохнул. Упрямство единственная черта, в которой его ученик никогда не превзойдет учителя. — Расскажи мне, что случилось, Калеб. — Это не может подождать, Джон? — Ривз встал, уронив маску. Он в отчаянии пнул ее ногой, отчего она покатилась по полу и врезалась в длинный ряд пустых стеклянных банок. Над ними закудахтали и захлопали крыльями потревоженные куры. — У меня на уме другое дерьмо. Мне не нужно, чтобы ты добавлял еще. — Разве ты не хочешь знать как дела у Дина? — Эта вспышка гнева не взволновала Джона. Этого следовало ожидать. Тигра можно ударить только один раз до того, как он нанесет ответный удар. Он глубоко вздохнул, вспомнив спокойную работу Макленда над Дином, выражение лица Ученого, когда он смотрел на сына Джона. — Я знаю, черт возьми, что ты не обдумываешь здесь свой следующий инженерный проект. — За кого ты, на хрен, его принимаешь? — Калеб сделал шаг в его сторону. — Ему больно. Джон уставился на маску, она казалось, ухмылялась ему в ответ. Он помедлил, чтобы напомнить себе, что Дин жив и дышит. — Ребенок в хороших руках. — Не так, как раньше, когда он был на моем попечении? Разве не это ты говорил в доме? Что я сделал дерьмовую работу по присмотру за ним? Джон так и сказал. Трудно было избавиться от старых привычек. — Значит, ты тут жалеешь себя? Да ладно тебе, — он оглядел подвал. — Сколько раз тебе повторять, малыш? Ты не можешь устроить приличную вечеринку жалости без каких-то закусок. — Если бы я устраивал какую-то вечеринку, тебя бы точно не было в списке гостей. — Тебе же хуже. — Джон воспринял язвительный ответ как хороший знак, что он будет прощен и сможет сказать то, что хотел. Он повернулся и пошел в другую сторону маленькой комнаты, которая за эти годы из склада превратилась в крошечную мастерскую. В ней все еще хранились консервированные овощи из сада пастора, ассортимент фруктов и желе, а также предмет, который Рыцарь в настоящее время искал — большой запас домашнего пива Джима. — Ты, по крайней мере, забавный пьяница. — Ты сказал, что я отвратительный пьяница. Винчестер стоял спиной к Калебу, оглядывая полки в поисках того, что ему было нужно. Для этого разговора ему понадобится алкоголь. — Я сказал, что ты отвратительно дешевый пьяница. — Янтарные бутылки были задвинуты за несколько банок с маринованной свеклой и соусом. Джон ненавидел свеклу. У Джима было чувство юмора. — Есть большая разница. — Это тоже самое, — проворчал Калеб. — Ты всегда слушаешь все, что я говорю, малыш? — Сэм был не единственным, кто запоминал колкости Джона, создавая личный арсенал для последующего нападения. Джон схватил бутылку и повернулся как раз вовремя, чтобы посмотреть, как Калеб потянулся к своей куртке и перчаткам, которые он проигнорировал ранее. — Только сладкие пустяки, которые ты шепчешь мне на ухо. — Парень натянул перчатки, держа куртку на коленях. — Ты знаешь, как мне нужно, чтобы мое эго гладили по шерсти. — Я чертовски уверен, что ты не нуждаешься в помощи в области самоуважения, парень. — Джон преодолел расстояние между ними. Он с громким хлопком вытащил пробку из бутылки зубами и занял пустой табурет. — Только в рыцарском деле? — Калеб поигрывал шарфом. — Давай вернемся к охоте. Ты собирался сообщить о том, что произошло. — Джон сделал первый большой глоток виски, наслаждаясь его мягким жаром. — Ты хочешь, чтобы я начал с того, как я не проверил информацию? Или, может быть, про соль и сожжение костей? Джон сделал еще глоток из бутылки, тепло разлилось по его груди, расслабляя мышцы шеи и плеч. Он вытер рот тыльной стороной ладони. — Насколько я помню, эту охоту нашел Дин. Он провел исследование и должен был помочь с солью и сожжением. Калеб покачал головой, бросая шарф обратно на стол. — Я все еще старший охотник. — Но это было шоу Дина, не так ли? — Джон не был в восторге от того, что Дин возглавил свою первую охоту, но он не мог говорить