him

хенджину семь. хенджин смотрит в зеркало и улыбается. ему нравится так просто разглядывать самого себя, будто видит он себя впервые. ему нравится улыбаться, смеяться. ему нравится то легкое ощущения покалывания по всему телу, когда смех из него вырывается нещадно, громко и до неприличия взахлеб. ему нравится чувствовать детство, жадно прижимая к груди плюшевого белого зайца. и совсем не важно, что сама игрушка настолько нелепа с лезущим из-за швов плюшем - хенджин готов играть с ним вечно. хенджину хорошо, хенджину беззаботно. он носит цветастые кроссовки с яркими носками и пачкается клубничным мороженым. он смеется много, улыбается непозволительно часто. хенджин ребенок, и ему это нравится. хван хенджин любит просто жить.

***

хенджину десять. хенджин забрасывает на плечи свой ярко-синий рюкзак, а глаза слезятся навстречу ветру, когда он спешит домой. он падает и не раз - а его хрупкие детские коленки покрываются рваными царапинами. но хенджин слишком рад, чтобы обращать внимание на такие мелочи: ведь мама должна раньше прийти с работы и приготовить им с отцом вкусный ужин. у хенджина в груди становится тепло, когда он думает о том, как он сядет за большой стол, начнет снова смеяться - а родители подхватят его смех. все ведь любят смех очаровательного хван хенджина. хенджин улыбается непозволительно ярко, ждет с нетерпением, снова падает, незамедлительно вскакивает на ноги и хочет увидеть счастливых маму с папой. хенджин скользит рукой по ручке двери и залетает в дом, забегая на кухню. хенджин все еще улыбается. хенджин не понимает, когда под ногами стучат друг о друга осколки битой посуды, а за столом сидит заплаканная мама. хенджин не понимает.

***

хенджину тринадцать. хенджин сидит на полу в своей маленькой комнате и шуршит плотной материей пакета, цепляя пальцами мармеладных мишек. мама ему говорит, что это перебивает аппетит, но ему все равно - он знает, что в холодильнике пусто. хенджин поднимается на ноги, вдыхая спертый воздух и чувствуя легкое головокружение. хенджин ощущает, как в горле пересохло от мыслей об отце, и идет на кухню - свет в своей комнате не включает. в гостиной темно, и только включенный телевизор освещает потертый паркет своим электронным светом. хенджин видит, как мама сидит на диване, сгорбленная и с пледом на уставших коленях. на экране мелькает множество цифровых картинок и плоских лиц - и хенджин на секунду замирает со стаканом воды в руках, цепляясь взглядом за происходящее. хенджин видит красивую девушку и рядом с ней молодого человека - и взгляд его такой влюбленный, такой живой и будто бы настоящий. у хенджина что-то слабо колет в сердце, когда он смотрит на эту киношную пару своими большими глазами - и даже не задумывается о напускном и фальшивом, просто сжимая края своей серой футболки и переминаясь с ноги на ногу. он не знает, что такое любовь, он и пока не должен. но хенджин часто об этом думает, и, если честно, ему бы хотелось узнать- может быть, взглянуть мельком, дотронуться пальцами, подержать в руках, почувствовать ее запах. хенджину интересно, и он верит, что обязательно встретит своего человека, чтобы с первого взгляда, чтобы раз и навсегда, чтобы бесповоротно и чтобы накрыло- чтобы как в кино. хенджину интересно, хенджин же ребенок. хенджин чувствует малиновый химический мармелад на языке, тянет, а затем запивает холодной водой из-под старого фильтра. хенджин улыбается сам себе, просто так. ему ведь это нравится.

