Castle of Glass (lll)
***
С тех пор как они начали встречаться прошло пол года. За этот небольшой период времени, что Хангель провел с Сыненом он готов был забыть все те годы одинокого скитания. Они не договаривались о встрече, Сынен сам находил его. Он появлялся также внезапно, как и исчезал. Мог не показываться неделями, а мог завалиться к нему на работу или учебу, тогда, когда его душа пожелает и не отлипать от Геля целыми днями. В общем вел себя безрассудно, как и положено его натуре. А натурой Сынен был крайне непростой и противоречивой. Он был богат, а значит слово нужда ему было не знакомо, но при этом Сынен запросто мог подать нищему крупную сумму денег или сняв с себя брендовый шарф укутать им бедняка. Не гнушаясь обнять грязного или дурно пахнущего человека без всякой неловкости или разговаривать с детьми как с равными. Он мог одеться как настоящий джентльмен или как сумасшедший художник, смотря в каком расположении духа пребывал. Он был непосредственным как ребенок и мудрым как старик, чувственным как женщина и стойким как настоящий мужчина. Хангелю он напоминал волшебный ящик без дна, а значит открывать новые грани его характера можно до бесконечности. По профессии же (сам Сынен не любил это чопорное слово и предпочитал ему «призвание») он был пианист, но не только. Он также сочинял свои собственные композиции. Особенно же он любил музыку в стиле джаз и часто играл Гелю на своем роскошном фортепьяно, что занимало пол гостиной в его доме. Когда он играл, то становился еще более прекрасным и Хангель очень любил эти минуты.
***
Была ранняя весна. Дул промозглый морской ветер. Хангель сортировал пойманную рыбу. Лицо его покраснело на сильном ветру. У пристани он заметил приближающего Сынена. За это время у того здорово отрасли волосы и сейчас красиво развивались при каждом его движении. На Сынене было рыжее полупальто и брюки в клетку. Весь его образ изливал уют и тепло. - «Привет.» - улыбаясь Сынен протянул ему небольшой крафтовый конверт. - «Что это?!» - «Загляни внутрь» Хангель взял протянутый ему конверт. Это оказалось приглашение на концерт в консерваторию. - «Я завтра буду солировать и оркестр даже сыграет несколько моих сочинений. Это очень значимый для меня день и я бы хотел, чтобы главный человек в моей жизни был там со мной» - «Но...» - «Ты не придешь.» - это был даже не вопрос, а грустная констатация факта. Улыбка на губах Сынена вмиг потухла. - «Прости, но мне кажется, что это место не для таких как я.» Сынен порывисто приблизился к Хангелю и крепко крепко обнял его, как будто от этого зависела его жизнь. Зажмурившись, он как маленький ребенок пробормотал ему на ухо. - «Пожалуйста, дорогой!! Наплюй на условности и приходи. Я буду ждать тебя. Только тебя.» Сказав это он мазнул поцелуем по небритой щеке и резко отступив направился в сторону берега, оставив Хангелю лишь легкий шлейф аромата, как напоминание о своем присутствии.***
Концертный зал был украшен живыми цветами. Хрустальные люстры светили ярким светом отражаясь в стеклянном потолке. На креслах обитых красным бархатом сидела дорого разодетая публика. Атлас и шелк вперемешку с бриллиантами и жемчугом на женщинах, дорогие фраки и костюмы на мужчинах. Погас свет и гул заполнявший зал до этого постепенно сошел на нет. Тяжелые шторы занавеса раздвинулись и зрителям предстала сцена на которой расположился целый оркестр по левую сторону и черное массивное фортепиано справа.. Софиты осветили сцену. Показалась взъерошенная голова дирижёра. В зал полилась легкая как зефир мелодия. Постепенно она нарастала от более высоких светлых струнных, до более низких и глубоких. Но по настоящему она зазвучала, когда вступило фортепиано. Эта музыка проникала под кожу, укоренялась там и сворачивалась тяжелым клубком на дне души. Казалось, как будто среди ясного солнечного дня вдруг разразилась страшная непогода. Метая гром и молнии она вырывала части души, как сильный ветер деревья вместе с корнями. Хангель никогда и подумать не мог, что простые клавишные могут так потрясти. Еще менее он мог ожидать, что его Сынен может быть и таким страстным, буквально сгорающим дотла на сцене. Длинные пальцы его аккуратных рук так и метались по черно-белым клавишам, спутанные локоны его волос падали на глаза горящие тайным огнем. Эта сцена по накалу страсти напомнила Гелю их первую ночь и возбудила в нем нестерпимое желание овладеть им. Прямо здесь на сцене, при всех этих людях. Хангель попытался успокоить свое бешено колотящееся сердце, но так и просидел весь концерт как на иголках. Успокоиться ему удалось только к тому времени, когда музыкантов вызвали на бис, а после оглушительных аплодисментов и всех подаренных цветов занавес закрылся и в зале снова дали свет. Он не знал видел ли его Сынен и по этому поспешил к выходу. У сцены он почувствовал, как чья то холодная ладонь схватила его за запястье и потянула к кулисам. Оказавшись в непроглядной темноте кулис, он почувствовал обжигающе горячее дыхание на своих губах. Даже ничего не видя вокруг он знал что ему улыбаются и сам улыбался в ответ. Они целовались и прикасались друг к другу словно безумные, но даже страх быть пойманными не мог их остановить. Хангель развернул Сынена к себе спиной и прижал его к стене. Закинув его руки вверх он сжал их плотным кольцом, всем горячим телом прижавшись к Сынену. Гель неистово кусал Сынена за шею оставляя красные отметины. Сынен выгнул спину и уперся бедрами в пах Хангеля. Застонав Гель впился в его губы буквально кусая их в кровь. Их страсть была похожа на быстро мчащийся поезд, который потерял тормоза и не все набирал и набирал скорость и не известно к чему он примчится. Будет ли это заветная земля или обрыв...