своему сыну «нет» вечно. Джим высказал одно из своих тонких предположений, что время близится. Калебу было семнадцать, когда он впервые возглавил охоту. Это была стандартная процедура, если охотник был на пути к получению своего кольца. Страж должен был знать, что человек способен собрать все кусочки вместе самостоятельно. — Я помню, как ты принес мне свою первую работу — того культового лидера в Арканзасе. Все пошло не так, как ты планировал. — Но я не был в таком плохом состоянии, как Двойка. Ты вернул меня относительно невредимым. — Калеб взял куртку и неохотно надел ее. — Потому что Мак поклялся, что вырвет тебя из Братства и отправит в какую-нибудь европейскую школу, если я этого не сделаю. — Джон предложил Калебу бутылку виски. Для них обоих было бы лучше, если бы ребенок был немного навеселе. — Я уже вложил в тебя три года обучения. Было бы больно начинать все сначала. — Никогда не знаешь что принесет будущее. — Калеб отмахнулся от бутылки, но снова взял шарф, на этот раз обмотав его вокруг шеи. Джон снова подтолкнул к нему бутылку. — Пожалуйста прими этот чертов алкоголь. Парень покачал головой. — Мне нужно быть сконцентрированным на случай, если я понадоблюсь Дину. — Он на другом конце двора, на втором этаже. Не думаю, что ты что-то пропустишь. — Джон не всегда знал, как относиться к способностям своего протеже. Он использовал их в своих интересах на протяжении многих лет, рассчитывая что благодаря им Калеб сможет сохранить мальчиков в безопасности. Но была сторона психического дерьма, которая все еще поднимала волосы на затылке Джона. Это было неестественно, слишком близко к существам за занавесом, на которых они охотились. Еще был Сэм, который внес в уравнение совершенно другой вопрос. — Я бы предпочел, чтобы ты весь оставался в комнате со мной, когда я пытаюсь с тобой поговорить. — В отличие от некоторых людей, я могу делать несколько дел одновременно. - Ухмыльнулся Калеб. Джон вспомнил еще одну причину, по которой он ненавидел экстрасенсов. Было чертовски трудно сохранять свои мысли при себе. Его блоки были сильными, но он не был наивным, и знал что Калеб мог прочитать его, если был достаточно решительным. — Порадуй меня, малыш. — Хорошо. — Лицо Калеба расслабилось, некоторые морщинки вокруг глаз исчезли. — Даю тебе пять минут. Джон решил, что ему повезло. — Тогда, я думаю, тебе лучше начать. — Рассказывать особо нечего. — Ривз провел рукой в перчатке по волосам. — Все сводится к тому, что я не проверил информацию Двойки. Один из ребят из его новой школы направил его в дом Крамли. У него репутация дома с привидениями. Ты знаешь этот тип. Дети ходят туда чтобы доказать свою смелость. Идеальное место для вечеринок Хеллоуина. Джон поднес бутылку Джима к губам, но пить не стал. Он наблюдал за лицом Калеба. — Хорошее место для парня, чтобы произвести впечатление на красивую девушку своей храбростью? — Наверное. Не такая атмосфера, как в Красном Камбузе, но я уверен, что смысл тот же, — Калеб ничего не выдал, но Джон слишком хорошо знал своего сына. — Так что я предполагаю, что источником Дина, вероятно, была какая-то милая маленькая чирлидерша из его новой школы. И более чем вероятно, что он наткнулся на Крамли-Хаус, когда понял, что это плохое место для сеанса поцелуев. — Винчестер сделал большой глоток, острые края всего, что произошло той ночью, начали смягчаться, поскольку выпивка творила свое волшебство. — Это не объясняет, как он оказался со сломанной ключицей и достаточным количеством швов, чтобы ему позавидовал Франкенштейн. — Двойная могила. — Калеб посмотрел на лестницу, и Джон понял, что его пять минут истекли. Внимание его протеже снова было разделено между наставником и комнатой Джима. — Черт. — Джон опустил бутылку. Двойные могилы не были обычным явлением в их работе, но это могло вызвать кучу проблем, когда это появлялось. Охотник шел открыть