***

хенджину шестнадцать. у хенджина, если честно, смешанные чувства. потому что, нет, ему не страшно, но внутри пусто отзывается эхом, а голова болит. потому что он смотрит на девчонок - на их тонкие ноги в складчатых школьных юбках, на их изящные молочные запястья и точеные костяшки, на их длинные блестящие волосы - и ничего не чувствует. хенджин хочет чувствовать, хенджин себя заставляет, хенджин целуется, чтобы наверняка, он хочет, хочет, хочет - только нет того ебучего трепета и искр из глаз. хенджина уже это не пугает, честно. это же нормально, правда? хенджин закусывает губу и опускает глаза в пол, не в силах взглянуть в зеркало. потому что ему хочется этих чувств, потому что ему надоело, что все вокруг улыбаются, потому что ему, черт возьми, одиноко, потому что на душе скребут кошки, и все ломается, ломается, ломается, пока он рвано выдыхает через зубы и со свистом - почти что беззвучно. потому что хенджин до сих пор не может понять, где та любовь из книжек и фильмов, где она? хенджину не дали на нее взглянуть, не дали потрогать, втянуть запах, провести пальцами и в конце концов услышать то, как она звучит - и хенджину обидно. хенджин кусает нижнюю покрасневшую губу до крови, хенджину обидно дико, жгуче, он чувствует себя обманутым ребенком. у хенджина словно отобрали что-то, даже не дав узнать, потому что он просто не может понять, где же те чувства, о которых так любят трепаться люди? черт возьми, где они, где? у хенджина, черт возьми, весь его мир рушится на глазах и за спиной. хенджина это пугает. он не понимает, когда смотрит на свое отражение - такое смазанное за пеленой слез, такое размытое, и хенджину честно не хочется видеть свое лицо. в глазах щипет, у хенджина вяжет вкус железа в пересохшем рту, а сам он не понимает. хенджин не хочет понимать. хенджин дергается, часто моргая и стирая соль с щек рукавом школьного пиджака. хенджин давит из себя улыбку.

***

хенджину девятнадцать. хенджину не нравится улыбаться. он понимает это полностью и без остатка, так как смысла в этом просто не видит. по сути ломаное движение рта, изгибы линий губ - они ему ничего не дают. хенджин думает об этом и уставшим взглядом смотрит на яркие (слишком) огни побитой неоновой вывески какого-то супермаркета, а затем тянется рукой к автомату с напитками, чтобы забрать свою персиковую содовую. он глотает и жмурится от резкого, чересчур химического игристого вкуса на языке, делает еще один глоток - и заходится кашлем, часто моргая и чувствуя сахар на стенках горла. - эй, поаккуратнее. - хенджина передергивает, когда он слышит возле себя. - извини, мелочи не будет? хенджин как-то неловко сглатывает, а губы приоткрываются, когда он разглядывает какого-то парня прямо перед собой - тот довольно низкий, но сложен хорошо, и глаза хенджина плавно очерчивают такую необыкновенно изящную линию челюсти. хенджин выдыхает в замешательстве и натыкается взглядом на его выразительно темные глаза - он видел тысячи таких, честно. - спасибо, - говорит тот, когда хенджин протягивает ему несколько стертых холодных монет. хенджин смотрит, как он открывает клубничную содовую - та шипит, а в нос бьет слабый ароматизированный запах - и жадно глотает, после выдыхая тепло в пробирающий ночной воздух. - что? - ничего, - отвечает хенджин, когда наконец отрывает взгляд от незнакомца и снова ощущает, как вяжет дешевым сахаром на языке. хенджин откровенно тупит, уткнувшись глазами в какую-то еле видную трещину на асфальте, пока до ноздрей не долетает терпкий запах ментола с чем-то еще, бьющим в голову. он поворачивает голову и не знает, когда пропустил звонкий щелчок зажигалки. - куришь? - спрашивает тот, а хенджин не понимает, почему он так пялится. затем переводит взгляд на тлеющую сигарету - у него что-то дергается под ложечкой, когда он смотрит на эти тонкие, будто бы точеные контуры пальцев. они молчат. - нет, спасибо, - быстро отвечает хенджин, а затем только сильнее натягивает ворот серого свитера и кидает беглый взгляд, прежде чем развернуться и уйти. тот только плечами жмет и тушит докуренную сигарету о поцарапанную стену здания.

