Любовь бывает разной...

Именно сегодня! Да-да, вы не ослышались, именно сегодня я решил наконец-то взять себя в руки и сделать то, чего я не делал, кажется, никогда! Это унизительно и бессмысленно, с какой стороны не посмотри. Я отказывался до последнего верить в то, что такое может произойти со мной! С таким великолепным Мной! Но, видимо, даже великий Лис иногда не в праве сделать то, чего ему так хочется. Или, вернее, не делать того, чего не хочется. Выслушав от своей матери тираду о том, какое я бесполезное создание и как долго она сможет бегать по городу в поисках той самой чугунной сковородки, которая расплющит мое и без того не самое красивое лицо, я сдался и поплелся в ванную. В самом углу комнаты на батарее висела Она. Тряпка. Старая желтая тряпка, которой я иногда подтирался, когда не находил туалетную бумагу, и об которую вытирал сопли, когда был в душе. Я стоял и смотрел на нее минут десять, пытаясь взять себя в руки, чтобы взять ЕЁ в руки. За это время в моей голове уже успело пройти несколько Мировых Войн микробов, обитающих на ней. Микробы сражались за единственный чистый угол тряпки. Никто не хотел уступать! Когда я уже протянул руку к этому ужасному предмету, в дверь постучали. Причем этот стук я узнаю из тысячи таких же стуков, потому что этот стук был настолько злобным стуком, что ни один другой стук не вызывал бы у людей мурашки даже там, где их быть не должно. Вопя от радости я побежал к двери. Нет, не потому что это приход Его спас меня от вытирания пыли, а потому что пришел Он. Мой любимый! Мой дорогой! Хотя кого я обманываю, Зуо был куда более опасным, чем желтое чудовище, обитающее в ванной. Но менее противным. Совсем не противным. Это ж Зуо! Я поспешно избавился от деревянной преграды, стоящей между мной и Семпаем, и бросился ему на шею, обвив тело ногами. Я уже начал плакать, как мир несправедлив, как жестоки бывают родители и как микробы захватывают планету. Пока я сокрушался, Зуо прошел в квартиру и отодрал меня от себя, пригвоздив к стене. — Насекомое, я здесь не для того, чтобы снова слушать твои бредни, — прорычал Семпай, вжимая моё тощее, серое, прекрасное, неповторимое тело в стену на моей же собственной кухне! — Мм, у тебя на уме кое-что другое? Шалун, — смутившись, я отвел глаза от покрасневшего лица Зуо. — Но я не могу больше скрывать от тебя то, что изменил тебе! Данное признание удивило больше меня. Зуо же, хмыкнув, отпустил меня и уселся на мой любимый стул. — Я сейчас вырву тебе ноги за такие шутки — Но это правда! Я был самцом, я был неподражаем, она стонала подо мной… — Насекомое! — рыкнул Зуо, закатывая глаза. И тут меня понесло. Я понял, что мне безумно не хватает того самого ощущения. Ощущения, когда земля уходит из-под ног. Когда крышу сносит. Того самого, которое появляется, когда пропускаешь ступеньку и сердце делает ъеь. В наш век уже никого не удивишь, что заказать себе по телефону можно что угодно и кого угодно. Так я и поступил. И уже через пару часов на пороге квартиры показалась она. Свежая, прекрасная. У нее были такие аппетитные формы, что я не удержался и в ту же секунду, как захлопнулась дверь, набросился на нее. Послышался треск разрывающейся материи, скрывающей ее тело. Он была такая эротичная. Она манила меня даже сильнее, чем мое любимое ведерко! Мои руки начали дрожать от нетерпения, но я нащупал те самые два пакетика, которые должны были помочь нам двоим достичь экстаза. Кладу свою крошку на специально приготовленное для нее место так, чтобы не повредить ее хрупкое тело. Я же самец! Я часто в процессе забываюсь и могу причинить вред тем, кого люблю. Зубами отрываю от одного пакетика уголок и с блаженным стоном использую по назначению. Она уже не могла сдерживать стонов. Еще никогда в моих руках не было столь прекрасного создания. Я открыл смазку и капаю несколько капель на нее. Моя девочка дрожит. И вот, когда не только я, но и все вокруг буквально кипело, окутав нас горячим паром, я заполнил ее горячей жидкостью. Она тает в моих руках. Мягко укрываю ее и иду на балкон курить. — Придурок, у тебя нет балкона. — Это была не моя квартира! — Ты не куришь! — Знаешь, после ТАКОГО можно и закурить. Я вернулся к ней уже готовый к продолжению банкета. В этот раз я взял с собой небольшую безделушку. При помощи этого приборчика я заставил ее выгибаться подо мной. Я крутил этой шайтан-машиной так, что ее стоны должны были слышать все соседи. Она буквально растеклась передо мной. Я был поглощен ею так же, как и она мной. Ввожу прибор до упора и почувствовал им поверхность, на которой лежала эта крошка. Это продолжалось еще как минимум полчаса. — Правда что ли? Значит только со мной тебя хватает на 3 минуты? — Не перебивай! Ее влага была везде. Я выхожу из нее и несу тарелку в посудомоечную машину, после чего выбрасываю пакет, в который она была упакована. Это была самая лучшая лапша в моей жизни! — Всё, я кончил. — А вот я — нет, так что немедленно оторвал свой зад от пола и в комнату, — Семпай устало потер глаза и поднялся о стула. — Так ты на меня не сердишься? Я вроде как изменил тебе… — Сейчас отыграюсь. — Погоди, Зуо, мне ведь надо вытереть пыль… — но, как всегда, все попытки сопротивляться этому садисту были подавлены. Ах, мама, видимо, мне придется лицом к лицу столкнуться с новым ужасным врагом, сделанным из чугуна.