Снайперы навсегда

Я люблю тебя огромным небом Я хочу любить тебя руками (И не только)

Света нависала над изумленной Дианой, которая, в предвкушении самых приятных чувств, возбужденно смотрела не нее. Дыхание Арбениной становилось прерывистым и глубоким, от навалившегося у нее чувства любви и покорности. Закусив губу и тяжело выдохнув, она хотела что-то сказать. Но Сурганова лишила ее такой возможности, в один миг замкнув желанные губы поцелуем. Она смотрела на Диану язвительным взглядом, с любопытством следя за реакцией девушки. Дрожащими ладонями Света обвивала тонкую Динкину шею, углубляя поцелуй в ее горячие мягкие губы. От волос исходил приятный запах шампуня и свежести, а на губах ощущался сладкий и терпкий вкус слюны. Диана прижала Сурганову ближе к себе, закинув свою ногу через Светкино бедро. От плотного соприкосновения обнаженные тела девушек слегка обожгло током, от чего Свету холодно дернуло вверх. Арбенина ласково поглаживала Светкины щеки, углубляясь в скулы и сжимая пальцами подбородок. Она плавно опускала руки по телу Светы. Пройдя через хрупкую, напряженную шею и широко расставленные плечи, лишь слегка дотронувшись подушечками пальцев до аккуратно съежившихся сосков на груди, кисти Дианы опустились на талию. Царапая довольно длинными ногтями пульсирующий живот Сургановой, она осторожно проводила ребром ладони по шрамам на теле Светы, которые знала наизусть. Динка нежно возвращалась к груди, дразня плотную кожу сосочков, каждый раз сжимая их чуть больше, чем в прошлый. Неустанные поцелуи Сургановой медленно опускались по накаченному и крепкому торсу Арбениной, не минуя ни одного миллиметра Динкиного тела. Губы Светы приостановились на левой части груди Дианы. Прижавшись к коже так сильно, будто желая прорвать ее, Сурганова губами прослушивала, как быстро стучало сердце Динки. Каждый удар, словно по проводнику передавался через Светкины поцелуи, соединяясь с ее сердцебиением. Дав Дине отдышаться, Света присела сбоку от нее. Пальцы Светки заигрывали с исцелованной кожей живота, гладко проводя пальцами только по волоскам на подтянутой фигуре. Робко, будто со стеснением она дотрагивалась до половых губ, но все еще не проникала внутрь…  — Су-у-урга-анов-а-а-а, т-твою мать, что ты как школьница?! — Со всхлипыванием и дикой жаждой в голосе, Арбенина буквально выдавила из себя эту фразу, пытаясь руками направить Свету в правильном направлении. Ее тело ныло и скулило от непередаваемого словами чувства блаженства и бешенства в одном.  — Потерпи, любимая. Сейчас будет хорошо. — Светлана осторожно отодвинула бедро Дианы в сторону, освободив себе этим путь. Она встала на колени, напротив Ди, одной рукой взяв ее за руку, другой помогая себе. В следующую секунду Сурганова дотронулась языком до дрожащего клитора Динки. Теплым дыханием обдав всю промежность Арбениной, она проводила языком из стороны в сторону, доводя девушку до уже нестерпимого оргазма.  — СУР-Р-Р-ГА…СУКА!!! — Диана почти завизжала сломавшимся от напряжения голосом, но зажала себе рот, вспомнив, что дети дома. В этом слове не было злости, или ненависти, это был лишь порыв эмоций, в котором слова вырывались самовольно и бездумно. Рука Дины, до этого момента лежавшая сверху Светкиной ладони, схватила ее так сильно, что с легкостью прощупывала каждую, даже самую тоненькую кость. А зная силу и несдержанность Арбениной, она спокойно могла и сломать одну из них. Наконец, Света перестала так жестоко и яростно дразнить нежную плоть Динки, увидев вертящуюся во все стороны голову Арбениной. Та явно чувствовала себя изнеможенной и бессильной. Сурганова глубоко и резко вошла в нее двумя пальцами, как делала это всегда, одновременно возвращаясь к обделенным лаской Дианиным губам. По лицу Динки катились слезы. Они выражали многое- счастье и боль, безумие и эйфорию, негодование и удовлетворение… Она смотрела на Свету, блестящими и полными эмоций глазами, а та, в свою очередь, с улыбкой гладила ее по лицу, утирая слезы. *** Обремененные усталостью и восторгом, девушки лежали, прижимаясь друг к другу.  — Да уж, Сурганова… Таких подарков ты мне еще не делала…  — Знаешь, Динь, а ведь это еще не все.  — НЕТ! Света, на второй такой подарок меня точно не хватит. Мне все-таки сорок пять, а не шестнадцать.  — Успокойся… Помнишь, ты сказала, что боишься, что я ушла навсегда? Так вот… я действительно навсегда. Только вернулась, а не ушла.  — Что?  — За последние несколько месяцев я поняла, что этот год…он не случайный. Все эти встречи, расставания… — Света дрожала. Она явно волновалась и теперь уже заметно для Арбениной прятала левую руку подальше от ее взглядов.  — Сурганова, дай сюда руку!  — - Подожди, Динька, дай договорить. — Скрипачка зажмурила глаза крепко-крепко. Она видела только мерцающие блики света и часто дышала. Ей нужно было вспомнить… Дина конкретно нервничала. Состояние Сургановой было малообъяснимо для нее, она просто ждала, пока эта загадочная дама соберется и продолжит свою пламенную речь. /// 1999 /// Лето. Очередной концерт снайперов закончился в одном из питерских клубов. Вечер сгущал краски, улицы Петербурга заливало, казалось, привычным для коренных жителей дождем. Но вот гроза и град увеличивали масштабность этого ливня в разы. Покинув здание, и увидев разбушевавшуюся стихию, Света вжалась в уголок под навесом, замотавшись курткой как можно плотнее. Молодая тихоня Сурганова прижала кофр со скрипкой к груди и вздрогнула от стрельнувшей прямо перед глазами молнии. В этот момент на улицу вышла Диана. Она стояла в футболке и легких джинсах и зажигала сигарету, еще не успев даже закрыть дверь служебного входа.  — Пойдем, Светка. Я что-то устала сегодня.  — Динь…я боюсь…  — Чего? — Диана отвечала с усмешкой, приобняв Сурганову за плечи.  — Грозы…  — Здрасть, приехали. Тридцатник прожила в Питере, и боишься грозы?  — Сегодня она мне кажется не такой, как обычно. У меня плохое предчувствие!  — Предчувствие говоришь… — Диана выкинула наполовину недокуренную сигарету и накинула легкую ветровку. Перебросив гитару назад, и, схватив Свету на руки, как ребенка, она побежала в неизвестном для Сургановой направлении. Они бежали несколько кварталов, Арбенина всякий раз оглядывалась по сторонам, но не останавливалась нигде. Вокруг были только невзрачные многоэтажки. Света замуровалась в капюшоне и прижалась лицом к Динкиной груди.  — ДИНЯ!!! Ты же простудишься и спину надорвешь!  — Я для тебя готова звезду с неба сорвать, не только спину. — Арбенина порядком запыхалась. Дождь промочил ее насквозь, но она продолжала бежать, или, временами, идти… Увидев в одном из окружавших их домов маленькое, скромное кафе- она направилась туда. Забежав, наконец, в теплое помещение, Диана поставила Светку на пол, выжимая из волос и ветровки, как ей показалось, пару литров воды. Кафе оказалось совсем пустое, на их счастье, но все равно они продвинулись к самому дальнему столику, подальше от чужих глаз.  — Добрый день, что будете заказывать? — официант проговорил шаблонную фразу, и, оглядев девушек с ног до головы явно удивился, узнав их.  — - Самый теплый плед, самый горячий чай, 0.5 виски, и обещание о том, что вы нас не видели. — Диана положила перед мальчиком крупную сумму, явно не соответствующей цене кофе и виски в этом заведении… официант почти сразу принес заказ, пытаясь укрыть Диану, больше похожую на растаявшую сосульку.  — Спасибо, не нужно. — Диана выхватила плед из его рук, и перекинула его через плечи Сургановой.  — Динка, забери! Ты вся мокрая!  — Сиди и грейся, боязливая моя — Арбенина налила Свете чай и торопливо поцеловала в щечку.  — Дин, но я не замерзла, а вот ты…  — Значит на будущее грейся, Сурганова, не беси. Девушки еще долго сидели. Диана попивала виски, а Света запивала им чай. Они смеялись, веселились, радовались такому теплому вечеру. Диалоги были простыми и непринужденными- обо всем: о концертах, о жизни, о погоде, о каком-то мужике, разбившем колонку на выступлении. Арбенина очень не любила серьезные разговоры. Когда Света начинала спрашивать «Дин, а ты меня любишь?», «Дин, а у нас все серьезно?», «Дин, а мы всегда будем вместе?»… эти речи всегда начинались с одной и той же фразы: «Я тут подумала…». Вот и сейчас Диане было не отвертеться.  — Динь, я тут подумала…  — Ой-ой-ой, Сурганова, даже не начинай.  — Нет, Диана, это важно.  — Диана? последний раз ты меня так называла при первом знакомстве, 7 лет назад. Видимо, это реально важно.  — Динь, я подумала… А вот если вдруг, получится так, что… мы разойдемся? Ну не сыграемся, не сможем вместе…что будет тогда?  — Я не хочу об этом думать. — Арбенина положила голову на руки, стараясь, как можно больше отвернуться от Светки.  — А если честно?  — А если честно, то да, я об этом думала. Думала уже ни раз. Свет…я люблю тебя, ты меня. Никакой разрыв не сможет этому помешать, мы не «Абба». Мы- снайперы. А снайперов всегда будет двое. Даже если что-то случится, в душе я всегда буду рядом. А в жизни… надеюсь, тоже.  — То есть ты хочешь сказать, что мы- это навсегда?  — Да.  — На… Всег… Да… это точно?  — Могу поклясться.  — И я. Клянусь, что мы- это снайперы навсегда. /// 2019 /// — Сурганова, если ты еще хоть одну минуту будешь так сидеть и доставать меня своим молчанием- я убью тебя. Ты хотела договорить что-то??? — Динуль… помнишь, когда-то двадцать лет назад, в 99-м, мы поклялись, что мы-снайперы. И мы- навсегда?  — Так… ну, допустим? — в голове у Дианы пролетела та же самая история, которую минуту назад вспоминала Света, но с меньшим количеством деталей.  — Так вот, тогда ты сказала, что душой мы всегда будем вместе, так ведь и было все эти двадцать лет. А в жизни… Динка, давай будем считать, что те пятнадцать лет, которые прошли- это просто время, которое прошло немного не так. Я хочу теперь всегда быть с тобой, до самой смерти!  — Вот это ты загнула серенаду, Сурик… но, знаешь, я тебе с удовольствием подпою! Как ты там говорила после Олимпийского? Это все условности? Ну так пусть эти условности останутся там, в прошлом. А в будущем будут только два счастливых человека. Только два счастливых «мы».  — В общем… Дин… — Света не стала продолжать фразу, а просто показала Арбениной левое запястье, на котором появилась татуировка. На гладкой коже, еще покрасневшей от того, что татуировка новая, красовалась надпись «Снайперы- навсегда». Диана подскочила на кровати, как ужаленная. Увидеть на теле Сургановой тату было чем-то нереальным. Она рассматривала ее руку со всех сторон, пытаясь убедить хотя бы саму себя в том, что она настоящая.  — Сурганова, ты в своем уме? Ты шутишь? С какого перепугу ты решила на рубеже шестого десятка набить татуировку?! Ты же всегда говорила, что это глупо, странно и… БОЛЬНО!  — больно… зато навсегда! Губы девушек слились в обычном повседневном поцелуе. Но в него было вложено слишком много слов, недосказанных за те 15 лет. Самые главные слова они произнесли уже тысячи раз, но повторять их можно было бесконечно:  — Я люблю тебя!