Письмо от Трэвиса..

Как приятно иногда посидеть в дождливую погоду на подоконнике. Такие ламповые посиделки даются очень редко таким детям как Трэвис. Не смотря на юный возраст, блондину приходилось не очень то и просто. Некоторые в его возрасте даже омлетик себе приготовить не могут, а про домашние обязанности и вовсе не слыхали. Должно быть, вы подумали: почему мальчик из богатой семьи вынужден выполнять домашние обязанности? Ответ прост: отец скряга. - Мистер Фелпс, ваш отец просит спуститься вас к нему, за обеденный стол. - Сейчас. Вот опять приходится покинуть удобное местечко и отправиться к отцу. Именно к главе семьи он шёл как на казнь. Фредрик Фелпс - владелец Нокфелской церкви. Человек религиозный и навязчивый. Люди его боялись. Боялись подвергнуться своеобразному "гипнозу" этого человека. Он буквально внушал людям свою веру - веру в Бога. Не все хотели верить, но всем, кому нужны были столь влиятельные связи - поддавались. - Ты меня звал, отец? - остановившись рядом с сидящим за столом мужчиной, спросил блондин - Что-то нужно? - До меня дошли слухи о твоих проказах в школе. Мальчишку пробрала дрожь. Если до отца дошли новости о том, что он избил того синеволосого мальчишку с фамилией Фишер - Трэвису не жить. «Как и этому придурку Кромсали» - подумал мальчишка сжав кулаки и затаив дыхание, чувствуя, что сейчас случится что-то нехорошее. - Ты же знаешь, что сейчас будет? - старший встал из-за стола и со злости опрокинул стул, на котором ещё минуту назад сидел. Ноги Трэвиса подкосились, и мальчишка попятился назад. - Папочка, пожалуйста... - Молчать! - заткнул парня старший - ты безмозглый мальчишка, за все ответишь. Трэвис метался в поиске защиты от гнева отца, одновременно моля его о пощаде. - Прощения будешь просить у Всевышнего! - крикнул отец и в порыве гнева схватил младшего за шиворот свитера. - Отец! Послышался хруст и крики мальчика. Ощущение такое, будто глаз вытек. Лицо горит, а из носа идёт кровь. Сидя в своей кровати и проливая горячие кроваво-соленые слезы, Трэвис проклинал весь мир. Проклинал отца, проклинал жизнь, проклинал Фишера. Проклинал, проклинал, проклинал. Время - 0:23. Сидя в кровати с включённым светом, блондин думал о своей никчёмности. «Пятнадцать лет... друзей нет, девушки Нет...» Тут мальчишка подпрыгнул. - Какие девчонки вообще?! С ними не поговорить нормально, не подраться. «...Тут нужен парень. Хотя о чем я говорю?! С таким отцом...» - А если все таки...? Попробовать посмотреть в другую сторону? Парнишка откинулся и задумался. «Точно не тот жирный придурок Чак. Джонсон? О неееет. Он хоть и сильный но тупой как пробка. Моррисон? Он и гей и умный, но нет. А что если... нет нет нет. Хотя он подходит по всем параметрам. О чем я думаю вообще?! Бред какой-то. *** Пришёл в себя Фелпс только на уроке французского. Мамзель ( так называли учительницу по данному предмету дети между собой.) объясняла произношение слов из темы «Мой город». Мальчик пробежал глазами по классу. Взгляд сам собой зацепился за синие волосы одноклассника. Салли перекидывался записками со своим патлатым "телохранителем". Изредка с парты друзей доносились тихие смешки и другие непонятные звуки, которые заставляли обращать на себя внимание Мамзель. Учительница кидала злые взгляды в сторону мальчишек, и те сразу затихали, но потом вновь начинали смеяться. - Фишер и Джонсон! Ещё один звук и вы политике за дверь! - Извините Мамз... Мисс Зальцман (отсылка к Дневкикам вампира), этого больше не повторится. - проговорил синеволосый в пол голоса. - Надеюсь. - рыкнула женщина и повернула голову к своей любимой доске, продолжив что-то бубнить. До конца уроков звуков с этой парты слышно не было, но блондин постоянно поворачивал голову в ту сторону, где сидел мальчик в протезе. Перемена. Выйдя из класса раньше всех, Трэвис направился к туалету - глянуть на свой фингал под глазом. Выйдя из туалета, первого кого увидел мальчик - был Фишер, разговаривающий с Эшли Кэмпбелл. Вспомнив из-за кого вчера ему пришлось терпеть столько боли, Фелпс сжал кулаки и выкрикнул: - Эй, чудила! Кромсали рефлекторно обернулся в его сторону. - Никто не любит белых и пушистых, Салли-Кромса-а-али. Как непривычно не видеть изменений в лице соперника. Протез скрывал эмоции мальчишки и Трэвис не мог понять, что сейчас на лице Сала: улыбка или слезы. - Никто не любит банальных задир, Трэ-э-эвис. - прозвучало из под куска керамики. - Тебе что, заняться нечем? - вмешалась в перепалку шатенка. - Заткнись, сука, я не с тобой говорил. - ну а что уже терять? Вот именно! В случае Трэвиса Фелпса - терять нечего. - Знаешь, если ты вытащишь палку из задницы - узнаёшь прелести жизни. Может и друзей найдёшь. - Отъебись, педрила, у меня друзей больше, чем у тебя когда-либо будет! - нет. У него нет друзей, но разве нужно показывать свои слабости противнику? «Сам начал. Сам наехал. Зачем? Самоутвердиться? Напоказ? Не понимаю.» Из мыслей Фелпса младшего вывели слова, которые говорить было не нужно. - И этими губами ты своего папочку целуешь? Уверен он... Удар. Сильный удар по керамике, и вот уже Трэвис бежит по коридору вниз. Он слышал треск. «Надеюсь протез не раскололся». Неожиданное столкновение с Ларри, привело блондина в чувства. - По аккуратнее, придурок. И вновь Трэвис бежит по коридору. Забежав в пустой кабинет математики, Фелпс сел за парту. «Но почему я так волнуюсь?» «Почему мне так стыдно?» «Да нет. Я не мог...» «Черт». Но как мальчишка не старался отговорить себя от этой мысли - у него не получалось. Проклятье! Влюбиться в парня, когда отец гомофоб, а ты задира - это идиотизм. Но ни что не окрыляет так сильно как любовный идиотизм. Схватив тетрадь и ручку он начинает писать: «Знаю, мы толком не знакомы, но у тебя наверняка уже сложилось обо мне впечатление... Но я подумал, что если расскажу о своих чувствах все может обернуться иначе. Дело в том, что я не могу перестать думать о тебе. Ты такой классный! Я понимаю. Ненормально, что парень чувствует особое влечение к другому парню, но ничего не могу поделать. В общем, я люблю тебя... Фелпс.»