***

хенджин не ожидает встретить того самого парня в продуктовом - он ходит между рядов с кукурузными хлопьями и улыбается, засунув руки в карманы. хенджин тоже так хочет. - я чанбин, - говорит он, а хенджин поджимает губы, когда они выходят из магазина с пакетом продуктов. - странно, что мы раньше не пересекались, район не такой большой. - хенджин, - отвечает ему он. - меня зовут хенджин. хенджин думает, что это шутка такая, когда с утра выходит на балкон, вдыхает прохладный воздух, морщит нос - пахнет вишней и табаком, так приторно - и видит возле противоположного окна, на балконе, того самого чанбина. чанбин улыбается и машет ему рукой - хенджин закусывает внутреннюю сторону щеки и машет в ответ. его рука немного дергается. а чанбин усмехается и оголяет ряд белых, как молоко, зубов, выразительно выгнув бровь. хенджин чувствует, как уголки губ медленно тянутся вверх. хенджину нравится такое - как они с чанбином каждое утро безмолвно обмениваются взглядами, чанбин так по-своему - хенджин не может сказать как - улыбается, пока сам он ловит запах его терпких сигарет - больше всего чанбину нравятся ментоловые. хенджину же вишневые. хенджин выходит на балкон и поднимает глаза, теряясь - балкон чанбина пустует. из груди вырывается рваный вздох, а хенджин чувствует, что внутри что-то жалостливо сжимается. он не понимает почему, потому что причины вроде как и нет. на секунду в хенджине просыпается тот обиженный, обманутый ребенок, цепляясь пальцами за аморфное тепло, за любой его признак. хенджин поджимает губы в своей идиотской манере и дергается, когда слышит звонок в дверь. за дверью стоит чанбин, небрежно поправляя край своей черной футболки и и, конечно же, улыбаясь. - впустишь? - спрашивает он. и хенджин, конечно же, впускает.

