Путь в никуда

       Головокружение и тошнота. «Что же они принесут с собой на этот раз?» — с опаской подумал Данил. Он помнил, как возвращался домой с пробежки, потом удар и сильная, но мгновенная боль. Что произошло? — Поезд «Лимб» продолжает свой путь. Следующей станции не будет никогда.       Данька судорожно вздохнул и распахнул глаза. Эврика! Он действительно находился в купе поезда «Лимб». На противоположном месте сидел Илья. Он не двигался и смотрел в окно, за которым кроме пустыни и шариков перекати поле, по-прежнему, ничего не было. — Илья! — хотел вскочить Данил. Но ничего не вышло. Он не смог и пальцем шевельнуть.       Не успел парень испугаться данному факту, как дверь купе открылась, и на пороге появился Пётр. — Здравствуйте Даниил! Я вновь приветствую Вас в поезде «Лимб». Не пугайтесь, Ваша неподвижность пройдёт сразу после моего ухода. Как и Ильи. Сейчас, на время моего присутствия, он находится в статичном состоянии. — Пётр! Как же я рад Вас видеть! — Не часто я слышу подобное, — мужчина улыбнулся, — спасибо. В общем-то, мне нечего Вам объяснять, Даниил. Думаю, Вы и сами прекрасно понимаете, что появление в поезде «Лимб» обозначает Вашу смерть. — Наконец-то! Здорово! Это потрясающе, просто великолепно! Не то, чтобы меня это сильно волнует, но чисто для информативности, могу я узнать, что заставило меня таки отбросить копыта? — он беспечно засмеялся.       Пётр задумался ненадолго и всё же ответил. — Вас сбила машина. В результате полученных травм смерть наступила практически мгновенно. — Супер просто! А водитель машины? Надеюсь, он не пострадал? С ним всё хорошо? — Водитель не пострадал. Это всё, что мне известно. Разумеется, Пётр солгал. Он мог увидеть всё и со всеми подробностями. Но! Брат этой души не хотел оставлять Даниила с чувством вины, значит и Пётр тоже не станет этого делать. — С возвращением. Чувствуйте себя, как дома, ибо теперь это и есть Ваш дом. Навечно. И теперь, после моего ухода, мы уже точно больше не встретимся. Теперь у Вас один вечный компаньон — Илья. Не появилось сожаление о потерянной жизни? — Ни за что! — Что ж. Тогда я желаю Вам счастья, Даниил. Прощайте. — Прощайте, Пётр. И я тоже желаю Вам счастья!       Мужчина улыбнулся напоследок и вышел, закрыв за собой дверь. Данил улыбнулся ему вслед и перевёл взгляд на Илью, который медленно поворачивался в его сторону. — Данька, — неверяще, выдохнул он, — неужели, это правда ты? — Я!        Данил порывисто встал, шагнул вперёд, а затем плюхнулся к Илье на колени, для большей убедительности обвив его руками и ногами. — Вот видишь: руки, ноги, голова. Сказал бы, что целый и невредимый, но это вряд ли, — он снова беспечно хохотнул.       Илья обнял его за талию и притянул к себе ближе. — Да, я слышал, что говорил Пётр. Тебя сбила машина. Это отвратительно эгоистично, но я рад, что ты здесь. К тому же, ты и сам не выглядишь расстроенным. — Ещё чего! Да я охрененно счастлив! Иль, я так скучал, — Данька положил голову Илье на плечо и потёрся носом о шею. — Иль. Меня так мама в детстве называла, — Илья светло улыбнулся и уткнулся носом в макушку. — Я знаю. — Я тоже скучал, родной. Знаешь, я даже и не думал, что можно скучать по человеку, с которым ни разу не встречался.       Тут Данил поднял голову с плеча и озорно продекламировал: — Сначала у вас радостная встреча: восторги, обнимашки, целовашки. Потом вы обсуждаете всю ту чехарду, что с вами произошла. Потом, полагаю, не менее радостный трах. Потом снова обмен впечатлениями. После этого вы будете рассказывать друг другу о себе, своих друзьях и родных. А потом, что? Ладно, допустим, потом вы будете обмениваться впечатлениями о просмотренных фильмах, например. — Это, что? Краткое содержание тренинга «Как весело провести вечность?» — Илья хрюкнул, в попытке сдержать смех. — Особенно мне нравится пункт про радостный трах, — и он таки расхохотался. — Ага, авторство Женькино. Собственно, к чему это я? — Данил лукаво закусил губу. — Можешь, считать меня испорченным и невоспитанным, но я очень хочу пропустить все реверансы и начать как раз с понравившегося тебе пункта. Всё остальное меня тоже интересует, но потом. Сейчас мне в первую очередь нужно убедиться, что рядом, совсем близко, навечно мой. — Навечно мой, — с восторгом повторил за ним Илья.       Он тоже лукаво улыбнулся и прикоснулся губами к губам Даньки. Поцелуй из медленного и изучающего постепенно разгорался. Родственные души — идеальные половинки, они точно знали и чувствовали, что нужно друг другу. Данил хоть и был старше на четыре года, по натуре всё равно оставался более мягким, пластичным по характеру и в сексе предпочитал отдаваться. Илья — истинный лидер и прирождённый актив. Вот и сейчас он взял всё, а точнее Даньку, в свои руки. В прямом и переносном смысле.       Илья опрокинул Данила на полку и навис сверху. Данька ногами притянул его к себе за талию, медленно потёрся своим членом об его и нетерпеливо простонал. Несмотря на прошлые заявления Петра, что эти тела всего лишь иллюзия, ощущения были абсолютно реальны. Илья отзеркалил движение, потеревшись сверху и зашептал: — Я скучал так сильно. Всё думал, представлял, как могло бы быть. Тьфу, потом всё. Сейчас просто хочу тебя. — Хочешь, возьми.       