Ты виноват.

— Это не моя вина, что тебе не нравятся девушки! Твоя, Майк. И только твоя, ведь именно из-за тебя я не могу спокойно разговаривать без постоянных запинок; из-за тебя на уроках ничего не запоминаю, потому что в мыслях твоё лицо и веснушки, которые хочется соединить в созвездия; из-за тебя реже встречаюсь с компанией, так как не хочу видеть твои влюбленные взгляды, направленные к девочке с супер силами. Ты — причина моей не заинтересованности в противоположном поле. Ты — причина моего существования, которое я неоднократно хотел прервать, всё не решаясь. Ты, это всё ты. — Твоя! Майк, это твоя вина! — откуда-то появилась небывалая смелость, потому кричу это тебе в лицо, даже не пытаясь сбежать, пока не поздно. — Что? В каком смысле? — твои большие глаза, цвета горячего шоколада, становятся ещё крупнее из-за удивления и непонимания. Я пару секунд раздумываю над тем, как лучше поступить и в итоге тянусь руками к твоей шее, притягивая в объятия. Ты не сопротивляешься, а наоборот крепче льнешь ко мне. От этого и хорошо, и тошно одновременно. Объятия всего лишь дружеские, когда мне хочется большего. Ты мягко поглаживаешь мою спину, от чего по телу пробегают миллионы мурашек. — Тебе холодно? — практически шёпотом говоришь ты, опаляя дыханием мои волосы. О, Майк, мне не холодно, только не в твоих руках. Мне ужасно жарко и душно, кислорода катастрофически мало, а сердце бьётся, как бешеное. Мне не холодно, нет, мне не холодно… — Да, немного. — Шепчу я куда-то в твою шею, чувствуя, как ты слегка дергаешься от моего дыхания, а после отстраняешься, снимая с себя куртку. Я совершенно не понимаю, зачем ты делаешь это, ведь на улице дождь и холод, и ты можешь с лёгкостью заболеть. — Держи. — Но, Майк… Ты же простудишься. — Не страшно, держи. — Не дождавшись пока я сам заберу вещь из твоих рук, ты тянешь меня на себя и укутываешь в куртку. Она пахнет тобой — кофе и персиками, странное сочетание, которое я просто обожаю. Я с трудом сдерживаюсь от того, чтобы зарыться носом в куртку, жадно поглощая этот сладкий аромат. Поднимая глаза, вижу тебя слишком близко, потому мои щеки заливаются краской, а взгляд снова опускается вниз. Мне так стыдно за мысли, о которых ты вряд ли узнаешь. — Почему это моя вина? — ужасный вопрос, застающий врасплох. Я совершенно не подумал о том, что тебе станет интересно узнать причину. Где та самая смелость, когда она так нужна. — Я…я не знаю. Всё сложно и… — слова никак не хотят выстраиваться в адекватное предложение, потому, потупив взгляд и закрыв лицо руками, отхожу назад. Однако ты быстро хватаешь за предплечье, не давая уйти или убежать. Хватка довольно крепкая, из-за чего кажется, будто меня к чему-то (кому-то) приковали наручниками. — Ты… Я тебе нравлюсь? — этот вопрос слишком неожиданный для меня. Майк, ты что, правда, это спросил? Ураган эмоций, отражённый на моем лице, сдавал меня с головой. Хотелось провалиться под землю, лишь бы не видеть твои карие глаза, полные каких-то непонятных мне эмоций. — Уилл? — Прости, Майк, прости меня. Я не должен, но… — пытаюсь закончить мысль, но не могу. Слова комом в горле застревают, от чего становится страшно и тошно. — Прости. — Шепчешь ты, утыкаясь носом в мою шею. Вдруг, становится так легко, а приятное тепло разливается по телу, вновь прибавляя смелости и уверенности. — Я люблю тебя, Майк. Можешь не отвечать мне, главное не ненавидь, прошу. — отчаянно говорю я, придерживаясь за твою шею, так как ноги не держат, постоянно подкашиваясь. Мы стоим так пару минут в полной тишине, которую никто не хотел нарушать. Она была не напрягающая, а наоборот расслабляющая и умиротворенная. Я чувствовал, как быстро билось твоё сердце, и уверен, что ты чувствовал стук моего, готового в любую секунду вырваться наружу. — Уилл. — Хрипотца в голосе сводит меня с ума. Наверное, я бы мог слушать такой твой голос бесконечное количество времени. — Почему ты молчал? — Что?.. — всё, чем могу тебе ответить на данный момент. Я молчал много лет о своих чувствах, боясь того, что ты можешь отвергнуть меня, а ещё хуже — возненавидеть. Но теперь, стоя с тобой в обнимку, ощущая твои тёплые руки на моей спине, и бешено колотящееся сердце, я понимаю — ты никогда бы не смог ненавидеть меня. — Уилл, Уилл, Уилл… — говоришь ты, смотря прямо в мои глаза. Мне становится страшно и ужасно неловко, потому пытаюсь отвести взгляд, но безрезультатно, так как ты берёшь моё лицо в руки, вынуждая продолжать зрительный контакт. Между нами сантиметры и от этого момент ещё более неловкий, каким был до того, как ты коснулся моих щёк, мокрых от слёз и красных от смущения. — Прости. — снова хриплый голос сносит крышу, а расстояние испаряется, точнее ты его сокращаешь. Невесомый поцелуй окончательно и бесповоротно делает всю ситуацию нереальной. Я могу лишь стоять, ничего не понимая, и удивлённо распахнув глаза. Это похоже на мой самый счастливый сон, но никак не на реальность. Отстранившись, ты взволнованно вглядываешься в мои глаза, пытаясь понять, не совершил ли ошибки. Я глупо улыбаюсь, успокаивая тебя, и крепко обнимаю, будто ты можешь испариться. Вдруг это всё-таки сон. Нет, так как твоё дыхание на моей шее, твои руки, обхватившие за талию, сбившийся пульс — всё слишком реальное, чтобы быть обычным сном. — Майк… Что это? — вопрос звучит гораздо глупее, чем я бы хотел, но это максимум на что способен мой затуманенный разум. — Мы. Я и ты. Уилл и Майк. — Я не вижу твоего лица, так как мы всё ещё обнимаемся, однако я знаю, что на нём улыбка. Улыбка, которую я так люблю, от которой сложно устоять на ногах. Я заражаюсь этой улыбкой, сильнее прижимаясь к твоему горячему телу, согреваясь и согревая. Мы. И большего мне не нужно.