гроб, поджарить труп внутри, не осознавая, что под ним есть еще одна коробка, возможно, больше, чем одна. — Тот, кто считал хорошей идеей двойные гробы, был гребаным идиотом. — Или просто ленивым сукиным сыном. — Калеб потер виски, снова появилась головная боль. Он взглянул на Джона. — Вы с Бобби заставили меня выкопать больше могил, чем я могу сосчитать. Зачем копать две ямы, когда можно так же легко положить две коробки в одну. — Где ты был, когда все пошло коту под хвост? — Джон с трудом подавил свой характер, чтобы в голосе не прозвучало обвинение. — После того, как мы выкопали тело, я пошел к джипу за травами для ритуала очищения. Двойка пошел вперед. — Глаза Калеба были полны слез искреннего раскаяния и сожаления. — Я не чувствовал никаких неприятностей, пока эта тварь не привела Дина в дом. Ублюдок запер меня, все окна и двери были закрыты телекинетически. Я не мог войти, а Двойка не мог выйти. Калеб, возможно, был физически заблокирован, но Джон был уверен, что его протеже видел все что происходило внутри, так же, как он был свидетелем того, что сейчас происходило в спальне Джима, через двор на втором этаже. — Что ты сделал? — Единственное, что мог сделать. Я вернулся к могиле, чтобы посмотреть, что мы пропустили, и тогда нашел другой гроб. Он был меньше, ребенок, возможно, его сын. — Калеб тяжело вздохнул. — Я не хотел оставлять там Дина. Но у меня не было выбора. — Ты следовал протоколу. — Джон сосредоточился на том факте, что Калеб сделал то, что должен был сделать, а не на том, что Джон нечаянно обучил его делать. Если бы Джон был с ними, Калеб никогда бы не оставил Дина заканчивать работу самостоятельно. Была причина, по которой Калеб не охотился с Дином без Джона или Бобби. Таким образом, образно выражаясь, Калеб позволял Джону быть в двух местах одновременно. — Ты с ума сошел? Мне не следовало отпускать его одного в дом. Я не обращал достаточно внимания на окружение. — Ты бы позволил другому охотнику взять на себя инициативу? — Первым инстинктом Джона, его первой реакцией, которая заставила его сорваться на Калеба после того, как они устроили Дина под присмотром Мака наверху, было согласиться со словами ребенка, обвинить его, сказать, что Калеб никогда не должен совершать ту же ошибку снова. Но это только испортит весь разговор. Дину и Калебу придется охотиться вместе. Наступит день, когда Джона, Бобби и Мака больше не будет в уравнении. Сэм, в конце концов, войдет в игру. И Дин должен будет усвоить тот же урок. Солдат со слепой стороной не пережил бы войну. — Мы не говорим о каком-то случайном парне с кольцом на руке. Мы говорим о Дине — твоем сыне! — Дин хочет получить свое кольцо и сделать свою работу. Работу, которую он будет выполнять не только под твоим командованием, но также и в поле с другими охотниками, которые не будут так усердны, как ты в присмотре за его задницей. — Бобби намекнул Джону, чтобы он донес суть дела до Калеба после охоты Дина на оборотней пару лет назад. Винчестер настаивал на том, что это будет развиваться естественно, когда Дин станет старше, но часть его не была готова к тому, чтобы Калеб сам сделал этот переход. Как бы ему не хотелось это признавать, Бобби был прав: Калеб не собирался чудесным образом прийти к выводу, что ему следует отступить от своей приоритетной миссии. Возможно, подсознательно Джон не хотел этого. — Это куча дерьма, и ты это знаешь, — сказал Калеб. — Насколько я понял, когда-нибудь я буду выполнять приказы Двойки. Мы все будем. Джон постарался не показать чувств, которые вызвало это откровение. Они не часто обсуждали планы Джима. Не в их Триаде, и уж точно не с мальчиками. Было странно слышать, что его сын может стать следующим Стражем. Он с трудом сглотнул, наклонился вперед и поставил локти на колени. — Как раз поэтому я пытаюсь вдолбить в твой толстый череп важную вещь. Если даже ты не думаешь, что он может