Небосвод на плечах

      Солнце медленно поднималось за горизонтом, знаменуя восход и освещая Храм Намимори, на ступеньках которого сидела Тсунаёши. Девушка щурила глаза, смотря на самую близкую к их планете звезду. Поднявшийся ветер треплет каштановые волосы и заставляет подростка поёжиться от утренней прохлады. Но она не собирается уходить из-за этого.       Тсуна переводит взгляд на небо, прекрасный оранжево-красный постепенно сменяется на не менее красивый голубой. Если бы девушка сейчас сидела не на ступеньках, а на траве, то обязательно бы легла, чтобы с ещё большим упоением смотреть на небосвод и угадывать в облаках знакомые фигуры. Но приходилось заниматься этим, неудобно задирая голову.       – Красиво, – она понимает, что озвучивает очевидное, но других слов не находит.       – Верно, – такой же тихий голос раздаётся из-за спины девушки. Тсуна не оборачивается, она знает, что о колонну Храма облокачивается молодой на вид мужчина с белоснежными волосами, а из-под круглых очков за ней, вероятно, наблюдают карие глаза.       Кавахира навещал её уже неделю и не пропускал ни дня, посещая дом семьи Савад. Именно поэтому Тсуна сегодня пришла сюда, выбравшись из комнаты в полчетвёртого часа ночи. Чтобы эта встреча была подальше от чужих глаз.       Почему Кавахира это делал? О, она понимала, почему, хотя мужчина никогда не говорил вслух что-то большее, чем просто намёки.       – Красиво, – повторяет он, смакуя эти слова. Ему ли не знать, как прекрасен этот мир, даже с учётом всех изъянов. Именно поэтому он сейчас и был здесь. Чтобы не дать этой красоте погибнуть. – И поэтому ты должна понимать цену ошибки.       «Твоей ошибки», – повисает в воздухе. Да, теперь Тсуне нельзя ошибаться. Ни шага в сторону, ни разочка, ни секунды сомнений, последствия будут катастрофическими. Она больше не может учиться на своих косяках и получать за это всего лишь парочку ударов и нравоучения.       – Я понимаю, – девушка всё ещё поглощена разглядыванием неба, поэтому её голос звучит отстранённо. – Кавахира-сан? – она на секунду задумывается. – Нет, наверное, пора начать называть вас Шахматоголовым.       Мужчина молчаливо ждёт продолжения диалога.       – Сегодня ведь последний день? – в голосе Тсуны столько надежды… надежды на отрицательный ответ.       – Да, – она никогда не получает, что хочет.       – Мне жаль.       – Это я должен говорить, – в голосе мужчины звучит улыбка. Савада молчит.       Тишина затягивается на полчаса, таких коротких полчаса. Время бежит слишком быстро, но Тсуне, наверное, стоит привыкать.       – Пора, – говорит Кавахира. Слова немного теряются в поднявшемся ветре, но Тсуна всё равно их слышит.       Она не хочет оборачиваться, боится. Но, как и всегда, из-за слабости не может настоять на своей же позиции.       Шахматоголовый начал слабо светиться, постепенно теряя свою телесность. Мужчина с тёплой улыбкой смотрел на подростка, не показывая страха и демонстрируя лишь уверенность. Пусть Тсуна хоть ненадолго поверит в лучшее.       – Я надеюсь на тебя, – почти беззвучно оседает на крыльце Храма, Шахматоголовый растворился. Это не дешёвый спецэффект, не красивый уход, нет. Он пропал, исчез… умер. Время настоящего и последнего Шамана Земли подошло к концу. Осталась только Тсуна с по-идиотски важной задачей:

Спасти мир

***

      Тсуна игнорирует печальный взгляд Реборна, ведь это так непривычно. Репетитор обычно смотрел с серьёзностью, с укором или с поучением. Но не с жалостью, не с виной.       Хорошо, что хотя бы другие Аркобалено не жили в её доме. Тогда жалости стало бы больше... и благодарности… и страха. Сколько несвязанных эмоций испытывали по отношению к ней бывшие проклятые. Особенно Юни, та не оставляла надежд всё исправить, взять ношу Савады на себя, ведь это она – дочь Арии, была потомком Шаманов. Но было поздно. Уже неделю как поздно. Надежд не осталось ещё до того, как Шахматоголовый покинул мир. Ведь неделю назад Тсуна взяла его обязанности на себя.       Семь дней назад Тсуна с её друзьями и товарищами участвовала в сражении с Бермудой, где узнала о настоящей личности Кавахиры. В тот же день они сняли проклятье с Аркобалено и запустили отсчёт до конца света.       Мировые устои пошатнулись.       Три-Ни-Сетте стала нестабильной, грозясь порвать ткань реальности и привести мир к уничтожению. Наложить проклятие на тех же бывших носителей не было возможным. А чтобы найти новых достойных и сильных людей, не было времени. Проклятье приняла на себя Тсуна. Не то чтобы у неё был выбор. Все семь пустышек сами оказались в её руках, наполняя девушку чужеродным пламенем. Три-Ни-Сетте её приняла как истинную владелицу, но тело Савады не было готово. Оно начало умирать. Медленно из-за мощи её пламени, но всё равно неотвратимо. Это привело к тому, что Шахматоголовый отдал девушке свои жизненные силы. Ведь либо так, либо конец всего и всех.       Теперь она, обычная девчонка-подросток, была гарантией существования мира. По словам Шамана, она теперь бессмертна, невероятно сильна и важна.       Это уморительно смешно и бесконечно грустно.       Тсуна чувствует себя Атлантом, она несёт на себе такой же тяжкий груз. На её плечах целый мир, не ограничивающийся лишь их планетой. На её плечах миллиарды жизней.       Тсуна невесело усмехается, она Небо, что держит на себе более чем настоящий и не метафоричный небосвод, падение которого раздавит землю. Эту ношу не передать. Никогда. Никому.

Когда умрёт Савада Тсунаёши, мир умрёт вместе с ней Как скоро Атлант устанет от тяжести бремени и перестанет бояться последствий?