***

- эй, хватит, это вредно. хенджин не обращает на слова чанбина никакого внимания - только делает новый глоток персикового пива и выдыхает, дергая плечами - только потом смотрит на чанбина. он не знает, когда они начинают просто так заходить друг к другу в гости, засиживаясь на старом диване хенджина или же на мягком ковре чанбина. это своего рода традиция, уже та часть дня, без которой оба свой рацион не видят. и, кажется, видеть не хотят. с чанбином уютно, с чанбином тепло, с чанбином мягко и с чанбином хочется улыбаться. с чанбином вообще все становится теплее и обретает определенные оттенки. у хенджина, кажется, весь мир обретает краски, а внутри что-то ломит. - тогда хватит курить. - хенджин, - говорит чанбин, заглядывая тому прямо в глаза. хенджин щурится. - ты знаешь, что я не могу. - а ты попробуй, - жмет плечами тот и делает новый глоток, чувствуя колкое жжение внутри. - нет. - почему? - тянет хенджин словно ребенок, с недовольством разглядывая банку в руках размытым взглядом и прокручивая в руках. - не хочу, - выплевывает чанбин и упирается взглядом в хенджина. - к тому же тебе же это нравится. - что? хенджин не понимает и моргает несколько раз. чанбин смотрит и думает, что глаза у него большие, выразительные, с этими тупыми длинными ресницами, как у какой-нибудь девчонки. чанбин все равно смотрит. а во рту уже зажата сигарета с поднесенной к ней зажигалкой - чанбин прикрывает глаза и слышит, как кашляет хенджин. его нос недовольно морщится, он путается в рукавах собственного серого свитера, а брови хмурятся. чанбин смотрит на хенджина и смеется, а по кухне разлетаются маты. - чанбин, твою мать, ты спятил курить у меня в квартире? - хенджин злится, глаза слезятся от едкого дыма. - подожди, это что, вишня? - ну да, а что? - чанбин смотрит, как тот осторожно вдыхает запах и вскидывает брови, совсем чуть-чуть. - хенджин? хенджин ничего не говорит - только делает шаг вперед слегка пьяной походкой и неуклюжим движением забирает сигарету из пальцев чанбина - и делает смачную затяжку, прикрыв глаза, под непонимающим взглядом того. чанбин смотрит на то, как хенджин выдыхает, а вокруг него разлетаются приторные клубы дыма. чанбину нравится, если честно, и где-то внутри слегка щемит. ресницы хенджина дрожат, а сам он открывает глаза и чувствует легкое головокружение, утыкаясь взглядом в сигарету меж костлявых пальцев. чанбин тоже. он слышит тихий звук едва капающей с крана воды и немного зависает, глядя на хенджина - тот стоит неподвижно с тлеющей сигаретой, а его глаза следят за руками чанбина - тот явно не знает, куда их пристроить, упираясь ладонями в скрипучую столешницу. - можно? - хенджин спрашивает так, словно сделал что-то запретное, словно ему нельзя. - понравилось? - мне просто вкус нравится, - бросает хенджин и почему-то чувствуя что-то непонятное по всему телу. руки слегка дрожат, а ноги подкашивает. - ого, мне так странно- - ты же не курил раньше? хенджин же вместо ответа закрывает глаза и делает еще один жадный вдох, чувствуя странное, но приятное ощущение по всему телу - ему нравится, до жути нравится. он еще раз вдыхает и закидывает голову назад, а кухня заполняется химическим запахом табака и вишни. хенджин даже не кашляет, хенджину хорошо, хенджину классно. а чанбин просто стоит и смотрит на его откинутую голову - на точеную челюсть и хрупкие выступающие позвонки. хенджин смотрит на истлевшую сигарету и переводит глаза на чанбина - как-то с жалостью, немой просьбой и еще чем-то неясным. - хенджин, нет. - пожалуйста? - скорее спрашивает хенджин и шаткой походкой доходит до чанбина. у чанбина глаза чертовски красивые, думает хенджин и скользит взглядом по крутой линии челюсти. честно, он залипает, находясь где-то не здесь, а из горла рвется рваный не то смешок, не то вздох. у чанбина глаза красивые, и ни у кого он, наверное, таких не видел, определенно. чанбин же как-то неопределенно приоткрывает губы, отводя взгляд в сторону, пока хенджин пялится. чанбину, честно говоря, как-то странно. у хенджина все тело как-то тяжелеет, а пальцы покалывает. по спине бежит дрожь, и он думает, что никогда таких ощущений не испытывал. сигареты, должно быть. хенджин медленно себе кивает, не отрывая глаз от чанбина, и понять не может, почему на него не смотрят. внутри все как-то жмется, а хенджину некомфортно, потому что он понять не может, откуда это все берется. - у меня, знаешь, - тянет он. - мурашки по спине. это нормально? хенджин смотрит на то, как чанбин поворачивает голову в нелепом движении и закусывает губу - почти что до крови, он клянется. хенджину странно, хенджин не понимает, почему на него не смотрят, и что ему делать. - нормально- - да? чанбин дергается, когда чувствует на затылке холодные пальцы хенджина и думает, что руки у него мягкие, очень. а когда чувствует, как хенджин ведет подушечками дальше по горячей коже, переводит на него взгляд и замирает почему-то. потому что ресницы у хенджина реально по-девчачьи длинные, а несет от него самым настоящим перегаром с запахом химических персика и вишни - чанбину странно. чанбину блять нравится. чанбин сначала не понимает, уши у него горят, а глаза распахиваются - когда хенджин слегка тянет на себя края его черного бадлона и неуклюже мажет по губам чанбина своими. хенджин подается вперед, хенджин жмется ближе, отчаянно, почти неосознанно - и целует будто бы в первый раз, боясь сдвинуться хоть на миллиметр. хенджин притягивает к себе, сжимая ткань в руках до побеления костяшек, хенджин рвано дышит - пока чанбин цепляется руками за воздух, а щеки горят. чанбин уже даже не дергается, чувствуя у себя на губах тот вкус персика с химикатами, а под пальцами мягкие взъерошенные волосы. хенджин не понимает, почему по позвоночнику проходится колкий заряд, а в груди так тесно. хенджину просто тепло, хенджину плевать, хенджина ведет от такого. хенджин чувствует каждой клеточкой тела, хенджин действительно хочет чувствовать. хенджин чувствует, что его любовь пахнет дешевыми сигаретами, теплая на ощупь и с каким-то необыкновенным взглядом темных глаз. чанбин, кажется, не чувствует собственного пульса, когда глядит на хенджина из-под челки с взглядом тупого школьника. голова слегка кружится, он часто моргает. потому что внутри все колотится, губы приоткрыты в нерешительности. он качает головой, прикрывая глаза. а из груди вырывается легкий смешок. - это нормально. - да? у хенджина, честно говоря, ноги подкашиваются, но он наконец понимает. хенджин улыбается.