сделать это самостоятельно, то как Дин будет считать себя достаточно способным, чтобы делать работу? Или еще хуже, как он сможет убедить других охотников, что он заслуживает их доверия, их лояльности? Ты не хуже других знаешь, что не можешь заставить человека следовать за тем, в кого он не верит. Джим Мерфи мог бы петь мне дифирамбы целый день, но именно последние десять лет, которые я провел в поле, сделали меня Рыцарем. Люди не пойдут за человеком в бой, если они не уважают его. Они не захотят пасть на свой меч ради него. Что бы ты делал, если бы стал вторым в команде с кем-то, кого ты даже не уважаешь? — Я уважаю Дина! — Калеб вскочил на ноги, лицо покраснело от гнева. — Черта с два, Калеб. — Джон тоже встал, злясь на себя за то, что снова разозлил ребенка. — Ты слишком занят, защищая его, и ругая себя, когда проваливаешь эту работу. Калеб делал все, что Джон поощрял, до этого момента. Винчестер понимал каким лицемером он был. — И кто в этом виноват? Кто-то должен присматривать за ним и Сэмом. — Калеб указал на Джона, готовый, как всегда, призвать его к ответу. — Ты дал мне эту работу, взял с меня обещание присматривать за ними, защищать их любой ценой. Что случилось с моей самой важной ролью? — Это все еще твоя главная роль, черт возьми. Ничего не изменилось. Но дело не только в защите Дина и Сэмми. Речь идет о том, чтобы защитить себя от потери кого-то еще. — Джон сделал шаг к своему протеже. — Вот почему ты тратишь меньше времени на охоту, и больше времени в нормальном мире. Строительство мостов намного безопаснее, особенно теперь, когда Дин стал старше и его не так легко защитить. Калеб отрицательно покачал головой, но Джон видел правду в его глазах. Так все и было, несмотря на то, что ребенок не хотел, чтобы это было правдой. Им обоим придется смириться с тем, что Дин растет. Джон должен был рассчитывать на то, что Калеб окажется тем, кем он сам быть не способен. — Я ухожу отсюда. — Прекрати бежать, черт возьми. — Джон схватил Калеба за куртку и толкнул парня к грязной стене. — Ему уже не пять лет, ему не нужен старший брат, чтобы отбиваться от монстров, которые прокрадываются через занавес. Это не работа Рыцаря. — Тогда, возможно, я не создан быть Рыцарем! — Калеб схватил старшего охотника за запястья, пытаясь оттолкнуть, но Джон крепко держал его. — В моем сознании он всегда будет тем пятилетним малышом. — Черт возьми, Калеб, в этом-то и проблема. — Джон еще раз толкнул мальчика, прежде чем отпустить. Он провел рукой по бороде. — В течение последних двенадцати лет все, что я пытался сделать, это смотреть мимо этого маленького мальчика. Пытался вырастить Дина человеком, который мог бы позаботиться о себе. Я сделал это, чтобы защитить его единственным известным мне способом. Ты ругался со мной из-за этого больше раз, чем я могу вспомнить, и большую часть времени ты был прав. Но тут я прав. Ты делаешь то же самое, что и я, только ты пытаешься защитить его, полностью сосредоточившись на пятилетнем Дине. Если ты не будешь осторожен, ты помешаешь ему вырасти в человека, которым он мог бы стать. — Немного поздновато для такой лекции. — Не стану отрицать, что у меня были свои собственные ошибки, малыш, но я пытаюсь их исправить. Ты не должен полностью забывать о том, что он был маленьким мальчиком, которого я приказал тебе защищать. Черт возьми, я не хочу, чтобы ты забывал это. Но ты должен быть в состоянии видеть мимо него, если когда-нибудь хочешь стать таким Рыцарем, которым видит тебя Джим. Каким я вижу тебя. Таким Рыцарем, который будет нужен Дину. — Как ты можешь просить меня делать то, чего сам не можешь? — Потому что Сунь-Цзы был прав. Ученик должен превзойти учителя. — Джон сжал плечо Калеба. — Думай об этом как о поисках Святого Грааля, Галахад. Есть причина, по которой только три человека когда-либо достигали этого, но у каждого должна быть цель. — Боже, ты