Илья скользнул губами ниже. Коснулся поцелуями шеи. Сначала медленно и нежно, а затем резко и сильно втянул кожу, обозначив будущий засос. Данил выгнулся под ним с очередным стоном и запротестовал, когда Илья отклонился назад. Но тот хмыкнул и стянул с Даньки футболку, чуть помедлил и стянул и его спортивные бермуды вместе с трусами. Затем снова прижался и мурлыкнул: — Знаешь, родной, а мне ведь тоже показали киношку о твоей жизни. Так мне, знаешь ли, очень запал в душу эпизод, как лет в шестнадцать ты голышом тёрся об огромного игрушечного волка из «Ну, погоди!» и явно ловил чистейший кайф.       Данил хотел было смутиться, но передумал. Вместо этого он снова обхватил Илью руками и ногами и медленно проехался по нему вверх-вниз. Он прочувствовал всем телом и шероховатость его футболки, и жёсткость джинсовой ткани. — О, да-а! Чистейший кайф, — выстонал Данил, — ещё хочу.       Илья снова вдавил его в полку и начал двигаться уже сам. Они терлись друг об друга всё сильнее, сжимая ягодицы, сталкиваясь грудью о грудь, вжимаясь в пах. Губы вновь ласкали друг в друга. В то же время смоченными слюной пальцами, Илья медленно растягивал Даньку, который от этих манипуляций активно извивался, продолжая тереться. — Иль, хватит! Трахни меня уже. Хочу тебя. Сейчас же!       Илья расстегнул ширинку, приспустил джинсы и трусы и слитным движением вошёл в Данила. — А ещё, родной, тебя нравится, когда тебя трахают в одежде. Правда ведь? У нас впереди куча времени, и я готов удовлетворять любые твои фантазии. — Да-а.       Сначала Илья двигался плавно и медленно, давая Данилу привыкнуть, а, когда он окончательно расслабился, резко набрал темп. Илья вбивал Даньку в полку, а он извивался и захлёбывался криками. Периодически Илья останавливался, вжимался бёдрами, и Данил пользовался этими моментами, чтобы снова потереться и почувствовать жёсткость одежды. Разумеется, в первый совместный раз, да в таком скоростном темпе, никто из них долго не продержался. Первым кончил Данил, выгнувшись и сжав бёдра. Илья последовал сразу за ним.       Немного отдышавшись, Илья перекатился с Даньки на бок и повернул его лицом к себе. Они лежали в обнимку переплетясь руками и ногами. — Вот теперь мы точно едины. И душой и телом, — выдохнул Илья в губы Данилу. — И пусть вечность подавится. Я люблю тебя. Слишком быстро? — Слишком долго! Я люблю тебя, — выдохнул в ответ Данил, прижавшись лбом к его лбу.       Перед глазами пронеслась картинка, как он один стоял в этом купе и прижимался лбом к отражению Ильи в зеркале. Неожиданно он зевнул. — Здесь нет сна. — Я знаю, — Данил хохотнул, — я и не хочу. Это, наверное, рефлекс: после секса должна быть усталость и хотеться спать. Ан, нет. Да и ладно. Кстати, Иль, а чем ты тут занимался прошедшие три года. — Три прошло? — Данька кивнул, и Илья продолжил. — Я уже говорил, что сначала всё время думал и представлял, как всё могло бы быть. А потом решил, что, вдруг, ещё беду накликаю подобными мыслями. Кто его этот лимб знает. Вдруг мироздание впечатлится моими страдашками и навредит тебе. Я не хотел этого. Хоть и хотел, чтобы мы были вместе, но не хотел, чтобы ты пострадал. Поэтому я начал сочинять музыкальный альбом! — В смысле? — Данил удивился. — Да в прямом. В своём далёком детсадовском детстве я хотел стать певцом — всемирной звездой. Вот я и подумал, а чего бы и нет? Со всем миром, правда, не сложится уже, но стать звездой этого купе мне вполне по силам, — шкодно улыбнулся Илья. — Так что я писал песни о тебе. Разные, начиная с детства. — Обо мне? Ты должен обязательно мне все их спеть! Клянусь, родной, я буду твоим самым преданным фанатом! — Данил прижался ещё сильнее. — Обязательно! Только не прямо сейчас, ладно? Сейчас я не могу оторваться от тебя.       Сейчас Данил и сам не мог. Сейчас казалось, что первые сто лет они так и проведут в обнимку, не вставая. — Жаль музыки для песен тут нет. Хотя, нет, не жаль. Это всё так не важно.       Как только Данька это сказал, в воздухе посреди купе зависла гитара. — Не понял! Откуда? — он потрогал гитару и убедился, что она реально существует. — Утешительный приз от мироздания, — закатил глаза Илья. — Пётр сказал, что, раз уж я так внезапно скончался по независящим от меня причинам, то, в качестве небольшой компенсации, могу пожелать себе что-нибудь из мира живых. Условием было лишь то, что это должен быть неодушевлённый предмет. Я было подумал о телефоне, но он быстро охладил мой пыл, сказав, что звонки и интернет здесь приниматься не будут, да и заряжать негде. Тогда я подумал ещё и попросил гитару. Теперь она появляется всегда, когда мне захочется. — Иль, — Данил виновато заглянул в глаза, — прости, я очень виноват перед тобой.       Илья прервал его покаянную речь, положив пальцы на губы. — Не надо, я так не считаю. Ты не виноват, просто так получилось. Теперь мы оба здесь. Вместе. Всё будет хорошо, нам будет хорошо. Вечность ещё обзавидуется нашему счастью. Веришь? — Да! — без раздумий ответил Данил.       Иначе и быть не могло.