отстой в этом наставническом дерьме. — Калеб потер глаза. — Ты сам усложняешь себе жизнь. — Джон выдавил сухой смешок и грубо потрепал ребенка по щеке. — Сначала я пытался напоить тебя. — Дерьмо. — Калеб с глухим стуком прислонился головой к стене и уставился в потолок. — Я все время в своей голове смотрю, как люди умирают, Джонни. Я продолжаю думать, что привыкну к этому, и паника и страх исчезнут. Но когда Дин был пойман в ловушку в том доме сегодня вечером, все, о чем я мог думать, это о том, как я был чертовски бесполезен. Я чувствовал себя так, будто мне снова пять лет, и я наблюдаю из шкафа в спальне моих родителей, как ему причиняют боль. Кто я после этого? — Ты не сумасшедший, малыш. — Джон прислонился к стене рядом с Калебом, — как только ты привел Дина в дом, я словно снова оказался в детской Сэмми. — Позже он обвинит алкоголь в этом незапланированном признании. — Это всегда первая мысль в моей голове, когда один из мальчиков получает травму, когда я позволяю кому-то умереть. — Иногда Джон слышал крики Мэри, чувствовал жар пламени и запах горелой плоти. — Это одна из причин, почему Джим выбрал нас, не так ли? Вопрос заставил его отвлечься от мыслей о жене и, повернув голову, он обнаружил, что Калеб пристально смотрит на него. Смерть лишала человека невинности, заставляла его видеть, что никто не в безопасности. Но, как ни странно, неопределенность может породить другой вид уверенности, такой, который приносит пользу солдату. — Мотивация — это, безусловно, первая линия обороны. — Как кусок брони. — Калеб выдержал его взгляд. — Нагрудник, защищающий самое слабое место рыцаря. Джон почувствовал, как его губы дрогнули в улыбке. Только этот ребенок мог выдать что-то поэтическое в такой момент. Винчестер надеялся, что наивные идеи никогда не будут полностью потеряны для его протеже. — Черт, малыш. Это похоже на то, что сказал бы Джим Мерфи за куском пирога и стаканом сладкого чая. Они подают эстроген через соломинку на тех деловых встречах, которые ты так регулярно посещаешь? — Пошел ты, чувак. — Вот так-то лучше. — Джон оттолкнулся от стены. — Теперь все хорошо? — Если я скажу «Да», могу я пойти в дом и увидеть Двойку? — Джон смотрел, как мальчишка снова уставился на лестницу. — Он приходит в себя. Винчестер скрестил руки на груди. — Какова мораль этой длинной истории? — Мне нужно отступить и позволить Двойке идти своим путем. — Калеб встретился с ним взглядом. — Даже если это произойдет после десяти лет тренировок, не говоря уже о том, чтобы пойти против всех моих защитных инстинктов. — Добро пожаловать в мой мир, малыш. Никто не говорил, что быть Рыцарем Братства легко. — Калеб должен когда-нибудь попробовать быть родителем. Он обнял мальчика за плечи и повел к лестнице. — Если тебе от этого станет легче, Дину скоро придется пройти то же самое с Сэмом. — Точно. — Ривз фыркнул. — Может быть, мне стоит начать готовить его сейчас, и дать Двойке лет двадцать или около того, чтобы привыкнуть к мысли, что Сэмми действительно взрослый. — Или ты мог бы позволить ему самому справиться с этой битвой и взять на себя то, что должен сделать Рыцарь. Например, дать ему пинок под зад за то, что он не провел надлежащих исследований о доме Крамли. — Хотя Джон был готов освободить Калеба от обязанностей защитника в какой-то степени, но ему нужно было, чтобы Дин оставался сосредоточен на Сэме. Потому что в ближайшем будущем гормоны будут буйствовать в его младшем сыне. — Могу я хотя бы подождать, пока он придет в сознание и поправится? Может быть, дать ему немного отдохнуть, пока он не слезет с болеутоляющих? — Я обнаружил, что пинок лежачего парня, оставляет более длительное впечатление. — Джон усмехнулся своему протеже. — Но каждый воин должен найти свою собственную стратегию. — Рыцарство действительно не для тебя, Джонни. Винчестер рассмеялся. — Это, черт возьми, неправда!
